Загадай желание

      Гермиона часто слышала от мамы, что утром всё становится проще и понятнее. Странно, но у неё это никогда не работало. Даже проснувшись, она словно всё ещё ощущала на губах поцелуй Драко. Гриффиндорку буквально разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, это было прекрасно! Настолько прекрасно, что ноги подкашивались при одном только воспоминании. А с другой… С другой был миллион «но». Как минимум, он вчера просто ушёл. И они настолько разные. Мерлин, да Малфой и Грейнджер и дня не могут прожить без взаимного желания убить друг друга. Вот только чуть ли впервые в жизни, девушка не хотела думать обо всех этих «но». Впервые в жизни она хотела просто чувствовать. Может быть, действительно нужно хоть иногда слушать своё сердце?       — Гермиона, ты собираешь сегодня подниматься, или Зельеварение перестало быть важным предметом? — изогнула бровь Джинни, расчёсывая свои длинные волосы у зеркала.       — Ты выучила моё расписание? — удивилась Грейнджер, отрывая голову от подушки. — Ааа… Ты выучила расписание Гарри.       — Нет! — Уизли ответила громче и быстрее, чем собиралась, густо покраснев под пристальным взглядом подруги.       Это хоть немного позволило Гермионе переключить своё внимание. Оказывается, даже приятно быть не одинокой в душевных метаниях. Конечно, у Джинни совсем другая ситуация, но всё же.       На первый урок девушка не опоздала. Чувство ответственности оказалось сильнее личных переживаний. Но это не помешало Грейнджер чуть ли не вздрагивать каждый раз, когда в кабинет входил очередной Слизеринец. И каждый раз это оказывался не Драко. Почему вообще у Гриффиндора так много совместных уроков именно с этим «змеиным» факультетом? Лучше бы это был Когтевран или Пуффендуй. Как минимум, это было бы проще.       Дверь открылась. В полуподвальное помещение, в котором находился кабинет Зельеварения зашёл Малфой. Точнее, зашёл Блейз, а уже за ним виднелась платиновая голова Слизеринца. Гермионе показалось, что её сердце пропустило пару ударов. Мерлин, как это вообще работает? Почему один поцелуй так на неё повлиял? Но ответ кроется намного глубже. Повлиял не один поцелуй. Повлиял один парень.       За несколько секунд в голове Грейнджер пронеслась сотня вариантов приветствия. Это же правильно, да? Сказать ему хоть что-то. Но все порывы девушки оборвались в один момент. Когда Драко просто прошёл мимо. Он не то чтобы ничего не сказал, он даже не посмотрел на Гриффиндорку.       Укол обиды. Крайне противное чувство, заставляющее всё нутро перевернуться, и точно не в хорошем смысле, как в предвкушении чего-то волнующего.       Внешне Малфой был как огромная и бесчувственная глыба льда. Его привычное состояние. Но внутри… Внутри парня бушевало не меньше чувств, чем в самой Гермионе. И его выдавали лишь глаза, которые Слизеринец старательно отводил, не встречаясь ни с кем взглядом.       — Гермиона? — позвал Поттер, присаживаясь за стол рядом с подругой.       Вместо ответа шатенка лишь закатила глаза с тяжёлым вздохом. Она не повернулась к Гарри, упорно смотря прямо перед собой. Иногда Грейнджер могла быть просто невыносимой. И у неё всегда было такое наигранно безучастное выражение лица, когда волшебница пыталась проучить своих друзей.       — Я был не прав. –виновато сказал брюнет, понимая что разговаривать с ним кареглазая не намерена. И это возымело свой эффект, Гермиона всё же слегка повернула на него голову. — Я не должен был этого делать. Даже если он всё же… Всё же тот, кто я думаю. И я… И я очень скучаю по своей подруге.       Несколько секунд тишины. А потом послышался тихий всхлип. Ей тоже не хватало Гарри. Годрик, да они же с первого курса постоянно вместе. И эта ссора давила на Грейнджер даже больше, чем она думала. Её моральное состояние и так было не самым лучшим. Слишком много всего сразу свалилось на девушку.       — Эй, ну ты чего? — даже немного испугался Поттер, осторожно дотрагиваясь до плеча подруги, так как не мог рассмотреть выражение её лица за вьющимися волосами.       Гриффиндорка повернулась и обняла парня так сильно, как только могла. И он готов поклясться, что это лучшее, что случилось с ним за весь месяц. Такие испорченные отношения с Гермионой вытягивали из него все силы хуже армии дементоров. А Грейнджер вцепилась руками в свитер Гарри, сжимая его в своих маленьких кулачках.       Укол ревности. Именно это испытывал сейчас Драко. Он сидел в другом конце кабинета и смотрел как девушка, которая ему нравится, обнимает того, кого он ненавидит. И вот сейчас он завидовал Поттеру. Но лишь потому, что она не обнимает так его. Не кидается на шею, утыкаясь носом в плечо, стараясь заглушить всхлипы.       — Ты же понимаешь, что не можешь запустить в Поттера Аваду прямо тут? — спросил Забини, с подозрением смотря на то, как Малфой сжал в руке свою палочку.              Драко понимал, что им с Гермионой нужно поговорить. Собственно, он понимал это и вчера, но Снейп не дал ему вернуться. Ещё и отчитал, что тот слонялся ночью по Хогвартсу. Слава Салазару, хоть не снял с факультета баллы.       Подумать только, в прошлом году они ругались с первого дня после летних каникул, а в этом… Ладно, справедливости ради, в этом тоже. Но сейчас Малфой задаётся вопросом, как объяснить Гермионе свои чувства и всю противоречивость сложившейся ситуации. Вообще, ему просто титанических усилий стоило эти самые чувства признать. А это уже невиданный шаг через себя для Слизеринца. Проблема лишь в том, что Грейнджер это хрен объяснишь. Она же упёртая до нельзя, а Драко точно далеко не мягкотелый романтик.       К слову, о Грейнджер. Именно её сейчас ждёт блондин, прислонившись плечом к колонне. Если его расчёты правильные, а они правильные, то девушка вот-вот должна пройти по этому коридору в столовую на обед. Мерлин, Драко уже устал подрабатывать статуей и считать через окно птичек на ветке старого дуба, расположенного во внутреннем дворе Хогвартса.       Но ожидание того стоило. Из-за поворота Малфой увидел хорошо знакомую пышную копну волос, которую Гермиона безуспешно пыталась пригладить на ходу. Она вообще в курсе, что можно воспользоваться магией? Наверное, сейчас её гениальный мозг занят более важными проблемами. И одна из этих проблем резко схватила Грейнджер за локоть и заволокла в пустой класс.       — Я смотрю, ты не торопишься на обед. — хмыкнул Драко, отпуская девушку и выпрямляя спину, засунув руки в карманы.       — А я смотрю, ты снизошёл до разговора со мной? — огрызнулась Гриффиндорка, скрестив руки на груди.       Казалось, словно то, и без того ничтожно маленькое, пространство между ними уже накалилось до предела. Они молча смотрели в глаза друг другу, играя в негласные гляделки. Конечно, у Малфоя было преимущество, так как он смотрел на девушку сверху вниз, стараясь подавить нарастающую в ней волну возмущения. Но и Грейнджер не сдавалась, гордо вздёрнув свой подбородок.       — Я собирался вернуться вчера. Но попался Снейпу. — всё же прервал молчание блондин.       — Утром тоже Снейп тебе помешал поз-до-ро-вать-ся? — изогнула одну бровь Гермиона, произнося последнее слово по слогам, заставляя блондина шумно выдохнуть и закатить свои серые как дымка глаза.       — Нет, я… — начал Малфой, но замолчал? А что он? — Посчитал это неуместным. Мы не разобрались в том, что происходит. И было бы подозрительно, если бы я…       — Было подозрительно, что ты вчера сбежал! — не выдержала и взорвалась Грейнджер, взмахнув руками прямо перед его носом. — Ты поцеловал меня, Малфой, и ушёл!       — Именно поэтому ты сегодня бросилась в объятия своего Шрамоголового друга? Быстро же вы помирились. — в отличии от Гермионы, Драко говорил спокойно, но Мерлин, каждое его слово было пронизано таким количеством яда, сколько нет даже у Василиска.       — Да при чём тут вообще Гарри? — со вздохом запрокинула голову шатенка. — Не всё в моей жизни крутится вокруг тебя, Драко.       Драко. Она снова сказала это. Для Слизеринца это был негласный сигнал того, что всё не так плохо. Малфой вытянул руки из карманов. Сделал шаг. Ещё один. И вот он уже притянул Гермиону к себе за талию одной рукой, а второй придерживая за аккуратный подбородок. Не прошло и нескольких секунд, как губы Драко накрыли её. Девушка очень хотела сопротивляться. Хотела оттолкнуть его и залепить пощёчину. Хотела, но просто не могла. Это всё было сильнее её. Он был тем самым исключением из всех правил, которому кареглазая не могла сопротивляться.       Поднявшись на носочки Гермиона обняла Малфоя за шею, чувствуя как его сильная рука прижимает её ещё ближе, вжимая в своё тело. Это было так странно, но не казалось чем-то неправильным. Идеально. Они идеально подходили друг другу. Так, будто её мягкие и податливые губы созданы специально для Драко, а его руки с проступающими венами наконец-то нашли своё законное место на её тонкой талии. Этот поцелуй нужен был как воздух. Блондин ощущал дикий недостаток кислорода в лёгких, пока рядом не оказалась эта упрямая и невыносимая девушка с прекрасными шоколадными глазами.       — Я всё понимаю, Гермиона. Мы запутались. Я запутался. — тихо сказал сероглазый, с трудом оторвавшись от сладкого поцелуя. — Просто… Для меня это всё сложно. Дай мне немного времени разобраться.       И Грейнджер серьёзно его понимала. Правда. Но слова о том, что это сложно для него, всё же укололи в самое сердце. Теперь все слова и действия Малфоя отражаются на ней слишком остро. Словно… Словно она стала чувствительнее, именно по отношению к нему.       — Тебе сложно? А мне просто, да? — волшебница убрала с себя его руки и сделала шаг назад. Она не могла спокойно думать, когда он был настолько близко. Запредельно близко. Словно пробрался ей под кожу. — Мерлин, мне тоже это всё даётся нелегко. Драко, я уже не первый раз ссорюсь из-за тебя с друзьями, переступаю через свои принципы и пытаюсь жить с цунами из разнообразных эмоций внутри, стараясь не сорваться! Да, я даже не могу ни с кем поделиться тем, что происходит у меня в душе. Так что, не только тебе тут сложно. Разбирайся в себе. Потом поговорим.       Она из последних сил держалась, чтобы не начать плакать. С каких пор Гермиона стала такой эмоциональной? Гриффиндорка обошла парня, который кажется, чуть ли не впервые в жизни застыл от удивления. Он даже не задумывался над тем, как чувствует себя Грейнджер. Драко привык думать о себе, и очень редко волновался о чувствах и эмоциях других.       Отлично, теперь он разозлился. Разозлился на себя. Но выльется этот гнев точно на кого-то другого, и ни один здравомыслящий человек не хотел бы оказаться на этом месте.       Когда Малфой вышел в коридор, Гермионы уже нигде видно не было. Тем лучше, а то она стала бы невольным свидетелем сцены, которую ей видеть не стоит. Зато мисс Паркинсон очень не вовремя решила пойти там, где не стоило бы. На губах Драко появилась зловещая ухмылка, от которой шли мурашки по телу.       — Пэнс! — позвал он однокурсницу.       Слизеринка обернулась, услышав знакомый голос. Она изогнула одну бровь, но всё же подошла к блондину. Чего она ожидала? Того, что он как раньше затянет её в пустой класс, наложит запирающее заклинание, заставит наклониться, ложась грудью на парту, с силой накрутит её волосы на кулак и заставит до неприличия громко стонать его имя. Но этого больше не произойдёт.       — Что такое, Малфой? Соскучился? — изогнула одну бровь девушка, подходя вплотную к Драко.       — Ты даже не представляешь, насколько. — Слизеринец наклонил голову немного в бок, в своей привычной манере. Так, как хищник изучает свою жертву.       