Вопреки всему

Вечер окутывал поместье. Безмолвие, по обыкновению царящее среди аккуратно подстриженных газонов в саду Мэнора, нарушалось периодическим карканьем парочки воронов, вытаскивающих своими острыми клювами из каменистых дорожек опавшие ягоды рябины. Тусклые фонари, располагающиеся по периметру сада на равном расстоянии друг от друга, освещали припорошенные снегом тропинки, уводя случайный взгляд дальше, ко входу в лабиринт. Темнота беззвездной ноябрьской ночи быстро наступала, когда остроконечные башни особняка скрылись в густых темных облаках. Ветер, непрерывно нагнетая холод с севера, принес на холмистую местность изморозь. Заколдованная кованая решетка Мэнора, надежно охраняющая его обитателей от нежелательных гостей, медленно покрывалась инеем. На витиеватых прутьях тонкой корочкой образовывалась наледь, делая ворота блестящими в свете вышедшей из-за облака огромной луны. Ворота поместья, находившиеся до этого момента без движения, зеленой вспышкой отразили внезапное движение чьей-то палочки. Гул металла звучал на протяжении еще нескольких мгновений, а затем все стихло. Округу накрыло привычное молчание. Гермиона сидела в удобном кресле фамильной библиотеки Малфоев, и с легким недоверием изучала переданную ей мистером Брентоном пустую тетрадь. Тонкие пальцы молодой ведьмы, украшенные изящными серебряными кольцами, перебирали чистые страницы пергамента. Пару раз Грейнджер достала было волшебную палочку, но затем убрала ее обратно в бисерную сумочку - что-то подсказывало гриффиндорке, что сейчас было не лучшее время погружаться в тайну заколдованной рукописи. И, положа руку на трепещущее сердце, девушке было явно не по себе. Гермиона обдумывала произошедшее в библиотеке несколько минут назад. Некая вспышка, странное действо, случившееся между ней и мистером Брентоном, не поддающееся логическому объяснению, усиливало обеспокоенность ведьмы. Теперь к этому прибавилось еще и небольшое смущение, которое заставляло Грейнджер безустанно теребить тонкий шелк ее вечернего платья. Красивые, но неудобные туфли, которые мешали волшебнице думать, она сняла, оставив их здесь же, на идеально вычищенном домовыми эльфами Малфоев ковре. В голове у Гермионы творилась полная неразбериха. Тяжелый янтарный кулон, к которому периодически тянулась девичья рука, начал немного давить на грудную клетку, и гриффиндорка решила его снять. Собрав копну волнистых волос, она перекинула ее на одно плечо, нетерпеливо пытаясь нащупать пальцами застежку украшения. Ничего не получалось, и Гермиона начала злиться. Оглянувшись в поисках зеркала, она встала с кресла, уронив тетрадь на ковер. Удивилась, не услышав ожидаемого звука упавшего предмета. Нахмурилась, бросив возиться с кулоном. Подняла тетрадь. Снова бросила, уже на голый мраморный библиотечный пол. Ничего. Ни звука. Грейнджер нахмурилась. Ей внезапно стало холодно, и она сделала глубокий вдох, чтобы призвать свой, по обыкновению рассудительный, мозг к единственному логическому ответу. «Маскирующие Чары» — пронеслось в голове волшебницы, когда она, глядя во все глаза на тетрадь, и, взяв для уверенности ее в обе руки, почувствовала шершавость страниц. — Что за диковинная вещь... Зачем было так старательно защищать ее? Каминные часы пробили восемь, и Гермиона спохватилась, сунув в бисерную сумочку зашифрованную рукопись. Гриффиндорка выпрямила спину, подойдя к высокой дубовой двери — должно быть, Драко и Нарцисса уже заждались свою гостью. «Чем бы в итоге это не оказалось, думаю, безопаснее всего будет прочитать книгу в Хогвартсе». Руки Драко обняли Грейнджер за талию, едва она вышла из библиотеки. Ведьма вздрогнула, привыкая глазами к темноте коридора. Тепло, исходящее от тела Малфоя мгновенно согрело озябшую Гермиону, и она повернулась к молодому мужчине, ища во тьме его томные глаза. — Рассказывай, что за талмуд выдал тебе мой хитрый крёстный? — голос Драко стал игривым, однако проницательная гриффиндорка все же услышала в нем нотки беспокойства. — Расскажу в Школе.. — увильнув от ответа, прошептала она. — Может быть, займемся чем-то более интересным, чем обсуждение книг? Малфой хохотнул, прижимая стройное тело Грейнджер к себе. Она была так обворожительна в этом скользком шелке. — Ты меня обескуражила. Услышать подобное от тебя весьма неожиданно. — Это всё ты.. — медленно проведя губами по горячей коже Драко, прошептала Гермиона. От ее дыхания сердце молодого мага начало учащенно биться. Это было чертовски сексуально - находиться в полутьме