Искупление

- Данко Шильман? – Томас окликнул мужчину с осунувшимся лицом и отсутствующей левой рукой. Тот сидел на лавке в парке и поглаживал свою немецкую овчарку. Пёс, заметив нарушителя спокойствия хозяина, подозрительно зарычал. - Спокойно, Джеки, - вяло сказал Данко питомцу и повернулся к Томасу – Кто вы и что вам нужно? - Меня зовут Томас Эскурра, я… - А-а, я кажется знаю вас. Правда не лично. Вы вроде, бывший одноклассник Маркоса Агилара? - Да. Данко Шильман кивнул на место рядом с собой, предлагая сесть. Когда Томас сел, Шильман произнёс: - Я так полагаю, что вы проводите расследование о пропаже ваших однокурсников? И прошу, не надо говорить, нечто вроде «откуда вы знаете?». У меня неприятные воспоминания от этого словосочетания. - Тогда, будьте любезны - сами расскажите. - Это нетрудно понять. Я держу ваш курс под наблюдением, после того, как начал вести дружбу с Маркосом. Мы познакомились с ним спустя год после вашего выпуска. Я работал частным детективом. Изначально, наши отношения с Агиларом были чисто профессиональными. Но мы довольно-таки быстро сдружились. Нас объединила схожая боль. Боль расставания с любимыми людьми. Томас удивлённо посмотрел на него. - Вы говорите о Лухан? Они расстались? - С добрым утром, молодой человек! – саркастично произнёс Шильман - А… то есть… я забыл, что Маркос тоже выбыл из социума. Данко вдруг обратил внимание, что его пёс трётся мордой о руку Томаса. - Ух ты! Вы ему нравитесь. Значит – хороший человек. - Все, кто меня знают, с этим не согласятся, - с грустной улыбкой сказал Томас и погладил пса – Так что там с Маркосом? - Ну что же, думаю, причин, что-либо скрывать у меня нету: Маркос с Лухан действительно расстались. При чём, по такому глупому поводу, что он изначально даже не осознал бесповоротного конца этих отношений. Он пришёл ко мне примерно, через месяц после расставания с сеньоритой Линарес и просил её найти. - Она тоже пропала? - Нет, не в том смысле. Когда они расстались, то Маркос, в агонии любви своей, начал дозваниваться, писать и преследовать её, дабы вымолить «ещё один шанс». - Понимаю его, - сказал Томас, вспомнив свою же «агонию любви» по отношению к Пилар. - В итоге, Лухан сбежала в неизвестном направлении. Поэтому, Маркос и пришёл ко мне, чтобы я её отыскал. Мне это удалось. Когда Маркос, выехал по координатам и попытался с ней поговорить, то его бывшая, на сей раз, не выдержав, обратилась в полицию. Ну и, моего клиента задержали и запретили приближаться к сеньорите Линарес ближе чем на километр. Томас кивнул, отметив про себя, как ему жаль бывшего друга, а затем спросил: - А как вы подружились с Маркосом? - Да после этого расследования и подружились, - ответил Данко – Я же нашёл Лухан далеко от Буэнос-Айреса и приехал к ней оттуда. И возвращались мы уже вместе Маркосом. Ну и разговорились, пока сидели и пили кофе в придорожной забегаловке. Оказалось, что концом их отношений стало то, что Маркос… оговорился. - Чего? - Однажды, он поздно вернулся из-за работы. Лухан, в шутку спросила его про любовниц, а Маркос чисто машинально спросил, что-то вроде «как ты узнала?». Ну а дальше: пощёчина, ответный эпитет «подлец» и расставание. Само собой, никаких любовниц у Маркоса не было. Томас кивнул, поняв всю ситуацию. Такое бывает: вспомнить, хотя бы случай, когда он сам чуть не получил ремня, когда в детстве, на вопрос отца: «опять двойки в школе?», ответил: «да», хотя на деле был высший бал. Оговорился. - Я проникся, потому что когда-то развёлся с женой из-за похожего случая. Правда там, не оговор, но тоже, с виду, ерунда. И от этого ещё