Моя геройская шарага: технари vs гуманитарии

      Иванушка и Богдан неплохо сдружились, однако время летит, половые органы тоже растут… Нет, это не намек на детское порево или гомосексуальность, не дождетесь. Это к тому, что пришло долгожданное время проявления причуд, а не то, о чем некоторые могли подумать. Фу, извращенцы, идите хлебните кипятка, может вам полегчает.       На дворе стоял летний зной, который всех задолбал. Что сотрудники детского садика, что дети — все сидели потные и липкие. Благо повезло тем, у кого веера были, а это преимущественно у девчат. Однако они те еще сучки, даже с друг другом не делятся, не то что с бедными хлопчиками. Практически никто даже не бегал, ибо этот день выдался особенно жарким, поэтому большинство валялось на ковре, а другие искали что-нибудь прохладное, пытаясь приложить ко лбу или шее. Даже кондиционеры мало чем помогали, не день, а поджарка сракотана в аду.       У Вани от жары кружилась голова и клонило в сон, однако он упорно что-то рисовал в потрепанном альбоме. Он, как последний идиот, сел у окна, откуда припекали солнечные лучи, нет бы отсесть. — Ты ку-ку что ли, брокколиголовый? — раздался сиплый и измученный голос Богдана, который едва полз по полу, — Тут все помирают, а ты сел на самое пепелище, а ну брысь отсюда!       Ванечка медленно повернул сверкающую от пота голову в сторону источника звука. Он продолжал сидеть на месте. — Ты дурак? Я сказал слезь! — повысил голос светловолосый.       После небольшой паузы Качановский схватил за ногу Иванушку, потянув его вместе со стулом на себя. Матвиенко тихо взвизгнул, чувствуя как карандаш выпал из его рук, а тот вместе со стулом грохнулся на ковер. Затем он почувствовал, как ему пшикают ледяной водой в лицо. — Ай! Что ты делаешь? — задергался зеленоволосый. — Остужаю твой перегревшийся мозг, — ответил оппонент. — А то совсем соображать перестал.       Вскоре Ванюша почувствовал и инородную жидкость, внезапно капающую на него. Она воняла. — Что это? — маленький Матвиенко стер несколько капель с руки и поднес к носу. — ФУУУУ! — Заткнись, чего разорался? Стоп…       Богдан внимательно оглядел свои руки от подмышек до кончиков пальцев, а также ощупал голову. — Черт, извини. Я ужасно вспотел, — извинялся тот, пытаясь создать своей футболкой некий ветерок. — Мда, в такую жарень, так взмокнуть так же элементарно, как и ча-ща с буквой «а». — Эм, мне кажется или смаленим пахне…— практически перебил того Иван. — Чо? Я не понимаю украинский, осел. — ГОРИТ!       Матвиенко отскочил от Качаноского, как мячик от стенки. Тем временем светловолосый начал бегло осматриваться. Как только тот обнаружил, как его одежда дымится, принялся орать: — ЧТОБ ТЕБЯ ЧЕРТ ПОЖРАЛ! НЕТ, НЕТ, НЕТ!!!       Качаноский пытался тушить все той же футболкой, однако сделал лишь хуже. — ВАНЯ, ПОЖАЛУЙСТА! — протянул чуть ли не рыдая тот.       На шум стали потягиваться изможденные дети. — Чего стоите как бараны? Зовите Марину Ивановну! — крикнул кто-то из толпы детей. — ВАНЯ, ВАНЯ, ДЕБИК БЛИН! — продолжал истошно орать Богдан. — ПОМОГИ ЖЕ, ДЕБИК!!!       Ванечка вышел из ступора и спотыкаясь на каждом шагу ворвался в уборную. Проверив все краны, выяснилось, что холодной воды нет. Тогда он принял решение вернуться обратно. Героически вбегая в комнату с афигевшими детьми и хриплым Богданом, Иванушка-кабачок ринулся как раз в его сторону. — ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ, ИДИОТ?!       Матвиенко не отреагировал на это, а лишь продолжил бежать. В конце концов тот повалил Богдана на ковер. Стараясь игнорировать неприятные ощущения в руках, Ванюша стянул с оппонента футболку и молниеносно вышвырнул в распахнутое окно. Как собаки за палкой, толпа ребятишек сбежались к окну, отталкивая нашего «героя». «Белобрысик» сидел в шоке и даже боялся шелохнуться. — Ты в порядку, Каччан? — с привычной долей украинского спросил Ваня, протягивая тому руку. — И без тебя справлюсь, — холодно ответил красноглазый, поднимаясь самостоятельно.       