Вопреки всему

Грейнджер ошарашенно опустила взгляд на осколки стекла на каменном полу — капли вишневого сока, еще секунду назад наполнявшего разбитый девушкой бокал, попали на ее светлую блузку, и внезапно молодая ведьма ощутила неприятный укол где-то в районе сердца. — Всё в порядке?.. — прошептала Джинни. — Я немного отвлеклась.. Прости. Гермиона спохватилась, быстро вытащив волшебную палочку из внешнего кармана сумки, и устранила Очищающим заклинанием последствия своей беспечности. Малфой, сидящий через проход от гриффиндорского стола, самодовольно скривил губы в красивой ухмылке, обратив свое внимание на изучение только что упавшей перед Забини свежей газеты. Блейз и Тео о чем-то громко спорили, активно жестикулируя, и задевая руками страницы «Ежедневного Пророка», который Драко деловито раскрыл перед собой. — Мне показалось, что огонь между вами спалит весь гриффиндорский стол. Это очень кстати, так как мой омлет как раз остыл. — сострила Джинни, с демоническим прищуром буравя страстным взглядом по очереди то Гермиону, то Драко. — Неужели это так заметно.. — промолвив очевидное, Грейнджер залилась краской, пытаясь остудить накатившее на нее вожделение с помощью нового стакана ледяного сока. — Мне - да. Я слишком хорошо знаю, каково это, сгорать от страсти. — закатила глаза огнегривая Уизли, нащупав в кармане своего платья подарок от Кормака. Остаток завтрака влюбленные украдкой переглядывались, попутно слушая болтовню Симуса и Дина о новых проделках полтергейста Пивза, выпущенного директором Школы на волю после отбывания наказания за Хэллоуин. Сдвоенная пара по Зельям у гриффиндорцев и слизеринцев началась с небольшого опоздания профессора Брикмана, который по какой-то причине сегодня находился явно не в духе. Студентов даже немного обеспокоил непривычно расстроенный вид всегда позитивного профессора, и все присутствующие в классе молча ожидали начала занятия, наблюдая как преподаватель с растерянным видом чертил схему приготовления Зелья Тщеславия палочкой на доске. Финниган взорвал свой котел, заляпав остатками смеси цвета клубничной жвачки стол и защитный фартук Дина. — Нужно вкладывать больше нежности, Симус. — проворковала Полумна. — Это Зелье не терпит спешки… — Что это за ересь? Делать мне больше нечего, как заниматься какой-то ерундой. Сама посуди, Полумна, для чего мне может понадобиться эта муть? — пробубнил обиженный гриффиндорец, машинально проверяя закоптившимися руками на месте ли его брови. — Амбиции это не всегда плохо. — Гермиона методично размешивала в пыхтящем котелке необходимые ингредиенты, аккуратно регулируя палочкой огонь. — А иногда они даже необходимы, если хочешь достичь чего-то стоящего. — Брось, Гермиона. Много ли среди твоих знакомых таких людей? — Не много. — честно отозвалась староста Гриффиндора. — Но между тем, все они добились успехов в довольно юном возрасте. Почему-то на ум Грейнджер первым делом пришёл Эндрю Гейл. «А ведь он совсем скоро возвращается..» — Успехи это не главное в жизни. — звонко добавила Лаванда, наворачивая круги вокруг котла сосредоточенного Рона. — Главное — это любовь. Грейнджер и Браун пару секунд буравили друг друга взглядами, когда в голове Грейнджер вспыхнул обрывок фразы Драко. «.. значит, придется серьезно обломать Браун. У меня закончился весь запас Приворота.» — Джинни, передай, пожалуйста, корень алтея. Оставшиеся пары прошли спокойно — Гермиона углубилась в изучение новых тем, искренне радуясь тому, что ее расписание сегодня было плотным. Назойливые мысли гриффиндорка решила отложить до вечера, когда она наконец могла бы уединиться в своей Башне и окунуться в разгадку таинственной рукописи. За высоким узким окном Башни Старост падали хлопья снега, окутывая землю белым ковром в эту безмолвную ночь. Гермиона стояла у промерзших стекол, положив руки на деревянный подоконник, и думала о том, что ей предстояло узнать — тягучие мысли в ее голове медленно перетекали одна в другую, словно кусочки яблок в сахарном сиропе. Невысокий лоб девушки был пронизан сеткой задумчивых морщинок, глаза напряженно вглядывались в темноту, когда она пыталась увидеть снаружи хоть какие-то очертания окрестностей Замка. Подойдя к небольшому столику у камина, Грейнджер выдвинула верхний ящичек — среди потрепанных записей, гриффиндорка быстро нашла нужный ей предмет. Ярко-красный ластик озорно выглядывал из кучки новых перьев, закладок, старых вырезок из книг. Осторожно