Вопреки всему

С началом октября пришли первые осенние заморозки. В этом году природа спешила пораньше впасть в зимнюю спячку. Еще не успев опасть, листья на деревьях начали жухнуть, быстро теряя последние живительные соки. Ветер, день ото дня становившийся все более холодным, трепал кроны деревьев, окружающих поместье Малфой-Мэнора, срывал с них пожелтевшие листы. Угрюмое осеннее небо быстро темнело, опускалось на холмы все ниже, окутывая безмолвием роскошный особняк. Малфои владели землей в пару гектаров, на холмах в окружении Мэнора был густой лес, скрывающий высокое здание с несколькими остроконечными башенками от посторонних глаз. Живая изгородь с идеально выстриженными линиями с двух сторон обрамляла широкую песчаную дорожку, ведущую к главному входу в дом. Внутри здания было около двадцати просторных комнат, с высокими потолками, по углам которых располагалась лепнина. Люстры из горного хрусталя освещали помещения в темное время суток, но иногда зажигались и днем, так как прямоугольные узкие окна с пико образными верхушками пропускали недостаточно солнечного света. На стенах в резных рамах висели портреты волшебников (в основном, предков семейства Малфой), выдержанные в голландском стиле живописи. У дверей в Зал для приема хозяев и гостей встречали рыцари на постаментах, облаченные в доспехи. В интерьере внутреннего убранства особняка преобладали темные тона. Темно-зеленый, сапфировый, насыщенный синий оттенки создавали иллюзию глубокого холодного пространства, заполняющего комнаты. Мебель была изготовлена по большей части из красного дерева, также присутствовал массив древесины, одной из самых дорогих в мире. Каждая деталь интерьера говорила о высочайшем достатке ее хозяев. В дальней части особняка располагалось несколько подсобных комнат для дюжины домовых эльфов, обслуживающих дом. Маленькие существа трудились каждый день, не зная усталости, постоянно что-то убирали, протирали, сдувая едва появившиеся пылинки со всех горизонтальных поверхностей дома. На кухне эльфы колдовали над изысканными блюдами, достойными меню ресторанов самого высокого класса. В фамильном камине из черного мрамора ярко пылал огонь. Драко управился с семейными вопросами за пару дней, и сегодняшний вечер проводил в своей комнате в одиночестве. Завтра он собирался возвращаться в Хогвартс. Юноша сидел на широком диване с темной кожаной обивкой, закинув ноги на полированный журнальный столик, и задумчиво вертел в руке бокал с огневиски. Откупорив еще одну бутылку из, теперь уже его собственного погреба, он смотрел, как пляшут в стеклянном ребристом стакане язычки пламени. К вечеру усилился ветер, и его порывы заставляли оконные рамы настойчиво дребезжать, нарушив только недавно воцарившийся покой Драко. Он устало потер глаза, и прикрыв тяжелые веки, откинул голову назад на мягкую спинку дивана. — Сынок? — тихий голос матери прозвучал в усталом сознании Малфоя. — Я не помешаю тебе? Драко повернулся к женщине, стоящей у двери. — Нет, мама. Конечно, проходи. Нарцисса маленькими шажками проследовала по изумрудному ковру с вышитыми золотыми вензелями, застилавшему пол в комнате сына. Всегда изысканно одетая, с аккуратной укладкой, вдова Малфой была эффектной женщиной. Драко отметил, что переживания последних лет оставили глубокую морщину на ровном лбу матери. В прозрачных голубых глазах чистокровной волшебницы отзывались грусть и одиночество, когда она прогуливалась по комнатам поместья, останавливаясь у портретов своих родных. — Знаешь Драко, после смерти твоего отца я никак не могу привыкнуть быть одна. — женщина присела на краешек дивана. С теплотой посмотрела на своего мальчика, в одночасье ставшего таким взрослым. — Понимаю, мам. — Драко опустил ноги на ковер, поставил стакан с огневиски на столик перед собой. Пару мгновений они молчали, слушая завывания ветра за витражным окном. В первые часы после смерти мужа, Нарцисса находилась в беспамятном состоянии. Она понимала, почему Люциус так поступил, но не ожидала, что на нее обрушится такое огромное отчаяние. Драко был рядом с матерью, когда это произошло. Ярко-зеленая вспышка осветила особняк, и они оба сразу поняли, что случилось. После многочисленных позорных допросов в Министерстве, снятии Люциуса с занимаемой им высокой должности, смерти и заключении в Азкабан большинства приспешников Волан-де-Морта, он понимал, что его ждет дальше. Он не мог и не хотел так жить. С вечным клеймом позора, одиночества, медленно сходя с ума. Он больше ничего не мог дать своей семье. В тот вечер Люциус уединился в своем кабинете на верхнем этаже дома, и пустил себе в голову Авада Кедавру. Драко утешал мать в гостиной, когда к ним в поместье через камин трансгрессировали немногочисленные друзья семьи. Пара женщин, школьных подруг Нарциссы, трое мужчин из Министерства, с юности знакомые с семейством Малфоев, крестный Драко. Не равнодушные к горю семьи люди помогли с похоронами, когда мальчик находился в Хогвартсе. Сам Драко не присутствовал на погребении Люциуса, и Нарцисса не настаивала, понимала, что ему очень непросто. Малфой был благодарен ей, что