Душа неприкаянная.

***

      К утру Санчо понял, что его младшего брата нет в живых. Он понял это внезапно, словно кто-то, стоявший рядом, прошептал ему об этом на ухо. Санчо вздрогнул и посмотрел по сторонам — вокруг был тот же лес, и ни единой живой души.       — Алехандро! — надрывно закричал он, понимая, что ответа ему не услышать. — Алехандро, твою мать!       Санчо сел на землю и разрыдался. Он не мог вспомнить, когда в последний раз плакал, это было так давно (видимо, ещё в Мексике), что воспоминания стёрлись из его памяти. Санчо считал себя настоящим мачо, мужчиной без страха и упрёка, а слёзы были уделом слабаков и ещё его слишком эмоционального младшего брата. Сейчас же слёзы текли по его щекам, и Санчо не стыдился этого, у него было оправдание: за одну проклятую ночь он потерял двоих братьев; в том, что Алехандро мёртв, он не сомневался. Теперь на этом свете у него не было ни единой родной души (свою мать он давно проклял и отрёкся от неё), и что самое страшное, не было даже могил, на которые он мог бы отнести цветы в день поминовения.       Солнце медленно поднималось из-за гор, освещая верхушки высоких деревьев, узкую дорогу, сломанную старую машину на ней. Санчо поднял глаза и посмотрел на розовеющее небо. Здесь, в этом прекрасном, но наполненном страданием краю, его больше ничего не держало. Он ненавидел Перу, ненавидел всю Южную Америку, ненавидел себя в ней. Где-то там, далеко, лежал город, о котором он столько грезил — Лос-Анджелес. Путь туда был долог и полон опасностей, но Санчо готов был пройти этот путь, пройти ради своей мечты. Он поднялся с земли, утёр слезы и побрёл по тропинке к своей машине. Она всё ещё не работала, но в ней лежал его пистолет, и он не собирался его бросать.       Санчо вспомнил, как Иисус, возвращаясь с аэродрома, наткнулся на его машину. С ухода Алехандро прошло чуть больше получаса, но Санчо уже начал беспокоиться. Он ходил в лес, выглядывал брата среди деревьев, звал его. Он слышал шум взрыва, видел всполохи далеко за деревьями, понял, что его босс исполнил, наконец, свою угрозу и уничтожил аэродром. Когда же он заслышал шум приближающихся машин, то вернулся на дорогу. Иисус притормозил перед ним, выглянул в окно и спросил:       — Эй, где твой брат?       — Ушёл в лес и не вернулся, — ответил Санчо. Он уже тогда почуял, что с братом что-то случилось.       — А с машиной что?       — Сломалась, — отозвался Санчо и пнул ногой колесо.       — Идиоты! Вы все полные кретины! — Иисус посмотрел на Санчо и потом, отвернувшись к водителю, сказал. — Поехали обратно, пусть сами как хотят, добираются.       Водитель съехал с дороги и, объехав сломанный «Форд», умчался прочь. Водители двух других джипов поступили точно так же, и вскоре Санчо даже не слышал шума их двигателей. Иисус бросил своего человека на произвол судьбы, но Санчо не был удивлён, он не ждал ничего другого от своего босса. Позже он пошёл в лес и бродил там, разыскивая брата, позже он плакал, сидя на земле, поняв, что брата нет в живых, и много позже, когда наступило утро, он брёл по пустынной дороге по направлению к городу.       — Я ещё покажу вам всем! — сказал он и погрозил кому-то невидимым кулаком. — Ты не смеешь так со мной поступать! Ты зря думаешь, что я сопляк, — Санчо нащупал в кармане куртки пистолет и довольно улыбнулся.

