Жизнь соло и в дуэте

— ... И я ухожу к нему! — всё это грубо прозвучало в полутемной кухне, когда детей уже уложили спать. — Ты сам виноват! Чувства наши уже давно умерли! Мы последнее время даже и не разговаривали нормально! Так что ты тоже должен быть доволен, что я тебя бросаю! — К кому «к нему»? Мы же истинные! Ты сам говорил! — омега вычленил самое важное лично ему из «рекламной» бравады предателя. — Я даже не знал, что ты мне изменял! — Ты сам виноват, ты — наивный «простохвост»*! А вот я встретил свою истинную любовь! И я по-настоящему счастлив, впервые в жизни! — улыбнулся альфа. — А как же наш брак? А как же я? — завыл уже омега, грузно уронив голову на скрещённые над столом руки... *** Воспоминания о том роковом вечере пятого августа вставали перед Элисом так ярко, как будто разговор произошёл только что, а не целый огромный год назад. Время пролетело, вернее проползло, наполненное болью и страданиями. Общее имущество было поделено альфой, алименты назначены им же, единственное, за что боролся брошенный омега Элис — дети — остались с ним. Хотя иногда Элису казалось, что и это тоже было заранее срежиссировано бывшим мужем. Трэвис и его новый хахаль не собирались обременять себя потомством, ни заводить новое общее, ни возиться со старым: детьми от Элиса. Хотя омега не понимал, как такое может быть, подростки альфочка и омежка были самыми прекрасными добрыми и умненькими существами в мире. Лишь они примиряли Элиса с необходимостью продолжать жить, дышать и бороться за своё собственное место под солнцем. Самому себе Элис уже ничего не желал. Как омега, он заметно опустился за это время: наряды и косметика его не интересовали. Да и зачем ему это, своего единственного истинного альфу он потерял. Прощать Трэвиса он не собирался, но скорее всего прощение тому и не надо было. Альфа соединил свою судьбу с новой любовью, даже сделал до противного большую свадьбу, а почему нет — огромная зарплата позволяла, а малюсенькая совесть не препятствовала… Пригласил всех друзей и знакомых, после длительного брака они давно уже стали у обоих общими. *** За много лет до описываемых событий. — Как же так, ты же обещал что мы поженимся! — ныл молоденький омежка, почти ребёнок. — Провел со мной течку, а теперь в кусты? А вдруг я беременный? — Я предохранялся, так что с этим всё в ажуре. И я не отказываюсь от своих слов, — ответил суровый молодой альфа, — просто мы с тобой поженимся потом, после окончания моей аспирантуры. — А что мне делать сейчас, пока ты будешь учиться за «тремя морями»? — юноша гладил руку своего истинного альфы и дышал его запахом, предчувствуя близкую разлуку. — Ты тоже не должен отказываться от учебы! Мне лишь бы какой омега не подходит, только с высшим образованием, красивый и умный! А закончишь университет, можешь пойти учиться дальше или работать и собирать деньги нам на свадьбу! — альфе было двадцать три года, он только что закончил университет. — Но я буду видеть тебя от силы раз или два в год, когда ты будешь приезжать сюда на каникулы, — омега пытался сломить сопротивление своего любимого и уговорить того на венчание до отъезда на учёбу. — Да, — альфа жениться совсем не собирался, у него было много грандиозных жизненных планов и канючащий омега в них не входил, даже если он и являлся истинным. — И твоя семья захочет видеть тебя больше, на меня совсем не будет оставаться времени! — Ничего страшного, мы будем переписываться, разговаривать по телефону, да и фотографии никто не отменял! — насмешливо ответил тот. — Я не очень верю в любовь на расстоянии. Боюсь, что там, в столице, ты найдешь себе кого-нибудь получше и погламурней, — омега Элис совсем расклеился и начал подвывать, давясь слезами. — Не говори глупости! Я еду туда учиться, а не искать себе расфуфыренных глупых омег. И вообще, мой отец считает, что, если ты меня любишь, то не должен губить мою карьеру свадьбой и детьми. Ты должен подождать пару лет и дать мне возможность раскрыть свой потенциал! — Конечно, я потерплю! — Да и куда нам торопиться, тебе же всего восемнадцать! — альфа Трэвис насмешливо похлопал рыдающего паренька по щеке. Альфа сказал отцу, что уломал наивного подождать. А там видно будет… * * * Единственное, что беспокоило Элиса, так это здоровье. Чтобы поднимать детей в одиночку надо жить, не хватаясь каждые пять минут за сердце. А двое детей-подростков, постоянно попадающие в разного рода передряги, требовали сильного и здорового родителя. Оставаться простым домохозяином и дальше было невозможно. Первым делом омега нашёл работу на полную ставку — мизерных алиментов ни на что не хватало. Строго поговорил с детьми, объяснил новую ситуацию, при которой папочка не