она не стала задавать вопросов. «Придешь, когда посчитаешь нужным» сказала она. В течение следующих нескольких недель в «Ежедневном Пророке» периодически появлялись заметки о смерти главы семейства Малфой, что злило и тревожило Драко. Ему хотелось чтобы его просто оставили в покое. Слизеринцы проявляли понимание и уважение, не затрагивая эту тему. Рита Скитер подливала масла в огонь, вбрасывая провокационные заголовки о бессметном богатстве одного из древнейших семейств чистокровных волшебников, и о завидном женихе Драко Малфое, который сорвал куш и с помощью золота теперь сможет очистить свою репутацию, подмоченную Войной. Вся эта чепуха регулярно выводила юношу из себя, затмевая собой его истинные чувства и переживания. — Как твои дела в Школе? — Нарцисса сложила руки на коленях, мягко поправив подол платья. — Как у тебя складываются отношения с учениками? — осторожно уточнила. — Все в порядке. — Драко снова откинулся на спинку дивана, глядя на языки пламени, лижущие поленья. — Даже лучше, чем я мог ожидать. — Правда? — женщина наклонилась вперед, приготовившись услышать продолжение. — Знаешь, что учудила МакГонагалл? Предложила мне стать старостой Слизерина. — Малфой усмехнулся, снова взяв бокал и взбалтывая содержимое о его стенки. — Как неожиданно. И что ты? Отказался? — Да. Во-первых, мне это не интересно, я не хочу тратить свое время на ерунду. Знаешь, что она сказала? — юноша посмотрел матери в глаза. — Что это назначение поможет мне лучше освоиться в коллективе после Войны. Что за чушь! — раздраженно махнув рукой, Драко сделал глоток. Нарцисса молчала, обдумывая сказанное сыном. Она видела, что его что-то тревожит, когда он приехал несколько дней назад из Хогвартса. Она не стала расспрашивать его с порога камина, дав время отдохнуть, попривыкнуть к дому. Решив с семейным юристом Малфоев все юридические вопросы, касающиеся наследства (Нарцисса отказалась от своей доли в пользу сына), она с Драко пару дней просто гуляла по поместью, показывая ему свои нововведения — после смерти Люциуса ей захотелось преобразить мрачноватый вид из окна, и Нарцисса разбила перед фасадом дома ухоженный сад в классическом английском стиле, с аккуратно подстриженными кустами, цветочными клумбами и дорожками из природного камня, а также заселила уточек в небольшом пруду позади особняка. Погода стояла довольно скверная, но сырость была не помехой для их с Драко прогулок вдоль еще зеленых лужаек. В часы ненастья они пили чай у камина, беседуя о своих планах, правда, сын мало рассказывал, и говорила в основном она. Нарцисса была очень рада приезду своего мальчика, и купила ему в подарок бриллиантовые запонки. Малфой принял их, поблагодарив мать, он видел, как для нее было важно, чтобы он почувствовал ее внимание. «Нужно тоже что-то ей купить». Дождь перестал барабанить по крыше, и Драко, осушив до дна стакан с огневиски, решил сделать то, до чего до сих пор не доходили руки. — Мам, я, пожалуй, схожу к нему. — произнес юноша. — Конечно, сын. Ты знаешь, как туда пройти? — Нарцисса не ожидала услышать это от сына сейчас. — Думаю, это не составит труда. * Выйдя на широкое крыльцо особняка, Драко глубоко вдохнул холодный вечерний воздух. Октябрьский ветер ослабил хватку, и намокшие после длительного дождя кроны деревьев замерли в ожидании ночи. Сумерки опустились на холмы, окружавшие Мэнор. Малфой шел через ухоженный сад, минуя скульптуры греческих богов, установленных здесь недавно Нарциссой. Фигуры приходили в движение, приветствуя нового владельца поместья. По периметру сада на равном расстоянии друг от друга находились высокие фонари, освещавшие дорожку, аккуратно вымощенную небольшими камушками. Снова с удовольствием прогулявшись по саду, Драко замедлил шаг, подходя к небольшому лабиринту, ведущему к семейному склепу Малфоев. Сейчас, в ночное время, темно-зеленые кусты выглядели почти черными, мелкая изморозь на листьях поблескивала в лунном свете. Поежившись, юноша прислушался. Где-то вдали ухала сова, выйдя на ночную охоту, но других звуков практически не было. Малфой остановился перед входом в лабиринт. — Люмос! — на конце волшебной палочки вырвался огонек. Драко поднял голову и посмотрел в ночное небо, насчитав несколько тусклых звезд. От его дыхания небольшие облачка пара поднимались наверх, исчезая в тумане. Пройдя несколько поворотов в лабиринте, юноша вышел к входу в маленькую часовню. Решетка, перекрывавшая дальнейший путь, мягко отворилась перед ним. Оказавшись на небольшом кладбище с надгробными плитами, Драко быстро нашел нужную могилу. Остановился, с печалью в глазах осмотрел букет мокрых белых лилий, оставленных здесь вчера матерью. На гладкой белой мраморной плите было выведено имя Люциуса и годы его жизни. Драко присел на корточки, его мантия мягко коснулась промерзшей земли. Несколько мгновений проведя в полном молчании под бескрайним ночным небом у могилы отца, юноша медленно достал палочку, и навел ее на плиту. Вышедшая из-за облаков луна осветила появившуюся на поверхности камня надпись:

«HONESTA MORS TURPI VITA POTIOR» [Честная смерть лучше позорной жизни]