Душа неприкаянная.

      Они сидели в маленькой уютной гостиной, склонившись над низким деревянным столом и внимательно разглядывали мятый жёлтый листок, лежавший на нём. На листке синей ручкой неумело была нарисована карта. Лима была отмечена большим жирным крестом, аэродром был обведён кружком, и рядом, маленьким буквами, была сделана приписка на английском языке: «то самое место».       Шнайдер тяжело вздохнул и откинулся на спинку дивана.       — Да ни черта тут нет, — сказал Рихард через пару секунд и, схватив листок, бросил его на пол.       Шнайдер молча встал, поднял листок с пола и бережно положил обратно.       — Да выброси ты его нафиг, всё равно никакого толка, — Рихард с ненавистью посмотрел на стол.       — Не горячись, нужно просто понять. Она не зря говорила про карту.       — Зря, не зря, всё равно нам не понять.       — Может, стоит съездить туда ещё раз. Может, мы чего-то там не заметили?       — Нет! Только не туда. Мне хватило сегодня с утра.       — Рихард, может, тебе поспать? Ты такой раздражительный. А вечером съездим на аэродром, посмотрим, что там. Я тут уже почти две недели, а она мне ни одной зацепки не дала. А тебе открытым текстом всё рассказала.       — Да прям уж и всё, чего она сказала-то? Карта у вас есть! И чего мне эта карта, ей разве что зад подтереть. Слушай, давай улетим нафиг. Возьмём билет, и к чёрту эту мертвячку с её загадками. Что я, миссионер какой-нибудь, мне, что, нечем больше заняться? И не будем её слушать, самолёт разобьётся, пароход потонет. Плевать, поехали, — Рихард с тоской посмотрел на Шнайдера.       — Нет, я не поеду, — холодно сказал он. — Хочешь, уезжай. Я остаюсь.       — Шнай, ну… не, ну серьёзно, поедем.       — Я вроде бы сказал «нет», — он взял карту со стола и снова стал разглядывать её.       — Я не могу уехать без тебя. Она, между прочим, сказала мне, что ты тут о самоубийстве помышлял. И чего, ты думаешь, я тебя брошу, чтобы через пару дней получить твоё тело в гробу?       — Она так сказала? — Шнайдер удивлённо посмотрел на Круспе. — Это ложь, я никогда о таком не думал.       — Да не важно, просто я без тебя не поеду.       — Да не уедем мы отсюда, — взорвался Шнайдер, — не уедем! Мы даже позвонить никому не можем, эта тварь словно все телефоны глушит. Я тебе всё уже рассказал, чего ты ещё хочешь услышать. Я не хочу сидеть в местной тюрьме до конца дней, не хочу утонуть в море или разбиться на самолёте. Не хочу. Я не меньше тебя мечтаю выбраться из этого проклятого места, из этого съёмного дома, за который каждый день приходится платить кругленькую сумму. Мне надоела эта жратва, мне надоел этот проклятый океан, будь он неладен. Мне надоело это солнце, я не могу его уже выносить. Мне все тут осточертело. Давай не будем тратить время на эту бесполезную болтовню и займёмся уже чем-нибудь. Сказала она картой пользоваться — будем пользоваться, лишь бы быстрее отсюда убраться. А сейчас я пойду спать, я уже две ночи на ногах, и у меня всё двоиться перед глазами. Если хочешь, тоже поспи. Здесь три спальни, одна наверху, две внизу. Там всё застелено и чисто. Я пошёл наверх, меня часа три не трогай. Держи, может, чего придумаешь, — он протянул Рихарду листочек с картой и медленно пошёл по лестнице на второй этаж.       — Хорошо, Шерлок, поедем вечером на этот проклятый аэродром. Я просто уверен, он засыпан уликами, стоит только в песке покопаться. Всё, что хочешь, можно даже прикупить пару лопат или, ещё лучше, нанять экскаватор, чтобы откапывать улики было сподручнее, — зло сказал Рихард ему вслед.       Шнайдер даже не повернулся.       — Эй, мне бы в душ сходить, где тут полотенца? — уже спокойно сказал Круспе и поднялся.       — Там в ванной, в шкафу. И ляг, поспи, а то будешь носом клевать.       — Посплю, не волнуйся, но сначала помоюсь.       Найти ванную в этом доме оказалось не таким уж простым делом. Рихард бродил по комнатам, открывая двери, которые могли бы вести в неё, но как назло ему попадались кладовки, заваленные барахлом, пахнущим плесенью, стенные шкафы, пустые и оттого какие-то зловещие; он заглянул в обе спальни первого этажа и убедился, что там действительно чисто, но при этом серо, убого и неуютно. Вообще, дом производил гнетущее впечатление. Чувствовалось, что хозяин за красивым фасадом прятал свою становящуюся временами неприличной нищету. Он очень удивился, что Шнайдер согласился жить здесь, да ещё, как говорил, платил за такое второсортное жильё кругленькую сумму. Наконец, совершенно случайно он набрёл на дверь ванной.       Ванная комната оказалась маленьким и убогим помещением, заставленным пустыми бутылками из-под питьёвой воды, тазами непонятного назначения, вёдрами, наполненными холодной и уже не свежей водой. В углу стоял кособокий деревянный шкаф, со скрипучей дверью. Рихард с сомнением заглянул в него, ожидая, что из-под вороха полотенец на него выскочит какая-нибудь мерзкая живность, но, слава богу, ничего подобного не случилось. Полотенца сильно пахли дешёвым стиральным порошком. Он взял первое в верхней стопке и с отвращением посмотрел на него. В углу ткань прохудилась и образовалась приличная дыра, в которую без труда можно было просунуть руку; когда-то белое, сейчас оно приобрело цвет топлёного молока, и на ощупь было сырым и липким. Рихард положил его обратно и закрыл шкаф. Он отдёрнул занавеску душа и с ужасом отшатнулся, стены были покрыты бурой плесенью, краска на потолке облупилась и местами свисала, словно лохмотья обгорелой кожи. Мыться Рихарду совершенно расхотелось.       — Рихард, — услышал он голос Шнайдера.       — Что? — отозвался он.       — Ты ванную нашёл?       — Да, — раздражённо ответил он и вышел в гостиную. Шнайдер стоял на лестнице в пижамных штанах и, улыбаясь, смотрел на него. — Не вижу причин для радости, я не собираюсь мыться в такой грязи.       — Рихард, это не та ванная. Я уже спать лёг и вспомнил, что не сказал тебе — ванная прямо в спальне. Я и сам когда сюда въехал, наткнулся на это безобразие и побежал ругаться с домовладельцем, оказалось, что напрасно. В спальнях чистые и приличные душевые, извини, что сразу не сказал.       — А эта мерзость здесь тогда зачем?       Шнайдер лишь пожал плечами.       — Ты уверен, что в тех ванных действительно чисто? — спросил Круспе.       — Да, уверен. Там вполне чисто, конечно, не номер люкс, но помыться без вреда для здоровья можно. Ладно, я пошёл спать, засыпаю на ходу.       Кристоф не соврал, в спальне действительно оказалась вполне приличная душевая комната. В шкафчике лежали стопкой чистые махровые полотенца, пахнущие кондиционером для белья, на стене над умывальником висело большое зеркало в тяжёлой металлической раме, под потолком ярко светила галогенная лампа, на полу лежал мягкий, хоть и слегка истёртый коврик. Рихард с опаской оглядел душевую кабинку, но плесени и грибка он не нашёл, зато заметил пару длинных светлых волос на стенке.       — О, Боже, ну что это за дрянь? — проговорил он. Взяв чистое полотенце, он с отвращением собрал волосы, выбросил полотенце в корзину для грязного белья, вошёл в душ и включил воду.       Ледяная вода с шумом, не уступающим Ниагарскому водопаду, обрушилась ему на голову. От неожиданности он вскрикнул, дёрнулся в сторону, но тут же сильно ударился о стенку душевой кабины, поскользнулся и больно упал на колени. Вода тем временем решила, по всей видимости, сменить тактику и из ледяной сделалась невыносимо горячей, повалил пар.       — Твою мать! — вскричал Рихард, поднимаясь на ноги. И без того скверное настроение испортилось вконец. С огромным трудом, обжигая руки, он дотянулся до вентилей крана и смог отрегулировать воду и, наконец, помыться.       Из душа он вышел минут через пятнадцать, уже довольный, спокойный и расслабленный. Взяв чистое полотенце, он с удовольствием растёр спину, вытер волосы. Зеркало запотело, Рихард протёр его ладонью и внимательно оглядел себя. Поправив руками мокрые волосы, он уже собирался выходить из ванной, как заметил, что в зеркале за его спиной отражается девушка. Она стояла, прислонившись к стене, и пристально смотрела на него.       Он замер на секунду, пытаясь осмыслить происходящее. Девушка не шевелилась и, как ему казалось, внимательно разглядывала его обнажённое тело. Он резко обернулся, на ходу прикрываясь полотенцем, но никого не увидел. Ванная комната была пуста — никаких девушек. Всё ещё сомневаясь, он вытянул вперёд руку и провёл ей в том месте, где по его разумению, должна была быть она. Ничего не произошло. Он покачал головой и снова посмотрел в отражение. Девушка стояла там же и улыбалась. Нет, он ошибся, она не разглядывала его, она пристально смотрела ему в глаза.       От ужаса он замер на месте, не в силах пошевелиться, холодный липкий пот выступил на спине, в ушах зашумело, он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Рихард хотел закричать, но не мог произнести ни звука, хотел бежать, но ноги стали ватными и перестали слушаться его. Он не мог оторвать взгляда от её лица, хотя понимал — ещё пара секунд, и он грохнется в обморок. Перед глазами поплыли тёмные круги, рот наполнился слюной, он ухватился руками за умывальник, но не смог удержаться и медленно сполз на пол, полотенце упало рядом с ним…       Очнулся Рихард в кресле, в гостиной. Он с трудом разлепил глаза, над ним нависал Шнайдер и с тревогой смотрел на него.       — Ты чего, здесь так и уснул? — спросил он. — Почему не в кровати?       Рихард попытался подняться, но ноги затекли, и ему пришлось растирать их руками, прежде чем он смог опустить их на пол.       — Так это был сон, — тихо сказал он.       — Что «сон»?       — Да всё это: и ванная с плесенью, и эта девушка в отражении, всё сон.       — Рихард, с тобой всё в порядке? Когда я видел тебя в последний раз, ты собирался принять душ и выпытывал у меня, чистые ли ванны в спальнях. Так ты добрался до душа или нет? Судя по твоей причёске, всё же добрался.       Рихард машинально потянулся к волосам.       — А что с моей причёской?       — Видимо, ты уснул с мокрой головой.       Волосы были ещё влажными и спутанными. Рихард попытался расправить их руками, но они не желали слушаться и торчали во все стороны, словно растрёпанное воронье гнездо.       — Шнайдер, тогда получается, она и правда была.       — Кто?       — Твоя девушка, я видел её в ванной и, по-моему, потерял сознание. Не пойму, как я очутился здесь. Сколько времени прошло? — Рихард испуганно огляделся.       — Часа четыре, не меньше.       — О, Господи, что же со мной было?       — Ты совсем ничего не помнишь?       — Нет, совершенно. Помню, я падал в душе, но как я добрался сюда? И когда я успел одеться... — Круспе обхватил себя руками и посмотрел на Шнайдера.       — Я не знаю, я ничего не слышал — спал как убитый.       — Едем на аэродром. Прямо сейчас, — неожиданно сказал Рихард и поднялся с кресла.       — Ты уверен?       — Да, абсолютно. Я хочу понять, что этой шельме от нас нужно, и сколько ещё она собирается пугать меня и тебя, — он наклонился над столом, взял листочек с картой и, сложив его, засунул в карман рубашки.