Душа неприкаянная.

Предисловие автора.

      Дорогие читатели, я хочу заранее попросить у Вас прощения за некоторые вольности, допущенные мною в биографиях известных нам участников группы Rammstein. Я не могу со стопроцентной уверенностью утверждать, что Рихард Круспе и Кристоф Шнайдер никогда не были в Перу и не знают особенностей национальной кухни, а также местного колорита. Но, так как это произведение является полнейшим вымыслом, то они отчасти являются моими литературными героями, и я позволила себе предположить, что ни тот ни другой никогда в Перу не были, а, следовательно, всё для них здесь ново и незнакомо.

***

      Она знала, что смерть принесёт избавление от мучений, но всё равно проявляла малодушие. Сердце её холодело, когда она понимала, что этот вечер станет последним в её жизни. Ей уже больше никогда не увидеть прекрасных и торжественных восходов солнца и не услышать весеннее восторженное пение птиц, не почувствовать ни с чем не сравнимый аромат свежеиспеченного хлеба по утрам, когда не спеша идёшь мимо старой булочной, с новыми надеждами и мечтами, рождёнными пробудившимся солнцем.       В час смерти она вспомнила свой старый дом, на другом краю света. Он уже давно покосился и потерял былое величие, но оттого не стал менее любимым и родным. Всё было так чётко и ясно. Узкая дорожка, присыпанная гравием, который всегда так славно шуршал, когда кто-то шёл по нему. Куст сирени прямо у забора, склонившийся от времени.       О, её стремительно прошедшее детство, оставившее после себя приятный карамельный осадок в душе. Вдруг вспомнился один из летних дней, бесконечных и наполненных детской восторженностью.       Около их школы росли в изобилии кусты пахучего дикого шиповника и волчьих ягод; они были там с тех пор, как она себя помнила. Но в один из жарких дней кусты срубили. Их повалили прямо у дороги, забросив и забыв. Ветки причудливо переплелись между собой, а под ними образовалась маленькая, укрытая от людских глаз пещерка. Для неё это было лучшим местом игры. Щупленькая, юркая, она без труда пробралась под поваленные ветки и почувствовала себя как дома. По дороге проходили люди, но они не видели маленькой девочки, спрятавшейся под срубленными ветвями. Она сняла сандалии, села прямо на землю, не страшась муравьёв, и, закрыв глаза, представила себя пленницей в башне замка. Воображение рисовало живописные картины: огнедышащие драконы, злые колдуньи, добрые феи и бесстрашные прекрасные принцы. Запах жухлых листьев смешивался с запахами влажной земли и цветущих одуванчиков. Ветер раскачивал высокие деревья, и она слышала убаюкивающую песню листьев. Так она и уснула, а когда проснулась, уже было темно. Дома её ждало суровое наказание, но, несмотря на это, она шла домой счастливая и умиротворённая.       Но всё это было в прошлом, а в будущем не было ничего.       Убийцы приближались к ней, и их полуобнажённые тела, смазанные чем-то невероятно вонючим, ритмично раскачивались в такт барабанному бою, ритуальные ножи сверкали на солнце, а в глазах их горел адский огонь.       — Господи, обрати к Тебе и сердца врагов наших, если же не возможно ожесточённым обратиться, то положи преграду зла и защити от них избранных Твоих. Аминь, — губы её шептали молитву, а глаза наполнялись слезами.       В последний раз обратила она очи свои к небу, и уже через секунду нож вошёл в её сердце и остановил его биение навсегда.