коридоре Мэнора, ощущая ее тело. — К сожалению, нам нужно возвращаться. — вздохнул Драко, мягко проведя ладонью по прохладной щеке девушки. — Но я буду очень рад заглянуть к тебе сегодня ночью. — Я буду тебя ждать. * Десерт был отменным — манговое пралине под шапкой свежайших сливок, украшенное веточкой мяты и миндальной пылью оставило дивное послевкусие. Бокал игристого Dom Perignon White, учтиво преподнесенный Гермионе Алланом, идеально завершил великолепнейший во всех отношениях обед, когда-либо продегустированный Грейнджер. Девушка чувствовала себя прекрасно, но вместе с тем и очень непривычно — хотя Драко регулярно баловал ее дорогими подарками, и осознание принадлежности семьи Малфоев к высшей элите магического сообщества уже давно прочно осело в сознании молодой ведьмы, все же присутствовать лично в такой роскошной обстановке, быть одетой в дорогущее дизайнерское платье, и ювелирные украшения, стоимостью как два дома ее родителей; пить эксклюзивные сорта вин и пробовать блюда, сочетанию которых мог бы позавидовать самый взыскательный гурман — все это не переставало окутывать Гермиону ощущением какого-то дивного сна, в который ее так стремительно погружали. Всё, чем окружал ее Драко, как будто существовало параллельно ее собственному восприятию реальности — привыкшая с малых лет рассчитывать на себя, свой ум и смекалку, при этом живя в скромном достатке, Грейнджер не могла не признать, что вкус к жизни у семьи Малфоев был отменным; каждая деталь, начиная от вилки, которой девушка ела десерт, заканчивая подобранной к ужину музыкой, и любым, даже едва заметным жестом Нарциссы — всё это говорило Гермионе о том, насколько Мэнор был самодостаточен и естественен в своей помпезности. Казалось, что эти люди живут в своем собственном мире, играют по определенным правилам, где нет места неподходящей шутке или неловкой улыбке. Филигранно выверенные детали происходящего априори должны были доставить случайному гостю неудобство или хотя бы смущение, однако, Грейнджер также отметила, что она совершенно не чувствовала дискомфорта — напротив, она буквально растворилась в атмосфере роскоши, которой окружила ее семья Драко. Без лишних слов — она наслаждалась этим вечером. Можно было сказать даже, что девушка была абсолютно счастлива — если бы не постоянная недосказанность между ней и Драко. Какая-то тайна, которую хранил, как оказалось, не только Малфой, но и его крестный. Назойливые мысли регулярно роились в голове Гермионы, и каждый раз, когда ей давали намеки, не раскрывая самого главного, она ощущала себя будто играющей какую-то роль в красивом спектакле, зрители которого всегда оставались в тени. За остаток вечера мистер Брентон не проронил ни слова о произошедшем в библиотеке, и Гермиона не увидела в его взгляде ни малейшего намека об этом странном случае. Вспышка странной магии, которую не смог объяснить ни один из них, застала врасплох обоих - но если Грейнджер, в силу своей любознательности, была готова узнать ответы на любые вопросы, то мистер Брентон, казалось, полностью закрылся, оставив пристальный взгляд пытливой гриффиндорки без должного внимания. Гермиона же с неподдельным любопытством наблюдала за мужчиной, отмечая его галантность и необычную притягательность - волшебница быстро призналась самой себе, что ей было приятно его внимание. Аура таинственности, постоянно окружавшая мага, еще больше увлекала Грейнджер, когда она пыталась разгадать его. Без сомнения, Драко открыл ящик Пандоры в ее загадочной женской душе. Прощаясь с радушной хозяйкой поместья, Грейнджер мило улыбалась Нарциссе, так как была искренне рада отсутствию напряжения между ними; события Войны как будто остались в прошлом, и сегодня Гермиона заново знакомилась с главной женщиной в жизни Драко. Гриффиндорка отметила очень похожий цвет глаз матери и сына — глубокий прозрачный оттенок голубого, такого же чистого, как весеннее небо, однако, меняющийся в зависимости от одежды, которую они надевали, или эмоций, которые они испытывали. «Такая простая, но в то же время увлекательная магия». * За воскресным обедом Большой Зал пестрел атрибутикой Гриффиндора и Когтеврана — утренний матч по квиддичу прошел довольно бодро, хотя его исход не был для большинства болельщиков неожиданным. Рассудительные студенты серо-синего факультета были заранее готовы к поражению, однако, когтевранцы совершенно не расстроились, искренне поздравив команду соперника, и теперь весело болтали за обедом, предвкушая веселый поход