Глава четырнадцатая.
12 февраля 2020 г., 11:29
***
Дед буквально вытолкал их взашей. Проходя через дом, Рихард на пару секунд замешкался в спальне, дед вернулся назад и со всей силы стукнул лидер-гитариста по спине. Круспе вздрогнул, попытался что-то сказать, но, увидев лицо Шнайдера, замолчал и безропотно последовал прочь из комнаты. Дверь из спальни вывела их в крошечную, пропитавшуюся запахом жареного лука, кухню. Из кухни было две двери: одна была плотно закрыта и, по всей видимости, вела в какую-то комнату, а другая, открытая, — на заднее крыльцо, туда-то и вытолкал их дед. Шнайдер хотел было поблагодарить старика, повернулся, но тот резко захлопнул дверь у него перед носом и закрыл её на ключ. — Куда теперь? — спросил Рихард и огляделся. Они были на заднем дворе. Когда-то красивые клумбы забила сорная пожелтевшая трава, прямо у крыльца в беспорядке были навалены проржавевшие садовые инструменты, единственная не заросшая травой дорожка вела к старому, выложенному из серого камня фонтану, сейчас в его мутной зелёной воде плавали только дохлые мухи. Неяркий свет уличного фонаря, прикреплённого к стене дома и скудно освещавшего двор, делал и так малоприятную картину совершенно тоскливой. Рихард удивился, что не заметил этого двора в первый раз, когда утром бродил по аэродрому, но, повернувшись, всё понял. Дом был низким и широким, и из-за него невозможно было разглядеть этого маленького заброшенного уголка. — Я не знаю, — Шнайдер тоже оглядывался по сторонам. — Никогда бы не подумал, что у таких домов могут быть задние дворы. С той стороны, — он указал рукой куда-то на дом, — мне казалось, что здесь ничего нет, только всё тот же песок и… Шнайдер не договорил, они услышали громкий заливистый собачий лай, пёс учуял чужаков и теперь бежал к ним, защищая своё жилище. Словно по команде Рихард и Шнайдер сорвались с места и побежали вглубь двора, они обогнули фонтан с разных сторон, пробежали по дорожке и выскочили к каким-то низким кустам, не разбирая пути, они промчались прямо сквозь них и снова оказались на пустом и абсолютно безжизненном аэродроме, чуть вдали виднелись густые деревья. Мерзкий запах, о котором они уже забыли, снова ударил в нос, но они не думали об этом и стремглав помчались к деревьям. Лай за спиной утих, видимо, пса загнали домой. Рихард первым остановился и окликнул Шнайдера. — Шнай, стой! Кристоф пробежал ещё пару метров, прежде чем остановиться. — Стой, — снова крикнул Рихард. Шнайдер обернулся и посмотрел на неярко освещённый дом позади, они пробежали уже приличное расстояние, и он казался лишь маленькой звёздочкой в непроглядном мраке ночи. — Что? — Шнайдер неохотно вернулся к Круспе. — Куда ты бежишь? Старик сказал идти по дороге, пошли туда, а то мы здесь нафиг заблудимся, тьма тут непроглядная. Да и запах здесь сильнее, — Рихард поморщился. — Там собака эта. — Её уже нет, слышишь? Наверное, её в дом запустили. Пошли, и отдай мне свитер. Шнайдер с удивлением посмотрел на два свитера, которые всё это время держал в руке, и протянул их Круспе. Рихард немного подумал и взял тот, что посимпатичней. — Не против? — спросил он. — Мне пофиг, бери, какой хочешь. — Ты бы тоже оделся, — сказал Рихард, натягивая свитер. Шнайдер лишь молча кивнул и стал одеваться. Рихард понятия не имел, кому раньше принадлежала эта одежда, но человек это был огромный. Рукава свитера доставали ему почти до колен, а сам свитер был похож на огромное безразмерное платье. У Шнайдера была та же история. Рихард тяжело вздохнул и стал закатывать рукава. — Я выгляжу как полный идиот, — недовольно пробурчал Круспе. — Рихард, мне наплевать, как ты