Авария моего сердца

— Добрый вечер, дорогие зрители у экранов телевизоров, приветствую зрителей в зале! Сегодня в свои права официально вступила весна, а я рада нашей с вами новой встрече. *в зале послышался свист и визг* Эвелайн обвела взглядом студию, которая казалась безропотно притихшей после коротких приветственных аплодисментов и джингла. Девушка смогла разглядеть добрых пару десятков молоденьких девушек, которые держали разноцветные плакаты в руках: «Очаровашка Хиддлс», «Томми, мы тебя любим!» «Локи всегда живет в нашем сердце!» и ещё несколько глупых фривольностей, которыми баловались фанаты по всему миру. Про себя Эви отметила, что такую встречу фанаты Хиддлстона обеспечивали ему практически каждый раз при его «выходе в свет». — Сегодня у нас в гостях Томас Уильям Хиддлстон — актёр театра и кино. *камера плавно взяла в крупный план мужчину* Том медленно расплылся в своей фирменной улыбке, слегка приподнявшись с кресла, поднял ладонь вверх в знак приветствия. — Том, добро пожаловать на программу. Скажите, готовились ли вы к нашей встрече? — Признаться честно, сегодня утром я репетировал перед зеркалом. Не хотелось бы выглядеть глупо и непрофессионально в вашей Студии. — мужчина вновь улыбнулся и выжидающе посмотрел на Эви, в надежде вызвать у неё улыбку. — И что же вы репетировали? Неужели фирменная улыбка требует тренировки? — Нет. Эта улыбка моя естественная реакция. Репетировал я ответы на ваши каверзные вопросы. Знаете ли, ознакомился с несколькими интервью своих товарищей по цеху. — после этой фразы Том слегка надул щеки и резко выдохнул. На какой-то момент улыбка с лица Хиддлстона исчезла и он внимательно посмотрел на Эвелайн. — Что ж, тогда вы знаете, что в этой Студии я вызываю только естественные человеческие эмоции. — Надеюсь, от нашего разговора не пойдёт дождь и не разразится молния. А то от такой атмосферы можно всего чего угодно ожидать. — актер передернул плечами и хохотнул. Зал разразился девичьим смехом не по плану. Эвелайн начинала раздражаться. Но она прекрасно понимала, что её собеседник не просто глупый мальчишка, а все же опытный актёр и мужчина, который много лет в шоу-бизнесе. — 1:0 в вашу пользу, Том. Для вас явно забавно парировать таким образом на мои вопросы. Что ж, перейдём к делу. Как вы оцениваете на сегодняшний день вашу карьеру? — Я доволен тем, как все складывается. У меня был небольшой перерыв для раздумий и переоценки ценностей. Сейчас театр занимает бОльшую часть моего профессионального времени. — Многие, кто следит за вашим творчеством, утверждают, что этот «перерыв» был сродни депрессии. Это так? — Скорее нет, чем да. Я же живой человек, и у меня происходят такие же жизненные метания, как у любого другого. — Но не считаете ли вы, что публичная личность — актёр, имеет намного меньше прав на проявление «человеческого», чем обычные люди? — Вот вы, Эвелайн, тоже вроде бы публичная личность. А вы впадаете в депрессию? Грустите? — мужчина подался немного вперед. — Естественно. Грущу сейчас, потому что вы увиливаете от ответа на вопрос. — ни один мускул не дрогнул на красивом лице девушки. — Я не увиливаю. Просто хочу понять, почему вы препарируете каждого, кто к вам приходит и пытаетесь найти изъяны и несостыковки в образах реальных людей и публичных. Да, с точки зрения обычного человека, я бы назвал свою «паузу» депрессией. Но с точки зрения профессионального актера — это был скорее застой. И это нормально. У каждого есть взлеты и падения. — И как вы себя чувствовали во время вашего этого «застоя»? — Как штиль на море. Когда ты — спокойная водная гладь и ничто не будоражит твоего мирного существования. — Красиво говорите. Надеюсь, что про Шекспира не будете нам сегодня вещать. Эви улыбнулась одним краешком губ — видимо происходящий монолог в её голове показался девушке забавным. И это было не похоже на тот образ сурового ревизора, который она так старательно поддерживала. Эвелайн знала, что Том все видел и сделал отметку для себя. Его взгляд говорил: «Оооо, я знаю, что такое скрываться под маской. И твоя сейчас дала трещину.» — Я перейду к цитированию Шекспира, если мы перейдём с вами на обсуждение красоты природы и женщин. — мужчина в упор смотрел в глаза девушке. Хиддлстон довольно улыбался, а его поза в кресле стала более расслабленной. Он закинул ногу на ногу и выжидающе посмотрел на ведущую. — Кстати о женщинах. Раз уж вы сами об этом заговорили. Неужели вы, ярый феминист и любимчик доброй половины женского населения планеты, все еще не нашли свою миссис Хиддлстон? Может от вас все и сбегают, узнав о таком чрезмерном уважении к женщинам? — А вы, я смотрю, совсем не знакомились с моими предыдущими интервью… — Том театрально вздохнул. На долю секунды в девушке начала просыпаться ярость, которая распространилась бы с бешеной скоростью по всему телу, а потом уже выплеснулась словами наружу. Но Эвелайн поняла, что сегодняшний её гость вовсе не собирается защищаться от каверзных вопросов и нападок, он напротив сам перешёл в наступление и усаживает ведущую в её же ловушку. Взяв себя в руки ведущая ответила: — Что вы, напротив. Я достаточно хорошо изучила множество ваших интервью и пришла с сожалением к выводу, что вы порой крайне непрофессионально держите свою маску. Знаете ли, сомнение проскальзывает даже на вашем лице. От того и складывается ощущение, что даже вы сами не верите в свою красивую ложь. 