в Хогсмид. Деревушка уже начала готовиться к Рождеству, и, хотя до главного праздника года оставалось чуть больше месяца, сами торговцы обожали наряжать витрины своих магазинчиков, и каждый стремился сделать это как можно раньше и красочнее соседа. Рождественский базар каждый год искрился гирляндами, новогодними игрушками, разнообразными поделками и всевозможными угощениями, а ароматы хвои, цитрусов и различных специй заманивали покупателей обещаниями маленького личного счастья и капелькой волшебства. Джордж Уизли в этом году решил организовать сбор средств для детей, потерявших родителей во Второй Магической Войне. Часть прибыли от продажи своего товара Джордж регулярно отправлял в небольшой приют для малышей, оставшихся на попечении Министерства Магии. Приют был открыт в Годриковой Впадине, и Гарри, конечно же, с удовольствием поддержал идею друга, решив, что отныне он тоже будет каждый месяц перечислять неплохую сумму галлеонов на такое благое дело. Поттер также уже второй месяц являлся совладельцем лавочки, поддерживая звонкой монетой друга, у которого не каждый месяц была хорошая выручка от реализации шутовских товаров. Но сегодня у Джорджа не было отбоя от покупателей. Как по заказу, погода в это воскресенье установилась прелестная — хлопья белого снега кружили над головами студентов, добавляя праздничного настроения. Узкие дорожки, ведущие вглубь деревушки, покрывались пушистым белым ковром, и желтоглазые гирлянды, тянущиеся вдоль маленьких магазинчиков, дополняли картину красивой зимней сказки. В лавке «Зонко» играла музыка, взрывались демонстрационные петарды, а фейерверки осыпали пальто и куртки заглянувших сюда посетителей множеством конфетти. Сюда всегда было приятно возвращаться — едва переступив порог атмосферного магазинчика, казалось, что все проблемы и переживания оставались снаружи; яркие товары и весёлые мелодии, под которые лихо отплясывали в витрине марионетки и маленькие клоуны, не оставляли ни единого шанса грусти и унынию. Хозяин лавочки соорудил подобие небольшой сцены, где все желающие могли поучаствовать в конкурсах и выиграть наборчик лакричных конфет, парочку шутих и другие приятные призы — младшекурсники охотно участвовали в состязании, звонко хохоча и поддразнивая друг друга. Компания гриффиндорцев во главе с Симусом и Дином посетила лавку Джорджа, и все, без исключения ребята — Невилл, Полумна, Джинни, Рон с Лавандой и Гермиона отсыпали порцию монеток в специальный прозрачный ящик, установленный у входа для сбора пожертвований деткам из приюта. Грейнджер с восторгом поддержала идею Джорджа Уизли, и даже немного ругала себя, что ей первой не пришла в голову эта мысль. Ведь как это было просто и приятно — практически не застрачивая никаких усилий, подарить малышам их маленький личный праздник! — Спасибо ребята, вместе мы делаем большое дело! — Джордж смотрел на друзей с теплотой и был растроган их участием. — Ну что ты, мы просто не могли остаться в стороне! — с воодушевлением ответила Гермиона, похлопав высокого юношу по плечу. — Вот, передай в приют еще это.. С этими словами Грейнджер протянула ему только что купленную ею мягкую игрушку в виде коричневого оленя с глазами-бусинками. — Спасибо, Гермиона. Я знаю, кто будет очень рад такому подарку. Я обязательно передам мальчику, что этот презент от тебя. — Это совсем не обязательно. — гриффиндорка покраснела, опустив глаза на свои теплые замшевые сапожки. — Ребята, предлагаю собраться в «Трех Метлах» и выпить за сегодняшний день! — Симус Финниган озорно подмигнул компании и пригласил друзей в уютный паб. * Волшебник в длинной дорожной мантии быстро шел по широкому зеркальному коридору. Темные стены из синего, почти черного природного камня, отражали глухой стук, издаваемый начищенными до блеска ботинками гостя. Лицо волшебника было скрыто широким капюшоном — очевидно, мужчина хотел остаться незамеченным и избежать посторонних взглядов. Выйдя из потайного коридора на широкую площадку с центральной скульптурой и изящно выполненным фонтаном, маг оглянулся — в полутемном, освещенном лишь тусклым светом редких факелов холле, было пустынно и очень тихо. Камины, тянущиеся вдоль гладких стен, обычно служащие для аппарации гостей и сотрудников здания, сегодня были плотно задраены. Волшебник пару мгновений изучал огромную букву «М» с зажженной волшебной палочкой, располагающейся посередине, а затем свернул в один из многочисленных коридоров, берущих свое начало из центрального холла Министерства