занеся видавший виды предмет над тонкими листами пергамента, Гермиона затаила дыхание — страницы рукописи, переданной ей Алланом Брентоном в библиотеке Малфой-Мэнора, были такими хрупкими, что любое не осторожное движение могло их надорвать; очень аккуратно, едва касаясь поверхности тетради, Грейнджер поводила по жёлтой бумаге Обнаружителем — но конечно, ничего не произошло. Волшебница усмехнулась — разумеется, кому бы ни принадлежала эта тетрадь, ее хозяин едва бы стал скрывать под детскими чарами важный для него предмет. С помощью Обнаружителя простые чары мог снять любой первокурсник, побывавший в Косом переулке и посетивший зачарованную канцелярскую лавку. На самом же деле, этой наивной попыткой Гермиона пыталась унять волнение, которое уже стало переходить в тошноту — прошедший день выдался непростым с самого начала, и с каждым часом непонятная утренняя тревога, охватившая волшебницу в Большом Зале за гриффиндорским столом, лишь усиливалась. Грейнджер хмурилась, не понимая, от чего эти странные ощущения сегодня поселились в ней. Это было предчувствием.. чего-то не хорошего. Решив, наконец, покончить со множеством лишних домыслов, Гермиона сосредоточилась. Через пару минут Маскирующие чары были сняты с помощью сложного заклинания, которое ведьме не сразу удалось выполнить. Когда перед вожделеющими карими глазами начали проявляться прописные чёрные буквы, Грейнджер не смогла унять дрожь в похолодевших пальцах. Это была школьная тетрадь Тёмного Лорда. Нащупав в кармане волшебную палочку, гриффиндорка плавным движением сделала ею пару взмахов — из кончика магического предмета появились мерцающие искорки. В минуты печали или тревоги Гермиона любила поколдовать, отвлекаясь от переживаний, тяжелых мыслей. Несложное колдовство забирало часть негативных эмоций; направляя поток неосязаемых дум во что-то более материальное, Грейнджер таким образом очищала свой разум от лишнего груза эмоций, успокаивала душу, и придавала своим скачущим хаотичным мыслям определенную последовательность. Когда, при помощи несложных манипуляций палочки, неразбериха в уме гриффиндорки начинала приобретать привычный порядок, к девушке быстро приходило понимание, как ей следует действовать дальше. Сложнее всего Гермионе давалось осознание того, что она чего-то не понимает, не видит, не может объяснить — в отношении себя и Драко она по-прежнему наблюдала туманные перспективы; беспокойство то и дело просачивалось в рассудительный ум ведьмы, когда Малфой в очередной раз уходил от ответов на ее вопросы. Со стороны их роман мог выглядеть идеальным, что и не давало покоя прагматичной стороне Грейнджер. Слишком быстро всё развивалось, слишком ярко и внезапно вспыхнула их влюблённость, слишком … Было чересчур много «слишком» между ними — людьми, которые долгое время испытывали друг к другу неприязнь. Руки Гермионы коснулось что-то мягкое — от неожиданности Гермиона подскочила, и мысленно отругала толстого Живоглота, который пришел поклянчить у хозяйки что-нибудь вкусненькое. Котик тёрся об узкие брюки ведьмы, оставляя на тёмной ткани рыжие волоски, и заглядывал ей в глаза, в надежде получить кусочек пожирнее. Получив порцию подсохшей утренней колбаски, рыжий шар начал издавать благодарное негромкое мурчание, а Грейнджер вернулась к изучению рукописи. Тонкие строчки на пожелтевших страницах тетради тянулись одна за другой, почерк был почти каллиграфическим.. Невольно Гермиона отметила аккуратность и точность писавшего. Поначалу текст был довольно невинным, и на первых двух страницах речь шла лишь о размышлениях на тему возникновения философских учений. Однако, уже на третьей странице Гермиона обнаружила странные схемы — некие алхимические знаки, с которыми она еще не успела ознакомиться на лекциях мистера Фламеля, были обведены красными чернилами, с отмеченными вокруг них глифами*. «Так значит, Волан-де-Морт тоже интересовался Алхимией… Интересно, что бы сказал об этом Гарри?» Глаза Гермионы пылали огнем, когда она жадно впитывала каждый символ из загадочной тетради — аккуратно выведенные геометрические фигуры и маленькие подписи под ними все больше увлекали любопытную гриффиндорку, заставляя ее нырять в тайну, всё глубже погружать ее сознание в зачарованную рукопись. Губы волшебницы дрогнули, когда она увидела на соседней странице изображение овального камня, который наполнялся красивым янтарным дымом. Это был кулон, который подарил ей Драко.