Тут в комнату вбежала девочка, с запыхавшейся уборщицей. — Карачкова, мы просили позвать Марину Ивановну, идиотка! — выкрикнул кто-то. — Сам идиот! Я не виновата, что ее не было! — запищала та.       Буквально через несколько мгновений вдали зацокали каблуки. А через секунду показалась и их обладательница. — Что случилось, дети? И что здесь произошло? — начала распрашивать женщина в деловом костюме, которая и являлась Мариной Ивановной.       Пока какие-то пищалки ей все объясняли от и до, в комнату заглянули несколько незнакомых ребят, начавшие о чем-то шептаться. — А вы еще кто такие? — потребовал объяснений одногруппник Богдана. — Ах это вы те самые потерпевшие? Неплохой бросок, кудрявый, — обратился с усмешкой дылда. — Марина Ивановна разбиралась вместе с мастером насчет наших кондиционеров, пока у вас какая-то курочка поджаривалась. Я так понимаю, ею является вот этот крысеныш? — тот кивнул в сторону Качановского. — Заткнись, бочка, — прорычал тот. — Ну и ну, какие мы агрессивные. Ты случаем не обделался во время местного инцидента, а, овощ на ножках? — Кто тебе давал право смешивать меня с грязью? Ты…ээ-э…— блондинчик отчаянно пытался вспомнить что-нибудь очень обидное. — Ты, говно, вот! — О боже, он сказал слово на букву «г»! — слегка восторженно вскрикнула девчушка. — Он такой плохой, ууу, — подхватила другая. — Убирайся в свой тупой корпус по-хорошему, вонючка, — уже с ухмылкой продолжил Качановский. — Ну и ладно, — фыркнул в ответ мальчуган. — Не хватало мне еще драки с мелким.       Богдан гордо поднял нос и скрестил руки на груди, ожидая комплиментов в свой адрес. Однако афигеть, но дождался. — О Боже мiй, Каччан, ты такий крутой. Тебе вистачило смiливостI дать отпор старшаку! — восхищался Матвиенко. — Вот и учись, хлюпик, — с широкой улыбкой пролепетал тот. — А знаешь, а вдруг этот пiдпал это твоя причуда, — предположил наш юный герой. — Да ну, просто из-за жары вспыхнуло. — Оно не могло так спалахнути, Каччан. Постривай, у меня есть iдея! Витягни руку, прошу, — глаза Ванечки вспыхнули неподдельным интересом. — И чо? — Скажи мне, як пишеться «корова»? — Чего? — Просто скажи! — Через две «о», «кОрОва».       В тот же миг рука блондина заискрилась, от чего Иванушка попятился, широко улыбнувшись. — Каччан, у тебя есть причуда! — «рассмеялся» Ванюшка под недоумевающий взгляд Богдана. — Еперный театр…

***

      Прошел час, может два и стало слегка прохладнее. Дети ныне сидели на своих местах и скучающе слушали воспитательницу. — Итак, все вы знаете, что вскоре у каждого пробудится так называемая причуда, как сегодня у Качановского, только, надеюсь, менее внезапно, — та слегка вскинула брови. — Думаю, многие из вас знают, что ваши способности зависят от ваших знаний. Пусть использование точных наук отчасти запрещено, да и их курс в учебных заведениях сократился и стал менее обширным, а физматы и вовсе пропали, вы все равно обязаны знать цифры и прочее. Именно поэтому сегодня вы познакомитесь с такой штукой, как — арифметика.       Ни у кого эта новость бурного восторга не вызвала, ни у кого, кроме Матвиенко. — Хватит ерзать, болван, — промямлил своему соседу Качановский. — У тебя шило в заднице? — Вовсе нет, просто арифметика настiльки проста, — затараторил тот. — Я говорити не умел, как уже вважав до десяти. — Мальчики, потише пожалуйста, — сделала замечание воспитательница. — Что ж, думаю, все вы умеете считать хотя бы до пятнадцати, поэтому сегодня я вас познакомлю со сложением и вычитанием.       