***

      Марии было двадцать три года. Она родилась в Лиме в небогатой семье. Её мать работала в прачечной гостиницы и чаще всего приходила домой затемно, уставшая и злая. Отца своего Мария не знала и не помнила, но, судя по обрывкам разговоров между её бабушкой и матерью, сделала вывод, что её папаша был человеком гадким, подлым и лишённым всяких моральных принципов. Мать никогда не рассказывала дочерям об отце, на любые вопросы она коротко отвечала:       — У тебя нет никакого отца, не было, нет, и не будет.       Мария с сестрой росли под бдительным присмотром строгой и суровой бабушки и иногда втайне строили планы о побеге из дома. Первой «сбежала» Розалина: когда той исполнилось девятнадцать, она познакомилась с американским туристом. Это был красивый молодой спортсмен, приехавший в Лиму на выходные в поисках развлечений. Он, наверное, и не мог предположить, что вместо рассказов о бесстрашных подвигах и разгульных пьянках привезёт домой молодую невесту. Он увидел Розалину в коридоре отеля, где она подрабатывала горничной в свои выходные. Розалина была высокой, худенькой, миловидной черноволосой девушкой, но красотой она не блистала. Но, несмотря на это, молодой и перспективный американец влюбился в неё с первого взгляда. Он не посмотрел на её социальное положение, не подумал о том, что его избранница слишком молода, глупа и наивна, ему было наплевать на все условности, он полюбил её и вскоре увёз из страны.       Через два месяца Мария с матерью и бабушкой побывала на их свадьбе в Ист-Пойнте, во Флориде. Они прилетели на самолете в Таллахасси, и потом долго ехали на автобусе по пыльным дорогам Америки. Свадьба проходила в особняке молодожёнов на побережье. Розалина, улыбающаяся, счастливая, встретила их на пороге своего нового дома и с гордостью провела по всем комнатам. Мать, которая поначалу не очень лестно отзывалась об избраннике младшей дочери, называя его глупым и развратным американским повесой, увидев трехэтажный, дорого обставленный дом, гараж со спортивными автомобилями, а позже выпив дорогого шампанского на банкете, сменила гнев на милость и стала расхваливать его на все лады. Мария делала вид, что радуется за младшую сестру, но в душе ненавидела её. Она всю свою жизнь считала себя лучшей. Она была смышленей, привлекательней, интересней. В школе мальчишки отдавали предпочтение ей, даже не обращая внимания на серую и незаметную Розалину. Мария первой завела себе парня, первой потеряла девственность, но это было не самое главное — она лучше училась, лучше одевалась, ей не приходилось работать прислугой потому, что она собиралась поступать в университет. Но, несмотря на всё это, именно Розалина вышла замуж за богатого и красивого американца и уехала в США (Санчо бы понял терзания Марии), а она осталась в Лиме, и ей пришлось забыть об университете и устроиться на работу в кафе на побережье.       Свадьба Розалины проходила на открытой площадке перед домом, мать подошла к Марии и, наклонившись с видом заговорщика, сказала:       — Смотри по сторонам, здесь полно богатеньких и молодых американцев, не упусти шанса.       — Мама! — Мария с ужасом посмотрела на мать. — О чём ты?       — Не будь дурой! Нечего тебе в девках сидеть. Розалина тебя на год младше, а вон смотри, как пристроилась, смотри и не зевай. Вон погляди направо, — мать почти насильно повернула голову дочери. — Вон, какой красавец, и пялится на тебя вот уже полчаса. Иди, подойди и познакомься!       Красавцем оказался немолодой лысеющий низкорослый мужик с бегающими глазками и небольшим пивным пузиком.       — Мама, он старый!       — Ничего не старый, нормальный. Может, просто чуть старше, чем муж твоей сестры. Зато он богатый, я видела, на какой тачке он подъехал. Наверняка какой-нибудь нефтяной магнат.       