выглядишь, — Шнайдер тоже закатал рукава. — Ну, спасибо, друг, — Круспе, наконец, справился со своим одеянием. — Не обижайся, просто меня сейчас заботит другое. — Как нам в таком виде поймать машину? — попробовал пошутить Рихард, но барабанщик даже не улыбнулся. — Нет, что ты видел в этом доме? — О, Господи, — тихо выдохнул Круспе. — Шнай, я так устал, давай потом. — Нет, сейчас. Я никуда не пойду, пока ты мне не скажешь. Что ты там увидел? Ты говорил, что смотрел её глазами, что это значит? — Ну, хорошо. Тогда в ванной, в твоём доме, она показала мне свою жизнь. Не всю, а только определённый отрезок. Видимо, самый важный. — Ты вспомнил? — Да, частично. Я, когда вошёл в этот дом, посмотрел на эту дверь, меня словно током ударило. Это было такое чувство… — Рихард посмотрел на дальний лес и улыбнулся. — Я переживал всё это так, будто это происходило со мною. Я буквально видел прошлое её глазами. — Прошлое? — Да, её звали София, и она умерла в 1941 году. — Она в этом доме умерла? — Нет, я не знаю где, я не могу вспомнить. А может она и не показывала мне, я видел другое. Там был парень, молодой и красивый. И она очень любила его. Он жил в этом доме, а может и не жил. Я не знаю. Но в тот момент, когда я видел его, он лежал на кровати и смотрел на неё. Он тоже любил её. Но там что-то было такое. Не знаю, как тебе объяснить. Какое-то препятствие. Может, он был женат или… не могу понять. Но она чувствовала страх, она хотела его и боялась одновременно. Даже не его боялась, а того, что они не смогут быть вечно вместе, — Рихард замолчал и посмотрел на Шнайдера. В темноте он казался каким-то колдуном из старой сказки в этом огромном и бесформенном балахоне. — Она ведь хотела, чтобы мы пошли сюда, — сказал Шнайдер. — Да, видимо, хотела, чтобы я вспомнил. — И что ты думаешь нам теперь делать? — Не знаю, может, сходить в архив и посмотреть газеты тех времен? — Зачем? — Мало ли что. Она нехорошо умерла, я чувствую это. Я уверен, что она погибла в том же году, в 1941, в феврале. — А откуда ты про год узнал? — Я видел календарь на стене, февраль 1941 года. — Тогда всё понятно. Террор этот, — задумчиво проговорил Шнайдер. — Какой террор? О чём это ты? — не понял Рихард. — В машине она говорила, что в детстве бежала из России, когда красный террор начался. Всё правильно, ей лет двадцать было, может, чуть больше, конечно, — Шнайдер умолк. — Да, это всё хорошо, только вот что ей от нас нужно? Ведь всё это было так давно. Уже больше шестидесяти лет прошло. Почему же она не успокоится? — Ей нужно… — Шнайдер задумался. — Вещь! Она говорила мне про какую-то вещь. — И что это? — Рихард развёл ладони в стороны. — Какая вещь? — Не знаю. Дорогая, она так сказала. — Ладно, завтра посмотрим в газетах, если они, конечно, сохранились. Может, что и вспомнишь. — Ты по-испански читать умеешь? — спросил Шнайдер. — Нет, — Рихард удивлённо посмотрел на Кристофа, и тут он понял, — чёрт, конечно, газеты-то на испанском. — Ладно, мы попросим Марию. Она нам поможет, я уверен. Ну, по крайней мере, если мы ей заплатим. — Кто такая Мария? — Рихард нахмурился. — Официантка, та, что в кафе нас обслуживала. Я уже давно в это кафе хожу, вот и познакомился. Как-то я пришёл туда рано утром, посетителей не было, и мы с ней разговорились. — Ну, ты даёшь, конспиратор, — Круспе улыбнулся и похлопал друга по плечу. — Я ведь с утра видел её и никогда бы не подумал, что вы знакомы. — Ей за личные отношения с клиентами увольнение грозит, я же не собираюсь её подставлять, — Шнайдер улыбнулся в ответ и пошел по направлению к дороге. — Личные отношения, а что, они были? — Рихард покачал головой и отправился следом.