может сидеть дома и выготавливать, как в ресторане «перемену из двенадцати блюд». С уборкой тоже придётся помогать, но дети удивили слитным желанием сотрудничать и готовностью пожертвовать своими интересами для новой такой маленькой, но очень дружной любящей семьи. — Радоваться надо бы — я избавился от предателя и обманщика, но сейчас в моём сердце боль вместо пустоты, хотя это хоть какой-то шаг вперёд, — печально сообщал омега знакомым, — только детям не говорите, что я страдаю, а то муж не разрешает. — Да тебе должно быть уже плевать на все его разрешение! — Да, конечно, но почему-то нет… Денег стало хватать и на еду, и даже на новую одежду. Пусть и не дорогую, но Элису пришлось поменять гардероб — секретарь в крупной компании не мог приходить на работу в растянутых трениках или старых майках. Для новой должности пригодилось и высшее образование, и интеллигентная речь и свободное время вечерами: личной жизни всё равно нет, а дети-подростки могут побыть вечером и одни дома, не грудные же. Дела пошли в гору, рыдания ночью в подушку — на убыль, и омега стал привыкать к новой реальности: жизни соло. — Эльфрэр, Кармель, я — на работу. Сэндвичи готовы, в кухне на столе! Вставайте и дуйте в школу! Быстро! — Элис с удовольствием собирал детей утром и потом сам шёл на работу. Омега начал бегать по вечерам, то есть сначала ходить, а потом и бегать… Похудел, похорошел. Сосредоточился на себе и на детях: то альфа Эльфрэр на экзамен по физике не явился, то омега Кармель с учителем английского поругался — дел всегда хватало. Но вместе с занятостью появилась и усталость, а с ней и сон наладился. — Здравствуйте! Элис Тривас, если не ошибаюсь? — в секретарскую впорхнуло неземное омежье создание, всё в блестках и стразах не по возрасту и не к месту. — Здравствуйте! С кем имею честь? — Элис в сером строгом деловом костюме вышел из-за стола навстречу посетителю. — Матэуш, да и какая тут «честь», я простой сотрудник бухгалтерии, — создание протянуло надушенные пальчики и покружилось вокруг своей оси, распространяя приторные благовония. — Чем могу помочь? — несмотря на удивление — омега смотрелся мягко говоря странно на рабочем месте: слишком ярко накрашен, слишком броско одет, слишком по-омежьи вел себя — Элис был предельно вежлив и доброжелателен. — Вы бы не сходили со мной на свидание «в слепую»? — пропело несуразное создание. — Что, простите? — Элис решил, что на минуточку ослышался — весь в своём разводе и одиночестве, вот и мерещится всякое. — Вы бы не сходили со мной на свидание «в слепую», спрашиваю? — переспросил Матэуш очень медленно и точно произнося каждый звук в предложении, как будто говорил с умственно отсталым ребёнком лет шести. Теперь Элис осознал, что и в первый раз всё понял совершенно точно. Удивление, а потом и ужас медленно, но верно перекрашивали строгое светлое лицо секретаря в яро-помидорный цвет. — Я, конечно, понимаю, что все в этом здании в курсе, что я разведён и брошен своим супругом, своим истинным альфой, за ненадобностью после стольких лет. Все сотрудники до единого, даже самые омежистые омеги, знают, что я целиком и полностью одинок. Но, — Элис выразительно ткнул Матэуша пальцем где-то в середине между переливающимся всеми цветами радуги тонким шарфиком и розовой перламутровой пуговицей на светло-зеленой рубашке, — это не даёт вам права позволить себе так унижать меня, приглашая на свидание с представителем своего пола! Тем более на «свидание вслепую», когда я вас уже имел «счастье» лицезреть наяву! — последние слова строго-невозмутимый ранее секретарь уже проорал в лицо непрошенному благодетелю. — Что вы, что вы, — Матэуш испуганно замахал руками и сник, даже стал меньше ростом, сантиметра на четыре, — я совсем не собирался вас унижать. Просто у нас в компании только вы и я приблизительно одного возраста омеги-одиночки… Есть ещё и Палий, омега-курьер, но ему всего семнадцать, а Василеус в дизайнерах — так тому почти семьдесят и он никого нового себе не ищет. Вот. Так что я только хотел пригласить вас в нашу группу «Одиноких сердец», там много разных одиночек — холостяков и разведённых — всех полов и возрастов. Мы вместе ходим на концерты, ездим в поездки по стране, встречаемся на семинарах по созданию семьи людьми, не являющимися так называемыми «истинными парами». — К концу длинной речи Матэус восстановил свой, видимо, ничем непоколебимый светлый дух «праздника», и продолжил: — В это воскресенье мы все идём на большое общее «свидание вслепую» в концертном зале «Золотой голос». Там будет по меньшей мере пять сотен альф, омег и бет, что даёт нам с вами реальные шансы найти своего «нового и не очень истинного» альфу. Сходите со мной?