Мария совершенно не хотела знакомиться с этим малоприятным и совсем непривлекательным мужиком, но мать настояла. Она, словно старая сводня, подвела Марию к мужчине и представилась.       — Здравствуйте, сеньор. Я мать невесты, а это сестра её, Мария. А вы родственник?       Мужик сально улыбнулся, скользнул взглядом по вырезу Марии и сказал:       — Да, я дядя жениха. У вас прекрасные дочери: и Розана, и Мария. Просто красавицы, все в мать.       Её мать заулыбалась и смущённо потупила взор.       — Розалина, — поправила Мария.       — Что? — не понял дядюшка.       — Мою сестру зовут Розалина, а не Розана.       — Не важно. Розана, Розалина, какая разница.       — И правда, совсем не важно, — мать Марии продолжала улыбаться, — главное, они обе молоды и прекрасны, как юные нимфы.       Мужик рассмеялся, его дряблый пивной живот под одеждой ходил ходуном. Мария увидела, что верхние пуговицы его белой рубашки расстёгнуты, и оттуда виднеются светлые курчавые волосы. Она представила его без одежды, и ей стало противно.       — Я Джон Петерсон, — сказал он, отсмеявшись.       — Очень, очень приятно. Давайте я принесу нам выпить! — мать, всё ещё улыбаясь, пошла к столу, оставив Марию наедине с Петерсоном. Мария не ожидала такого от своей матери, то ли шампанское ударило ей в голову, то ли вид счастливой и довольной Розалины опьянил её, но что бы это ни было, мать вела себя отвратительно. Она буквально подкладывала свою старшую дочь под какого-то мерзкого толстого америкашку.       — Не прогуляться ли нам в парке? — спросил Джон и, подхватив Марию под руку, потащил куда-то в сторону.       Мария оглянулась, ища в толпе гостей свою мать, но та словно растворилась в воздухе.       — Постойте, моя мама сейчас подойдёт, — попыталась протестовать она.       — Ничего ничего, мы скоро вернёмся, — сказал Джон и повлёк Марию за собой.       За домом в парке стояла небольшая беседка, увитая буйно цветущим плющом, туда-то и притащил её Джон. Он обернулся, поглядел по сторонам, убедившись, что их никто не видит, грубо схватил Марию и, притянув к себе, впился ей в губы. От Петерсона пахло водкой и чесноком. У него были противные вялые губы, толстые кривые пальцы. Мария чувствовала, как его влажный и противный язык пытается пролезть ей в рот. Она резко отстранилась и с гневом посмотрела на Джона.       — Что вы делаете?!       — Целую тебя, сладкая принцесса, — только сейчас она поняла, что Петерсон пьян. Он смотрел прямо на неё мутными холодными глазками, и в них она увидела разгоравшуюся похоть. Мария попыталась убежать, но Джон схватил её за подол платья и, снова прижав к себе, запустив руку ей в декольте.       — Прекратите! — крикнула она и ударила его по руке.       — Дура! Я же заплачу, у меня есть деньги.       Мария со всей силы стукнула Джона по лицу и побежала прочь. До конца банкета она старалась держаться в толпе, боясь, что мерзкий пьяный дядюшка вновь схватит её и уволочет в беседку, как паук утаскивает муху. Но Джон так и не появился. Может, ему было стыдно, но скорее всего, его окончательно развезло, и он просто спал где-то в доме.       Они вернулись в Лиму, и мать начала доставать Марию разговорами о замужестве. Она всё время ставила ей в пример удачливую Розалину. Младшая сестра регулярно присылала им открытки, фотографии и письма, в которых с восхищением рассказывала о своей счастливой и безоблачной жизни. Мария читала письма, смотрела на яркие, похожие на снимки из глянцевых журналов, фотографии и злилась.       Именно мать заставила её устроиться на работу в кафе на набережной.       — Там полно богатых туристов, подцепишь кого-нибудь, как твоя сестра! — сказала она.       — Мама, я не настолько глупа, чтобы работать официанткой. Я знаю английский, я училась в колледже. Я могу пойти в контору и делать карьеру.       — В конторе только стариться хорошо! Успеешь ещё. Пока молода и красива, надо искать мужа. Твоя сестра вышла замуж именно так!       — Я знаю, как она вышла замуж, моя полы в номерах! Она даже школу не могла нормально закончить!       — Дура! Тебе бы так мыть полы, кому нужно твоё образование?! Так и помрёшь старой девой, или выйдешь замуж за своего Мигеля-плотника, и будете детей плодить и с голода пухнуть.       — Мигель не плотник! Он учиться в университете и станет архитектором!       — Станет, как же! Будет до пенсии гвозди заколачивать, Мигель твой, и сопьётся к старости! Только попробуй залететь от него, я своими руками вытравлю!       — Мама!       — Что «мама»?! Думаешь, я не знаю, что вы по углам обжимаетесь? Я не слепая! Трахаетесь, как шавки дворовые по помойкам, противно даже!       — Мама! — Мария расплакалась.       — Что плачешь-то? Трахайся, чёрт с тобой. Тут уж мне ничего не поделать, но не смей мне в подоле приносить. Ясно тебе?! И сейчас же иди на работу, я с таким трудом тебя туда пристроила.       И Мария смирилась. Она стала работать официанткой в кафе. Поначалу её новая работа оскорбляла её, но вскоре она привыкла. Мать вскоре отстала от неё со свадьбой и богатыми женихами, помогла бабушка. На старости лет бабушка Марии ударилась в религию, она стала посещать католическую церковь и, приходя оттуда, каждый раз пыталась наставить свою дочь и внучку на путь истинный. Узнав, что её дочь склоняет внучку искать мужа-богача, она закатила скандал, кричала, плевалась проклятьями и, в конце концов, убедила дочь в греховности её намерений. Но теперь и сама Мария загорелась новой идей. Она смотрела на посетителей кафе, и если встречался симпатичный и богатый иностранец, то непременно строила ему глазки и всеми силами пыталась привлечь к себе его внимание. За всё время работы ей лишь однажды удалось охмурить иностранца, это был молодой испанец, красивый, богато одетый, увешанный золотыми цепями. Он пришёл в кафе и почти весь день просидел за столиком, заказывая кофе. Мария использовала весь свой арсенал обольщения, и не напрасно. Когда испанец уходил, он подозвал Марию и вместе с чаевыми протянул ей свою визитку.       — Позвони мне, — сказал он и многообещающе улыбнулся.       И она позвонила. Они встретились в фойе гостиницы, парень, его звали Антонио, был галантен и обходителен. Они посидели в баре, выпили вина, послушали музыку. Потом пошли в клуб, где танцевали до утра. На следующий вечер они снова встретились, и у Марии появился тоненький лучик надежды. Антонио сыпал деньгами направо и налево. О себе он говорил мало, больше слушал Марию и кивал в знак согласия. Мария узнала лишь то, что Антонио какой-то режиссёр, и здесь он ищет новые таланты. О, как это было заманчиво. Карьера актрисы, известность, слава, красная ковровая дорожка. Когда её сестра узнает, то умрёт от зависти. Сказка продолжалась три дня. Марию удивляло только одно, почему Антонио не проявляет к ней никакого сексуального интереса. Обычно мужчины стремились затащить её в постель, делали намёки, лезли целоваться. Антонио же был равнодушен к её прелестям. Он был очень вежлив, щедр, дружелюбен, но не проявлял никаких признаков влюблённости. Всё выяснялось на четвёртый день.       В клубе, куда она пришла с Антонио, Мария повстречала свою одноклассницу. Сильва когда-то была её хорошей приятельницей, сейчас же она собиралась замуж и этим вечером напоследок отрывалась с подружками в клубе. Завидев Марию, Сильва очень обрадовалась, бросилась обниматься и расспрашивать, как у неё дела. Мария с гордостью рассказала об Антонио, её кавалер в это время сидел в баре и рассеянно смотрел стриптиз.       — Антонио?! Испанец?! — Сильва изменилась в лице.       — Да, а что такое?       — Он не режиссёром случаем представился?       — Да, — Мария почувствовала неладное. — Ты с ним знакома?       — Нет, я нет. Но знаешь что, беги от него подальше.       Мария посмотрела на Антонио, он пил коктейль в баре и, поймав её взгляд, дружелюбно улыбнулся.       — Почему?       — Потому что это опасный человек.       — Ты просто завидуешь мне!       — Чего мне завидовать-то? Я замуж завтра выхожу. Послушай моего совета, беги подальше от этого режиссёра.       — Да почему?! Я не собираюсь бросать богатого кавалера только потому, что ты считаешь, будто с ним что-то не так.       — Чёрт, придётся рассказать. Я поклялась молчать об этом до гроба, а ты вынуждаешь.       — О чём?       — Пошли, — Сильва взяла Марию за руку и повела за собой.       — Куда ты меня тащишь?       — В туалет, мне нужна тишина, и чтобы никто не подслушивал.       В туалете было прохладно, из зала доносилась приглушённая музыка. Сильва закрыла дверь на задвижку и присела на краешек раковины.       — Это случилось полгода назад с одной девушкой из нашей школы, — начала она свой рассказ. — Только поклянись, что ты никому не разболтаешь!       — Хорошо.       — Поклянись, я сказала! — Сильва нахмурилась.       — Клянусь.       — Ладно, будем считать, ты поклялась. Эта девушка познакомилась с красивым и молодым режиссёром из Испании. Парень неделю водил её по клубам, ресторанам, но не тащил в постель. Твой не тащит?       — Нет.       — Значит это он и есть. Так вот, через неделю ему надо было улетать, и он позвал ту девушку с собой. Он обещал её пристроить на главную роль в свой фильм. Она поверила ему и поехала.       — И чего?!       — Да ничего хорошего. Он режиссёр порно! Привез её в свой дом и предложил в порнухе сниматься, она отказалась. Он не настаивал и выпроводил её на улицу. Не хочешь, говорит, как хочешь. А у неё ни денег, ни знакомых никаких в этой Испании, и пришлось ей возвращаться к этому Антонио.       — И чего, она стала трахаться с чужими мужиками?       — А чего ей оставалось? Потрахалась. Он ей за фильм денег заплатил, она и уехала оттуда домой. И мне по секрету рассказала. Я поклялась, что никогда не разболтаю.       — А кто это был? Что за девчонка, я знаю её?       — Не скажу я тебе, ты чего, это позор такой. Я тебе это затем сказала, чтобы ты бежала нафиг от своего режиссёра. Иди, попрощайся с ним вежливо и вали из клуба.       — Так может это не он?       — Не он?! Антонио, испанец, режиссёр. Чего тебе ещё надо, фото его, что ли, в газете?       — Ну, мало ли? Антонио — имя распространённое, — Мария всё ещё не хотела верить.       — Чёрт, Мария, ты что маленькая? Хочешь, конечно, иди к своему порнорежиссёру, но я бы тебе советовала бежать от него подальше. У тебя что нет парня?       — Мигель есть, но он небогатый.       — И чего? Мой тоже небогатый, зато надёжный.       — Ну, не знаю я, этот Антонио, он такой щедрый, добрый. У меня вон сестра тоже за иностранца замуж вышла, и ничего такого, живёт хорошо во Флориде.       — Это где эта Флорида?       — В США, ты чего, про Флориду не слышала?       — Слышала, я просто сначала не врубилась. Значит, повезло сестре твоей. Но Антонио твой — мошенник. Лучше уж выйти замуж за небогатого Мигеля, чем быть богатой порноактрисой.       — Ну, это да, — Мария выдохнула и провела рукой по лицу.       В дверь постучали.       — Ладно, пошли, а то мы с тобой туалет заняли и никого не пускаем, — Сильва поправила юбку и вышла из туалета.       Мария поступила, как и советовала Сильва: она попрощалась с Антонио, сославшись на головную боль; он, правда, очень удивился и уговаривал её остаться, но она была непреклонна. Он звонил ей ещё пару дней, но она не брала трубку, и вскоре испанец отстал.       