Магии. Подойдя к нужной двери, мужчина толкнул тяжелую дубовую дверь с золотой ручкой. — Добрый вечер. Тихая реплика мага заставила вздрогнуть заместителя Министра Магии, Томаса Клэя — гость прибыл раньше назначенного времени, но, пожалуй, это было даже к лучшему; бесконечная бумажная кипа, в которой вот уже третий час подряд чиновник пытался отыскать нужный ему лист, начала порядком выводить его из себя. — Здравствуйте, Аллан. Прошу, располагайтесь. Мистер Клэй отодвинул от себя надоедливые пергаменты, и встал, протянув руку волшебнику. Брентон мягко принял рукопожатие, сняв перчатку. Глаза замминистра на пару мгновений задержались на изысканном перстне с изумрудом, украшающим безымянный палец мага. — Итак, сразу к делу. Завтра здесь состоится официальное собрание, где будет сам Министр. Я надеюсь, вы понимаете, что сегодня я несколько превысил свои полномочия, пригласив вас сюда. — Вы отменно подготовились, Томас. Я оценил принятые вами меры предосторожности. — любезно ответил Аллан, намекая на задраенные камины и абсолютную тишину в Министерстве Магии в этот вечер воскресенья. — Не хотел, чтобы нас беспокоили. — сухо ответил чиновник. — Я ценю ваше расположение и уверяю вас, что не останусь в долгу. — серые глаза волшебника отразили маленькую вспышку алчности во взгляде собеседника. — Итак.. — Есть сведения, что вблизи Англии происходит некая возня. Группа неизвестных, полагаю, последователи Волан-де-Морта, на сегодняшний день находящиеся в бегах, похищают магглорожденных и вербуют их для своих целей. Источники... — мистер Клэй сделал едва слышный нажим, произнеся это слово. - ... утверждают, что среди тех людей есть не только волшебники. Магглорождённые, наделенные магической силой, также числятся в нашем списке. С этими словами волшебник вытащил, очевидно, тот самый лист, который он искал битый час среди кипы бумаг, и протянул его Аллану Брентону. Директор Хогвартса принял из рук чиновника изрядно потрепанный пергамент, и пробежался глазами по портретам преступников, находящихся под особым вниманием Министерства. — Вашим источникам можно доверять? — подняв пронзительный серый взгляд на мистера Клэя, тихо спросил маг. — Абсолютно. — заместитель Министра Магии фыркнул с небольшой обидой в голосе. Впрочем, это было совсем не важно. Новая вспышка тёмной магии была зафиксирована, и это могло означать только одно — последователи Волан-де-Морта, которым удалось избежать казни и заточения в Азкабане, перешли в наступление. «Это был лишь вопрос времени.»  — Вы полагаете, что эти лица попытаются действовать в открытую? — Аллан передал пергамент обратно в руки чиновника. — Я почти уверен в этом. Не для того они терпели лишения столько месяцев, прячась от Министерства, чтобы и дальше отсиживаться в темном углу. — закатил глаза мистер Клэй, и добавил: — Чёртовы славолюбы! — Вы полагаете, что ими движет желание доказать всему миру свою значимость, Томас? — удивленно поднял бровь Аллан. — Конечно, а что же еще? Короткое, но громкое дело, чтобы потешить свое самолюбие и чтобы было что рассказать соседям по тюремной камере. — фыркнул мистер Клэй, вернувшись к своему столу, заваленному бумагами. — Почему их поимка вызывает у Отдела по борьбе с магической преступностью затруднения? Если, как вы говорите, среди тех людей есть магглорожденные, их местонахождение, должно быть, легче обнаружить. — мистер Брентон запахнул мантию, сложив руки на груди, и взгляд Томаса Клэя снова скользнул по дорогому перстню на пальце мага. — К сожалению, всё не так просто.. — вздохнул волшебник. — Министерство не всемогуще, и даже обладая магическими способностями, людям свойственно иногда поддаваться неким простым человеческим импульсам.. Да, кстати… Ваше покровительство вдове Малфой существенно осложняет вашу репутацию, Аллан. Мистер Клэй отвел глаза в сторону, в то время как Брентон внимательно смотрел на чиновника. — Продолжайте.  — Министерство видит в вашей связи личные мотивы, и некоторые высокопоставленные лица... если вы не против, я не буду называть их имена.. — после этой фразы, Аллан увидел замешательство на лице мистера Клэя. - ... Они несколько встревожены, сможете ли вы выполнить ту задачу, с условием выполнения которой вы были назначены директором Хогвартса. Волшебники изучающе смотрели друг на друга. — Если всё пойдёт не по плану… Томас, я прошу вас защитить Драко и Нарциссу. Если дело примет неприятный поворот, я не смогу быть рядом когда... всё начнётся. — Я сделаю всё, что в моих силах. Обещаю.