Атмосфера в Студии начала разогреваться и недалек был тот миг, когда объективы камер покроются испариной, а собеседники повскакивают со своих мест и начнут кидаться друг на друга. Зал притих. Хиддлстон не поменялся ни на йоту в лице, а лишь расцвел совершенно искренней улыбкой и сказал: — Ну тогда вы знаете что обычно я не говорю про женщин в принципе, а в особенности — про своих. Моей целью никогда не стояло лизоблюдство и подхалимничество перед слабым полом, хотя таковым я его никогда не считал. И знаете, я не буду сейчас перед вами в очередной раз рассказывать про свою мать и сестер, которые учили меня своим примером, как правильно нужно обращаться с дамами. Я лишь скажу, что взаимное уважение и отсутствие тупого разделения обязанностей, которое к слову уже бесповоротно устарело, совсем не признак подкаблучника. Если я уважаю себя и свой выбор, я и уважаю женщину рядом со мной. И я готов взять свои 100% силы и объединить с её 100%, а не как принято в большинстве пар: вот мои 30%, а ты — женщина, будь добра восполняй свои 70%, а лучше все 90%. — Что же вы так разозлились, уважаемый мистер Хиддлстон? — Потому что вы хотели этого, мисс Спрингфилд. Томас вновь лучезарно улыбнулся и ярость испарилась с его лица. Буквально пару секунд назад Эвелайн могла наблюдать его, как зарождающуюся бурю, как смерч, который вот-вот опуститься на землю и снесет все на своем пути. У него получилось убедить её. — Вы хороший актер, Томас. Теперь я тоже это знаю. — Благодарю за похвалу. Но я так понимаю, что на этом вы свои нападки не закончите. — Отнюдь, я только начала… — девушка демонически улыбнулась, глаза сверкнули и она уверенно посмотрела в камеру. — Мы вернемся к жаркой дискуссии буквально через несколько минут всепоглощающей рекламы. Оставайтесь с нами. Как только режиссер за кадром скомандовал «Перерыв 10 минут», Эви подорвалась со своего места и пулей ринулась к себе в гримерку. Она понимала, что ей необходимо сдержаться, потому как до спасительной двери оставалось все каких-то пара шагов. Как вдруг перед ней вырос 190 сантиметровый англичанин, загородивший дорогу к спасительному уединению. — А вы не так сдержаны, как я себе представлял. Все-таки ничто человеческое вам не чуждо. — актер вздохнул и пристально уставился в почти что черные от злости глаза ведущей. — Уважаемый. Я прошу вас, уйдите с пути. Неожиданно широкая, но изящная кисть мужчины двинулась к лицу Эвелайн. Она хотела было отскочить, но Томас придержал ее свободной рукой с другой стороны и продолжил движение кисти по направлению к женской щеке. Рука мягко легла между виском и ухом, а сам актер чуть наклонился вперед и сказал: — Я уверен, что вы не так страшны, как кажетесь или как вас видят другие. Что-то мне подсказывает, что ваша броня просто выкована из многих видов защиты, но если правильно подобрать ключи… — Вам не суждено этого сделать. Оставьте меня. Может быть с другими женщинами это срабатывало, но я, слава богу, лишь мошка на вашем лобовом стекле. Поэтому не надо тут этой интимности и прикосновений. Соблюдайте дистанцию и дайте мне пройти. Эвелайн резко дала в сторону и обогнув мужчину скрылась за дверью своей гримерки, предварительно хорошенечко ею хлопнув. — Да не берите в голову! Она у нас малышка сложная, но вполне себе адекватная. — из-за большого шкафа вышла девушка. — Я и не сомневаюсь. — Том сразу узнал голос гримерши. — Может подскажете, как пробить холодную броню недоверия? — Эээ, нет. Это не ко мне. — Тереза развела руками. — Я сама за 5 лет так толком ничего и не поняла. Знаю только, что рана у нее в сердце большая, но это не мешает ей мотаться по свету и спасать совершенно незнакомых людей. Сегодня ночью она была еще где-то на скалистом берегу Португалии — помогала отстраивать приют для женщин, подвергшихся насилию, а уже после этого сидела в моем кресле и засыпала над чашкой кофе. Эви — хорошая, просто устала. Остановиться не может, потому как не умеет по-другому… Ну-с. — девушка хлопнула руками по своим бедрам. — Надеюсь, я не сболтнула лишнего и вы все-таки порядочный мужчина: такой, каким вас считают миллионы. — Тереза улыбнулась и выжидающе посмотрела в глаза актёру. — Не переживайте! Уж кем я никогда не был — так это предателем. Поэтому ваше доверие я оправдаю. — Это радует, значит все-таки я не ошиблась в вас. Тереза еще раз улыбнулась и скрылась за кулисой. Перерыв подходил к концу.