* Глиф (др.-греч. γλύφω «вырезаю; гравирую») — элемент письма, конкретное графическое представление графемы (в алфавитных системах письма — буква (или другое отражение фонемы), в неалфавитных системах письма — слоговой знак, иероглиф, идеограмма и другие)

* — Двое наших учениц так и не вернулись после осенних каникул. Девочки попросили еще пару дней, чтобы закончить какие-то дела.. — неуверенно произнесла мадам Стебль. Преподавательский состав в урезанном количестве был срочно созван Алланом Брентоном в дальнем помещении подземелий этим вечером. Здесь присутствовала Минерва Макгонагалл, профессор Флитвик, мистер Брикман и мадам Стебль, преподаватель Травологии. — Какие дела, Помона? — серые глаза директора Хогвартса буравили испуганную волшебницу, которая лихорадочно пыталась вспомнить последние слова, произнесенные перед отъездом магглорожденными девочками. — Что за девочки? — уточнила Макгонагалл. — Уэсли Смит и Бетти Кэрриган. Обе когтевранки. — всхлипывая, и утирая нос затертым платком, ответила мадам Стебль. — Пятикурсницы? — Да. — В начале той недели были получены письма от родителей учениц..— вспомнила профессор Трансфигурации. — В тех конвертах действительно говорилось о том, что ученицы прибудут к новому семестру с небольшим опозданием. Пожилая волшебница сдвинула тонкие брови, отчего ее лицо стало очень мрачным. — Где эти письма, Минерва? — мистер Брентон вскинул ладонь, прерывая новый всхлип профессора Травологии. — Должно быть, у вас в кабинете, Аллан. Вся почта, полученная от родителей учеников, обычно хранится у директора. — отчеканила Макгонагалл. Ей удавалось сохранять спокойствие голоса даже в самых непростых ситуациях. — Пройдемте.. Мистер Брикман, профессор Флитвик, вы тоже. Названные преподаватели Хогвартса, во главе Алланом Брентоном спешно преодолели Главный Холл, минуя лестничные пролеты и пустынные коридоры, освещенные в этот час небольшим количеством факелов. Подойдя к мрачной горгулье, закрывающей винтовую лестницу, ведущую в скрытое от посторонних глаз помещение, профессоры быстро начали подниматься в кабинет директора. Едва зайдя внутрь, Аллан Брентон подскочил к верхнему ящику своего стола, и быстро выдвинул его, запуская руку внутрь. Извлек толстую папку в красной обложке, раскрыл — среди нескольких свежих конвертов волшебник быстро нашел нужные экземпляры. — У второй девочки, Бетти, нет биологических родителей. Она сирота, с этого года жила в приюте в Годриковой Впадине. — ответила Минерва, когда увидела адрес на одном из конвертов. — Что вы знаете о ее приемной семье? — У нас с профессором Дамблдором не было вопросов на счет их порядочности. Они всегда были полностью открыты для магического мира. Мистер Кэрриган — чистокровный волшебник, миссис Кэрриган — полукровка. У них есть свой родной сын, второкурсник Уолтер. — Думаю, нужно будет позже расспросить мальчика. Он, кстати, с моего факультета, из Слизерина. — добавил профессор зельеварения, мистер Брикман. — Прежде всего, нужно встретиться с родителями девушек, и, по возможности, максимально аккуратно узнать все, что им известно. — директор был в замешательстве, начав мерить шагами кабинет. Преподаватели молча наблюдали за Алланом. Каждый из них обдумывал, прикидывал в уме, что могла означать эта внезапная пропажа девушек прямо посреди