Дети недоумевающе уставились на Марину Ивановну. — Например, два плюс два равно четыре. Два и два являются слагаемыми, а четыре является суммой этих двух слагаемых, — поясняла та. — Марина Ивановна, а в вычитании тоже слагаемые и сумма? — подняла руку какая-то девочка.       В ответ женщина лишь тихонько рассмеялась и поправила прическу. — В вычитании все иначе. Например, шесть минус два равняется четыре, шесть — уменьшаемое, два — вычитаемое, а четыре — разность. Давайте попробуем, Чашкин, одиннадцать минус семь?       В ответ мальчик начал почесывать голову и производить устный расчет. — Эй, украинская жопа, а в самом деле, сколько это будет? — шепнул Богдан. — Это же легко, конечно четыре. — Я н-не знаю, Марина Ивановна…— выдавил из себя Чашкин, после чего Богдан поднял руку. — Качановский, — обратила внимание на руку мальчика воспитательница. — Это будет четыре. — Верно, ну что, перейдем к следующему примеру?       Прошло около тридцати минут, а Ванечка все молчал, пока его сосед нагло пользовался его ответами. Однако даже у самого крепкого терпения есть свой предел. — Теперь я дам весьма сложный для вас пример, — вдруг сказала Мариночка, записывая на доске пример под свою же диктовку. — Девятнадцать минус семь, плюс восемь, минус пять и минус пятнадцать.       Некоторые начали шептаться, парочка — запищала, а Богдан начал подпихивать зеленоволосого: — Эй, эй, это вообще сколько будет, я ничего не понимаю, откуда считать?       На это наш маленький герой решил дать неверный ответ, чтобы наконец-то выйти в свет самому: — Вроде это три. — Угу, спасибо, — вякнул Качановский в ответ, вновь поднимая руку. — Опять ты Качановский, я гляжу ты у нас знаток в арифметике, ну что же, отвечай, раз так, — с легким недоумением проговорила Марина Ивановна. — Это будет три. — Неверно, — причмокнула губами та. — Ч-что…— мальчуган остолбенел. — Марина Ивановна, — окликнул вдруг кто-то.       Богдан повернул голову и посмотрел на тянущего руку соседа. — Ты что делаешь? Глухой что ли, я только что ответил, неверно, — шикнул на него тот, но Ванечка все стоял на своем. — Ну давай Матвиенко, чем ты нас удивишь. — Ответ равен нулю.       Марина Ивановна посмотрела на Иванушку, затем на доску, а потом вновь на него. — Я так понимаю, раз ты это без проблем решил, то другие примеры тебе не должны были составить труда. Решил подсказать Качановскому, не так ли?       Ваня сжал угол парты, а по виску блондинчика пробежала капля пота. — Не стесняйся отвечать, зачем отдавать другим свои лавры? Ну, а раз ты такой умница, тогда погоди секунду.       Женщина выдвинула из стола ящик, достав большой леденец и передала его зеленоволосому, под хищные взгляды других детей. Вскоре она вернулась на место и продолжила свою болтовню. — Слыш, какого черта ты мне соврал, придурок? — начал возмущаться Богдан. — Но я тоже хотел ответить, иначе так нечестно.       Качановский лишь что-то невнятно прорычал. — Ого, время уже начало седьмого, кажется пора собираться и ждать на крыльце ваших родителей, — пролепетала воспитательница.       Дети с визгом кинулись в раздевалку за Мариной Ивановной, и только Богдан оттеснил Ванечку в самый конец. Вдруг он придавил того к стенке. — Возомнил себя таким умным, да? Не забывай откуда ты родом, брокколь ходячая. Да и к тому же, что ты мне сделаешь? У меня есть причуда, а у тебя пока нет, да и вряд ли она будет сильнее моей. Так что особо не выеживайся и не смотри на меня свысока, ты меня понял? — З-зрозумiв. — А еще, если ты хочешь со мной общаться, то выучи наконец русский, я практически ни слова не понимаю.       В этот миг Качаноский развернулся и зашагал в сторону раздевалки, пока маленький Иванушка продолжал прибывать в шоке.