В кафе он больше не появлялся, а через полгода она совершенно забыла о нём. А не так давно в их кафе появился другой симпатичный иностранец. Высокий, худощавый, с приятным лицом. Он частенько сидел в одиночестве за столиком и глядел на океан. Мария смотрела на него, но никак не решалась первой подойти и познакомиться.       Всё получилось случайно. Однажды он пришёл слишком рано, она как раз заканчивала ночную смену и собиралась домой, как увидела его. Опередив другую официантку, которая пришла ей на смену, она подбежала к столику и приветливо улыбнулась. Иностранец посмотрел на неё немного растерянно, будто впервые увидел, а потом улыбнулся и пригласил за столик. Она узнала, что его зовут Кристоф Шнайдер, это было странное имя, но ей оно почти сразу понравилось. Он приехал из Германии, о своей профессии он ничего ей не рассказал, но она решила, что, скорее всего, этот богатый и симпатичный мужчина должен работать на телевидении или играть в театре, было в нём что-то такое позерское. Они мило поболтали, но Мария видела, что все её женские уловки не действуют на Шнайдера. Он всё время отвлекался, смотрел на свой мобильник, будто бы ждал важного звонка. Наконец, его телефон зазвонил, Шнайдер вздрогнул и повернулся к ней.       Марии пришлось уйти в зал. А когда она вернулась, Шнайдера уже не было, на столе лежали деньги и стояла недопитая чашка кофе. Мария подошла поближе в надежде найти на столике записку или визитку, но там ничего не было. Она немного расстроилась, зато на следующее утро Шнайдер снова пришёл, и на этот раз не один. Вместе с ним в кафе завтракал симпатичный черноволосый мужчина. Мария встретилась с ним взглядом и поняла, что это её шанс. Мужчина был улыбчив, приветлив, и ей показалось, что в его глазах она прочитала неподдельный интерес. Весь день она думала о нём, а на следующее утро ждала его в кафе, но он не пришёл, а часов в двенадцать её подозвали к телефону в баре. Она думала, что звонит Мигель, они собирались вечером пойти в кино, но это был Шнайдер. Сердце Марии на секунду замерло в груди, чтобы забиться с удвоенной силой, её бросило в жар, бармен удивлённо посмотрел на неё. Шнайдер попросил её о помощи. Ему и его другу нужно было перевести на английский какие-то документы в архиве, и он предложил ей подъехать туда к двум часам, конечно, если это её не затруднит. Шнайдер обещал заплатить, но деньги её мало волновали, она мечтала вновь увидеть того черноволосого красавчика, и на этот раз она решила брать быка за рога. Мария ещё не знала, как она это сделает, но поклялась, что пригласит иностранца на свидание.       Она отпросилась с работы, солгав менеджеру, что её сестра приезжает из США, и ей срочно нужно ехать в аэропорт, встречать её. Менеджер немного поворчал, но народу в кафе было немного, и он отпустил её. Дома Мария приняла душ, надела платье с глубоким декольте и откровенным вырезом на спине, уложила волосы в умопомрачительную прическу, открыв сзади тонкую загорелую шею, сделала макияж. К половине второго она была на месте и стояла у входа в предвкушении приятной встречи. Она думала о том, что скажет ему, не зная имени иностранца, она про себя нарекла его «мой новый мужчина», и от этих мыслей ей было очень приятно.       — Чёрт, — вдруг подумала она. — А если он женат?!       Эта мысль была такой неприятной, что она даже вздрогнула.       — А, собственно, какая разница, — решила она. — Жена не стена, подвинется. В конце концов, я красива, молода и привлекательна, и ради меня можно и с женой развестись. Отобью! Точно отобью, и все дела. Хотя, это ведь нехорошо… — Мария нервно теребила серёжку в ухе. — Хотя, чего тут такого. Да и может он и не женат вовсе, вроде кольца не было. «Мой новый мужчина», я тебя точно приручу. Я приручу.       Мария улыбнулась своим мыслям.       «Он так на меня посмотрел, — думала она, продолжая теребить сережку. — Я ему точно приглянулась. И глаза у него такие добрые, и улыбка красивая. И на чай оставили больше обычного, наверное, это он расплачивался. Одет хорошо, значит богатый. Тоже, скорее всего, актёр какой-нибудь. Ах, он так красиво курил. Правда, в туалете у него что-то случилось, — Мария вспомнила, как «её новый мужчина» выскочил из туалета бледный, словно увидел там свою смерть. — Ну, видать, у него что-то на работе не заладилось. Уборщик же сказал, что он там телефон свой разбил мобильный, может, роль не получил, или ещё чего».       Мария взглянула на наручные часы, было десять минут третьего. Шнайдер и «её новый мужчина» опаздывали. Она огляделась. Для такой встречи Мария надела высоченные каблуки, ноги устали, подошвы горели огнем, ей нужно было где-нибудь посидеть. Рядом была лавочка, и она присела на неё, вновь погрузившись в свои мысли.       «Точно, позову его на свидание. Скажу, что мне денег не надо за перевод, лучше сводите меня в ресторан. Хотя это нагло, ну и пусть. Надо свою судьбу брать в руки, нечего мне в девках сидеть. Потом после ресторана позову его в клуб. Так я и сделаю. Он не устоит, ведь я ему точно понравилась, он так смотрел, — Мария посмотрела на дорогу, мимо проезжали такси, но ни одно из них не останавливалось. — Интересно, а чего им в архиве-то нужно? Может они какую роль разучивают, какого-нибудь исторического деятеля из Перу».       Мария снова посмотрела на часы, прошло ещё пять минут. Никто так и не приехал.       «Вот ведь подлость, — подумала она. — Специально вышла пораньше, думала, что они приедут минут за десять, и сижу тут как дура какая-то, вся расфуфыренная, как шлюха последняя, а они опаздывают. И ещё этот Шнайдер, как бы от него отделаться, ведь при нём «моего нового мужчину» на свидание звать неудобно как-то, подумает ещё чего. Хотя он может и в туалет пойти. Ладно, на месте разберусь».       — Мария! — услышала она. На секунду она подумала, что это Шнайдер и «её новый мужчина», но, повернувшись, увидела своего парня Мигеля.       — О, Боже, — тихо сказала она себе под нос. — Тебя только тут не хватало.       Мигель широко улыбался. Мария поднялась с лавочки и стала смотреть, как её парень, непропорционально худой и какой-то нескладный, широкими шагами, почти бегом, приближается к ней.       — Мария, ты чего тут делаешь? Ты же на работе должна быть? — Мигель оглядел её с головы до ног. — Офигительно выглядишь! Чего это ты?       — Надо, — ответила она. — А ты чего тут ошиваешься, из университета что ли сбежал?       — Да нет, занятия кончились. Я в магазин шёл и вижу, ты сидишь на лавочке, одна, дай думаю, подойду. Мария, чего ты тут делаешь?       — Надо мне, говорю. В архиве дела у меня, ты иди, а то я тут жду кое-кого.       — Кого это? — Мигель нахмурился. — Ты что мне изменяешь?       — Дурак, нафиг ты мне сдался, изменять тебе. Иди, говорю, работа у меня тут, денег заработать решила.       — Какая работа в таком виде?       — Ты чего, муж мне? В каком ещё виде?       — В платье таком только собой на улице торговать, да ещё и каблучищи нацепила. Я не муж, я твой парень, и мне неприятно, что моя девушка в таком откровенном наряде сидит на лавке и кого-то ждёт, к тому же без меня. А если тебя увидит кто?       — И чего?       — Да того! Мне потом будут друзья говорить, что у меня девушка — шлюха.       — Ах, так! Ты меня шлюхой считаешь?! — Мария немного подумала и отвесила Мигелю пощёчину.       Этот парень уже совершенно не волновал её, она планировала в скором будущем связать свою жизнь с красивым и богатым иностранцем, но тем не менее, она посчитала нужным проявить свою гордость и показать этому прыщавому сопляку, кто есть кто. Мигель опешил и уставился на неё.       — Ты чего?       — Я тебе не шлюха. Пошёл вон и не звони мне больше никогда, понял?       — Мария?!       — Забудь моё имя!       — Мария? — Мигель испуганно и растерянно смотрел на неё. Он был неплохим парнем, да только вот ни смелостью, ни решительностью не отличался.       — Всё, я сказала, всё! У нас с тобой всё кончено!       — Но почему? У тебя кто-то есть?       — Нет, но будет, и я уеду отсюда, как моя сестра.       Мигель посмотрел на неё, отвернулся и побрёл прочь, словно побитый пес. Мария ещё некоторое время смотрела ему вслед. На душе было неприятно, казалось, что она немного погорячилась, ведь «её новый мужчина» даже не был с ней знаком. Мигель всё же был надёжным и верным, они встречались вот уже три года, и за всё это время он ни разу не изменил ей. Она хотела было окликнуть Мигеля и извиниться, но тут увидела, что напротив архива остановилось такси, и из него вышел тот, кого она так ждала — «её новый мужчина». Он расплатился с шофёром и огляделся. Мария помахала ему рукой. Шнайдера с ним не было.       «Это провидение какое-то», — подумала она и, стараясь посильней вилять бёдрами, направилась к своему новому избраннику. В нём что-то изменилось, присмотревшись, она заметила, что его губа немного припухла и слева на щеке начинает расползаться небольшой синяк. Мария нахмурилась, кто-то посмел ударить её нового мужчину, кто-то посмел подпортить его почти совершенное лицо.       — Здравствуйте, — сказала она, подойдя поближе.       — А где Шнайдер? — спросил мужчина и огляделся.       — Не знаю, а вы не вместе разве? — Мария старалась не смотреть на его разбитую губу, думая, что это может его смутить. Сейчас, с такого расстояния она могла разглядеть маленькие кровоподтеки и ссадины.       — Нет, он раньше уехал.       — Может, в пробке? В Лиме это часто случается, — Мария постаралась принять самую выгодную позу, выпрямила спину, повернулась вполоборота, чтобы её избранник мог по достоинству оценить её пышную упругую грудь.       — Чёрт его побери! Вас Мария зовут, да? Я Рихард.       — Очень приятно, — Мария обворожительно улыбнулась и подошла к Рихарду поближе, чтобы он мог уловить тонкий аромат её духов.       — Да где же Шнайдер? — Рихард не обращал на неё ни малейшего внимания, он напряжённо всматривался в лица прохожих, постоянно смотрел на дорогу. Её это начало немного раздражать. Она легонько дотронулась до его локтя и сказала:       — Пойдёмте внутрь, я думаю, ваш друг скоро подъедет.       Рихард пристально посмотрел на неё, и она с удовольствием отметила, что его взгляд задержался на вырезе её платья.       — Хорошо, пойдёмте. У вас, наверное, нет времени, мне Шнайдер говорил, что мы вас с работы вытащили. Извините, что я опоздал, так получилось.       — Ничего страшного, я сама только пришла, — солгала она и снова улыбнулась.       — Нет, ну, где же он?!       — Да вы если так переживаете, позвонили бы своему другу, — предложила она.       Рихард потянулся было к карману, но потом усмехнулся:       — У меня телефона нет, разбил, — он немного виновато улыбнулся.       — Ах, да, вчера утром. Я знаю, уборщик нашел его обломки.       Рихард вздрогнул, испуганно посмотрел на неё и тихо сказал:       — Он упал из рук у меня и разбился вдребезги.       — Бывает, — сказала она, а про себя отметила, что он, почему-то, не хочет говорить с ней об этом. Хотя, если, как она предполагала, он был актёром и разбил телефон из-за того, что ему не дали роли, то, наверное, стеснялся сказать ей об этом. А если его волновало её мнение, значит, у неё есть реальный шанс, и, наверняка, она ему не безразлична. Мария снова улыбнулась и, немного подумав, взяла Рихарда под руку. Рихард снова вздрогнул, но руку свою не выдернул.       — Идёмте, — сказала она и пошла ко входу в архив.