учебного года, когда все было так спокойно, и чего теперь ожидать. Огненный шар возник прямо из воздуха, и перед преподавателями Хогвартса возникло взволнованное лицо мистера Клэя, заместителя министра Магии. — Министерство собирает срочный Совет. Мистер Брентон, необходимо ваше присутствие. Оставив короткое послание, лицо министерского чиновника растворилось в воздухе так же быстро, как и появилось, оставив после себя посередине директорского кабинета легкую красноватую дымку. — Прошу прощения, я вынужден покинуть вас, господа. Минерва, пока меня не будет в Замке, вы — мой заместитель по всем вопросам. — волшебник спешно схватил свою дорожную мантию и поспешил на выход из кабинета. Он держал путь к Астрономической Башне — единственному на сегодняшний день месту в Хогвартсе, доступному к внутренней аппарации. Все остальные пути из Замка, включая гостевые камины и главный вход, были надежно перекрыты стараниями Флитвика. — Конечно, Аллан. Сообщите нам, как только что-то станет известно. — с волнением крикнула ему вслед Макгонагалл. — Что за дела творятся.. — с горечью произнес профессор Заклинаний и покачал своей маленькой седой головой. — Я полагал, все наши беды позади. — глядя на дремлющий портрет Альбуса Дамблдора, обеспокоенно добавил мистер Брикман. — Нужно будет завтра собрать студентов старших курсов и объяснить им новые правила безопасности. — рассудила Макгонагалл. — Господа, прошу всех пройти в мой кабинет. Позже я оповещу старост факультетов. — До скорой встречи, Минерва. Преподаватели покинули директорский кабинет, и мрачная горгулья молчаливо закрыла собой проход. — Репелло Инимикум! — профессор Флитвик легко дёрнул палочкой, наложив на Директорскую Башню Защитные Чары. В подземельях было тихо — все слизеринцы, с пятого по седьмой курс, собрались в просторной факультетской гостиной, и из-за большого количества студентов здесь было очень душно. Младшекурсников было поручено собрать в кабинете зельеварения мистеру Брикману, и под его чутким присмотром, занять учеников приготовлением Веселящего Зелья. Камин в гостиной был потушен, атмосфера стояла беспокойная. Старшекурсникам было велено собраться в полном составе рано утром в Большом Зале, чтобы заслушать нововведения Макгонагалл о дополнительной безопасности. Юноши и девушки кучками толпились вокруг диванов, тихо переговариваясь между собой. Произошедшее сильно озадачило всех без исключения студентов, впрочем, все равно нашлись некоторые личности, которые не преминули напомнить о своем высокородном положении. — Не понимаю, зачем нужно накладывать на территорию Замка столько ограничений из-за этих.. магглорожденных? Ведь среди нас учится большинство чистокровных волшебников, и нам ничего не угрожает. — недовольно пищала Пэнси Паркинсон, сидящая в компании двух девчонок. — Умолкни, Пэнс. — грубо оборвал ее Забини, и слизеринка вздёрнула своей хорошенькой головой, продолжив уже тише, но все еще живо, обсуждать произошедшее со своей подружкой, пятикурсницей Асторией Гринграсс. Блейз склонил голову к лучшему другу, в глазах мулата читалось неподдельное волнение. — Драко, что ты думаешь обо всем этом? Малфой угрюмо молчал. Стальные глаза мага пристально изучали фамильный перстень с крупным изумрудом в платиновой оправе. «Всё началось намного раньше, чем я думал».