более жутко, неприятно и паршиво – пояснил Данко – Ухаживаешь за любимым человеком, строишь планы на ваше будущее, а тут: «Бац!», малейшая ерунда. Не значительная, на первый взгляд. И всё летит в «тартарары!». - Хочешь насмешить Бога: скажи ему о своих планах. – вспомнил Томас пословицу и высказал, решив, что она будет в тему. - Мы начали общаться с Маркосом и в не моё рабочее время. Вроде, как бы, у него всё налаживаться началось. Даже новая девушка появилась. Но я видел, что окончательный разрыв с Лухан, Маркоса сильно подкосил. Он стал в принципе немногословен, по бледнел и по худел. Томас мысленно по сочувствовал старому другу. - Потом он заявил, что они с отцом переезжают в Европу по работе. Ну а там, Маркоса почти и след простыл. «Почти» - потому что он из редко пишет мне на почту и присылал как-то подарок на день рожденья. Когда, в газетах стали мелькать новости о пропаже девочек и мальчиков с вашего курса, то я написал Маркосу. Он ответил лишь, что ему это не интересно. Томас хотел было задать логичный вопрос, но Данко его упредил, заранее ответив: - Я не знаю, причастен ли он или нет, да и копаться в этом не желаю. Во-первых: я за даром не работаю. Во-вторых: Маркос мой друг и проверять его не хочу. В третьих: я на пенсии с тех пор, как руки лишился – во время очередного расследования, нарвался на одного головореза, который, своим мачете и укоротил меня. Хватит с меня. - Соболезную. Единственное – я могу написать Маркосу на почту, что вы про него спрашивали. Возможно он сам свяжется и ответит вам. Томас кивнул. Марисса сейчас ещё сильнее завидовала своей маме – женщине с идеальными округлыми формами. В то время как молодая сеньора Бустаманте, даже после родов осталась похожа на подростка. Даже растяжки были почти незаметны. А вот Пабло… Марисса мечтательно посмотрела на спящего мужа. Пабло может и был покалечен внутренне (как и она сама), но внешне возмужал. Стал ещё выше и крепче. Тело, как у атлета. Многие актрисы папиного самодеятельного театра, имели модельную внешность и хищно посматривали на Пабло. Но Марисса не ревновала, ибо знала, что Пабло принадлежит только ей. Именно принадлежит. Он сам, давая клятву верности у алтаря, сказал, что теперь полностью принадлежит своей жене. Марисса подошла к люльке с ребёнком. В ногах у малыша спал щенок корги. Охранял. Молодая мать сравнила своё отношение к сыну, когда он бодрствует и спит. То уставая, мечтает, дабы малыш уже уснул, а как спит, так желает дабы поскорее проснулся. Соскучилась. Вдруг Мариссу снова душевный холод обдал её, напоминая о том чудовищном испытании, которое прошла их с Пабло любовь. Девушка машинально кинулась обратно в кровать и устроилась на широкой груди мужа. Почувствовав знакомую ношу, Пабло, не открывая глаз, как можно крепче прижал Мариссу к себе. Та блаженно улыбнулась. Кто-то говорит, что их состояние не вполне нормальное. Марисса и Пабло со своим ребёнком закрылись ото всех, проводя вместе каждую минуту, игнорируя окружение. Как будто заперлись в своём коконе. «Ну и пусть» - подумала Марисса – «Нам этого кокона хватает на троих (то есть четырёх, считая Рози). Пабло – мой мужчина! Я его никому не отдам!» Марисса тут же покраснела от таких собственнических слов. Она вдруг представила ролевую игру: она хрупенькая, утончённая леди, а Пабло злобный дикарь – северный варвар. Конан, только светловолосый. Далее, фантазия представила, как она поймала этого варвара, выдрессировала в послушного зверька, обученного только одному: дико и жёстко насиловать свою хозяйку. «Ну я и извращенка. Надо попробовать поиграть в это»