Его глаза, Мерлин, они будто потемнели на пару тонов и казались такими холодными… Такими безжалостными. Паркинсон заметила это и хотела попятиться, но одним лёгким движением руки Малфой впечатал её в стену, от чего та приложилась затылком. Девушке стало трудно дышать, когда тонкие аристократические пальцы Драко с силой сомкнулись на её шее.       — Ты серьёзно думала, что я не узнаю? — злорадно усмехнулся блондин, мотнув головой и откидывая платиновую чёлку. — Я скажу тебе один раз, Паркинсон. Но советую запомнить. Никогда больше не смей трогать Грейнджер.       Парень говорил тихо, но это казалось ещё более угрожающим. Он был до ужаса спокойным. Это заставляло кровь в жилах застывать от страха. Пэнси хватала воздух ртом, хотя это казалось бесполезным. Она была как рыбка, выброшенная на сушу. Малфой опустил руку, давая девушке вздохнуть. Та сразу же закашлялась, еле устояв на ногах.       — А если нет? — хрипло спросила Пэнси. — Если я не перестану задевать твою Грязнокровку?       Опрометчивое решение. Драко хватило секунды, чтобы его пальцы снова сомкнулись на тонкой девичьей шее. В глазах горела злость, ненависть и что-то ещё… Что-то, что Паркинсон раньше не замечала. Это была тьма. Тьма, которая могла поглотить без остатка.       — Тогда я убью тебя. — будничным тоном ответил волшебник, непринуждённо пожав плечами. На губах заиграла привычная надменная ухмылка. — Мне это ничего не стоит, Пэнс. Но очень бы не хотелось марать о тебя руки.       — Ты не сможешь, Драко. Я знаю тебя. Ты не сможешь. — еле слышно сказала девушка, пытаясь усмехнуться.       И это стало её очередной ошибкой. Драко тихо и гортанно рассмеялся, отпуская шею брюнетки. Он словно издевался над ней этим смехом. Но в один миг всё изменилось. Малфой выпрямился в спине, а лицо его стало непроницаемым. Ни одной эмоции. Только снова этот пугающий взгляд.       — О, милая, ты меня не знаешь. — покачал головой блондин, начиная закатывать левый рукав своего пиджака, сразу с форменной рубашкой. — Видишь ли, Пожирателям смерти даже весело убивать тех, кто их раздражает. А ты меня раздражаешь. И вот так забавное стечение обстоятельств, я — грёбанный Пожиратель смерти.       Он резко показал ей метку на своём предплечье. Паркинсон закрыла себе рот рукой, только чтобы не закричать. Страх. В её глазах был чистый, неподдельный страх. А Малфою только это и надо. Слизеринка быстро протиснулась между блондином и стеной, убегая как можно дальше по коридору.       — Она может выдать тебя. — сказал Забини, выходя из-за колонны, засунув руки в карманы брюк.       — Нет. Она меня боится. — усмехнулся Драко.       Блейз согласно кивнул, оценивая ситуацию. Паркинсон и правда слишком трусиха для того, чтобы раскрыть Малфоя. Но темнокожего Слизеринца всё же немного удивило, что друг сказал это девушке. Хотя нельзя отрицать — метод оказался действенным.       — Вы поговорили? Ну, с Гермионой. — приподнял одну бровь Забини, демонстрируя свою заинтересованность, когда оба парня двинулись в сторону Большого зала.       — Что-то вроде того. — неопределённо повёл плечами Драко. — Она разозлилась, что мне нужно время разобраться.       — Храни меня Салазар! — закатил глаза Блейз. — Почему я вообще дружу с таким идиотом?       — Я красавчик. — в шутку ответил блондин, толкая друга локтём.       — Можно подумать меня это заботит. — усмехнулся волшебник. — Конечно, она разозлилась. Малфой, ты поцеловал девушку и потом заявил, что нихера не понимаешь. Даже я всё понимаю! Ты нравишься ей. Это очевидно, так как она вообще терпит такого мудака и пока не убила. Тебе нравится она. И опять же, это очевидно, так как ты бегал и спасал её, а только что чуть не задушил девку с которой раньше спал. Забейте оба на свои загоны и будьте уже вместе.       — Но… — попытался возразить Драко.       — Никаких, блять, но! Я вам не крёстная фея с розовой волшебной палочкой. — перебил его Забини. — Жизнь слишком коротка, чтобы долго думать, друг.       Блондин задумался. И опять этот засранец прав. У Блейза что, талант такой? Но спорить с ним было сложно. Да и подвешенное чувство неопределённости — хуже не придумаешь.              Вечер наступил как-то неожиданно быстро. Драко пытался заставить себя заниматься, сидя над учебником по ЗОТИ в своей комнате. Но попытки были тщетны. Как тут неожиданно перед ним появился патронус выдры и заговорил голосом Грейнджер:       — Профессор Снейп идёт к директору. Это то, что нам нужно. Встречаемся через пять минут у кабинета Дамблдора.       Малфой просто офигел. Пять минут?! Да ему же бежать через весь Хогвартс. Но, несмотря на всё своё возмущение, блондин всё же быстро подорвался и побежал. Неплохая такая тренировка, однозначно не хуже, чем на поле для Квиддича.       — Ты долго. — хмыкнула Гермиона, которая уже ждала Слизеринца.       — Я задержался на минуту. — сквозь зубы ответил Драко.       Неловкость повисла буквально на секунду, но потом Гриффиндорка просто кивнула. Они поняли друг друга без слов. Чтобы прояснить ситуацию, им нужно поговорить сразу со Снейпом и Дамблдором. Вместе.       Ещё раз переглянувшись, ребята зашли в кабинет директора Школы Чародейства и Волшебства. На них тут же уставилось две пары глаз. И если Альбус смотрел совершенно спокойно, то Северус скользнул по ученикам крайне недовольным взглядом.       — Мистер Малфой. Мисс Грейнджер. — резюмировал седовласый волшебник. — Что вас привело?       — Добрый вечер. — учтиво кивнула Гермиона. — Мы хотели бы…       — Во что вы нас впутали? — без лишних церемоний спросил Драко. — Вы, директор, в курсе, что я Пожиратель. А вы, профессор Снейп, один из приближённых к Тёмному Лорду. В первый день учебного года, мы с мисс Грейнджер получили примерно одинаковые «просьбы». В целом, думаю, суть нашего визита вы уловили.       Малфой даже не пытался быть вежливым и сдержанным. Он злился. Больше всего парень ненавидел, когда его водят за нос и держат за глупца, коим он не является.       Снейп не скрывал своего презрения, тяжело вздохнув и закатив глаза. А вот Дамблдор и вовсе не удивился. Он знал, что так всё и будет, поэтому мужчина не торопясь отпил свой чай, указывая на два кресла перед своим столом, приглашая ребят сесть.       — Да, мистер Малфой, Вы всё верно сказали. — согласился директор. — Но намерения у нас были благими. Были и есть.       Следующих двадцать минут Дамблдор прояснял всю ситуацию. Конечно же, Драко был не в восторге, мягко говоря. Но Гермиона всеми силами пыталась успокоить его каждый раз, когда тот был на грани того, чтобы взорваться. Удивительно, но это заметил Снейп. И не сказать, чтобы он был от этого в восторге. Северус считал, что именно сейчас чувства могут сильно помешать Малфою здраво мыслить и принимать решения с холодным рассудком.       — Как вообще он мог выжить? — прищурился блондин, когда узнал о Сириусе. — Моя тётя никогда не допускает таких промахов.       — Мы знаем. — со скучающим видом сказал Снейп. — И пытаемся выяснить, что она задумала.       — Судя по всему, выходит не очень. — цокнул языком Драко.       — Наверное, потому, что мы тут не прохлаждаемся, мистер Малфой. — так же цокнул Северус.       — Кстати, Сириус сейчас работает над уничтожением одного из крестражей Волан-де-Морта. — сообщил Альбус, повергая в шок всех собравшихся. Но если Гермиона от удивления округлила глаза, то Драко и Снейп лишь пристально посмотрели на директора.       — Профессор, я не думаю, что уместно обсуждать это прямо сейчас. — предупреждающе сказал декан Слизерина.       Гермиона слышала о крестражах, но лишь потому, что ещё давно Гарри уничтожил дневник Тома Реддла. А он, как уже известно, был крестражем Волан-де-Морта. Но… девушка думала, что он один.       — А разве он не один? Дневник… — неуверенно сказала девушка.       — К сожалению, нет. — покачал головой директор. — Их три. Дневник, который мистер Поттер уничтожил зубом Василиска. Кольцо Марволо Мракса, над уничтожением которого и работает мистер Блэк. И медальон Слизерина, но мы ещё ищем его.       — Не хочу Вас расстраивать. — хмыкнул Малфой, вальяжно откинувшись на спинку кресла. — Но крестражей семь. Я не знаю, что они из себя представляют, но Тёмный Лорд разделил свою душу на восемь частей. Семь крестражей, и последняя, восьмая часть души в нём самом. Тётя Белла рассказывала мне это.       — Я никогда этого не слышал. — брови Снейпа взлетели вверх, пока Гермиона отходила от шока, а Дамблдор окунулся в размышления.       — Видимо, Беллатриса более… приближена к Лорду, чем Вы, профессор. — Драко не смог скрыть ухмылку.       Северус закатил глаза, хоть он и не хотел быть настолько близок с Волан-де-Мортом. Вообще, он бы предпочёл не иметь ничего общего с Тёмным Лордом. Но жизнь распорядилась иначе.       — Что ж… Это всё усложняет. — задумчиво произнёс директор Хогвартса.       — Я поговорю с тётей. Может быть, она расскажет больше. — предложил Слизеринец. — Но я только на прошедших выходных был в Мэноре. Нужно немного подождать. Белла безумна, но не глупа.       — Да, это верно. Поговорите с ней перед следующим собранием. — кивнул Северус. — И разумеется, весь наш разговор не должен выйти за пределы этого кабинета.       — Это опасно, Драко. — покачал головой Альбус. Он снова перешёл на «ты», а это некий негласный способ показать своё расположение и поддержку. — Мы пытаемся вытянуть тебя из всего этого, а не подтолкнуть к эпицентру.       — При всём моём уважении, профессор Дамблдор, но я уже Пожиратель смерти. — пожал плечами парень. — И нам пора.       Он кивнул Гермионе, давая понять, чтобы та поддержала его. Гриффиндорка поднялась и попрощалась с магами, уходя вместе с блондином. Только оказавшись за пределами кабинета директора, девушка смогла выдохнуть. Она снова получила больше информации, чем собиралась.       — Разделить душу на восемь частей. Какой человек вообще на такое способен? — закусила нижнюю губу шатенка.       — А он не человек, Гермиона. — достаточно равнодушно ответил Драко. — И я подозреваю, что никогда им по-настоящему не был.       Они шли по просторному коридору школы молча. Каждый обдумывал всю сложившуюся ситуацию. Ребята даже забыли о своих недомолвках. Что очень странно, учитывая эгоизм первого и упрямость второй.       — Мне не нравится то, что ты собрался делать. — честно сказала Грейнджер.       — Перекинуться в покер с Блейзом? — ухмыльнулся Слизеринец, стараясь уйти от разговора. — Не переживай, я всегда выигрываю.       — Я не про это, Драко. — закатила глаза Гермиона. — Я про…       Девушка не успела закончить предложение, так как они с Малфоем завернули за угол и чуть ли не врезались в Гарри и Рона. Ситуация, хуже не придумаешь. Хотя… Слава Годрику, друзья застали их не за поцелуем сегодня днём в пустом классе.       — Поттер, Уизли. — ухмыльнулся Драко, смотря на лица Гриффиндорцев. — Ищите романтику в вечерних прогулках? Не в моём стиле осуждать, но…       — Заткнись, Хорёк. — перебил его Рон, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься с кулаками.       — Ох, какая же деревенская грубость. — закатил глаза блондин.       — Перестаньте. — вмешалась Гермиона, пока всё не зашло слишком далеко.       Последнее, что она сейчас хотела — это ссориться с кем-то из них троих. Или чтобы парни устроили драку. Волшебница сжала двумя пальцами свою переносицу, стараясь подобрать правильные слова. Она даже не заметила, насколько близко к Драко сейчас стоит. Зато это заметили Гарри и Рон.       — Гермиона, что ты делаешь с ним? — Уизли едва ли не перешёл на крик, покраснев от злости как рак.       — У нас свидание, рыжее недоразумение на ножках. — со скучающим видом ответил Малфой быстрее, чем шатенка вообще успела сообразить. — Вот, думали в какой бы кабинет пойти для поцелуя на ночь.       — Ах, ты ж мерзкий… — Рональд кинулся на Слизеринца, но Поттер словил его за локоть. — Отпусти!       — Рон, он провоцирует тебя! — брюнет попытался урезонить друга, пока Гермиона стукнула Малфоя в плечо.       — Да, послушай своего Шрамоголового. Иногда он соображает лучше тебя. — губы Драко снова тронула коварная ухмылка. — Хотя, кто угодно соображает лучше тебя. Но справедливости ради…       — Драко, хватит! — не выдержала Гермиона. — Просто успокойся.       То, что она обратилась к их врагу по имени, резануло слух Рона и Гарри. Они оба посмотрели на подругу. Поттер с немым вопросом, а Рон с диким разочарованием. Зато Малфой действительно закрыл рот, что крайне удивительно.       — Как мило. — фыркнул Уизли, вырвав свою руку из хватки Поттера. –А вы уже успели переспать? Хотя, не думаю. Так бы он тебя уже бросил. Малфой же не будет встречаться с Грязнокровкой.       Даже не понятно, кого слова Рона удивили больше. Гарри, Гермиону или его самого. Он слишком поздно понял, что сказал. А Грейнджер пришлось закусить внутреннюю сторону щеки лишь бы не расплакаться. Больно. Было действительно больно услышать это от близкого человека.       Наверное, даже в подземелье Слизерина было слышно, как сейчас скрипнули зубы Малфоя. Он всегда старался подавлять свои эмоции. Но этот проклятый Уизли перешёл черту. Он посмел задеть Гермиону.       Секунда. Вторая. И кулак Драко уже со всей силы ударяется о нос Рона. Грейнджер вскрикнула от неожиданности, а Гарри дёрнулся. Уизли же упал на каменный пол.       — Если ты ещё раз это повторишь, я отправлю тебя поздороваться с твоими мёртвыми недалёкими родственничками. — сказал блондин, одёргивая манжет на своей рубашке.       — Не надо, пошли. — Гермиона умоляюще посмотрела на Малфоя и потянула его за руку к лестнице, пока Поттер помогал встать другу.       Честно? Даже Гарри сейчас был согласен с Драко. Чуть ли не впервые в жизни! Он считал, что Уизли не имел права так говорить о Гермионе. Парень и сам это понимал, но в гневе говорил первое, что приходило ему в голову.       — Я с ним ещё не закончил. — недовольно фыркнул сероглазый, спускаясь вместе с волшебницей.       — Пожалуйста, Драко, давай просто не будем сейчас об этом. Мне… Мне и так больно. — тихо выдохнула девушка, останавливаясь в пролёте между этажами.       — Именно поэтому я его и ударил. — закатил глаза Слизеринец.       — Ты сломал ему нос. — подметила Гермиона, делая вывод по окровавленному лицу друга, которое успела заметить перед уходом.       — Я так и планировал. — пожал плечами Малфой. — Тебе не нравятся мои методы, а мне не нравится то, что вылетает из его рта.       — Думаешь, мне нравится? — изогнула бровь Гриффиндорка. — Но заметь, ты и сам называл меня так же.       — Это было раньше! — поднял указательный палец вверх Драко. — До того, как… Сама понимаешь.       — Понимаю, но факт остаётся фактом. — слегка улыбнулась девушка. — Мне надо в башню Гриффиндора. Скоро отбой и…       На самом деле, Грейнджер просто хотела быстрее оказаться в спальне, чтобы дать волю слезам. А то если она сделает это при Драко, то к утру на Роне живого места не останется. И не факт, что останется сам Рон. Слизеринец только и успел, что нахмуриться прежде, чем девушка оставила его одного. Конечно же, Малфой понимал, что Гермионе нужно успокоиться и привести мысли в порядок. Но от чего-то ему не хотелось отпускать её от себя. Пнув ногой перила старой лестницы, юный волшебник направился в гостиную Слизерина. У него появилось то, чем можно поделиться с Забини.              Гермиона буквально влетела в спальню и плюхнулась на кровать, лицом в подушку. Живоглот недовольно мяукнул, так как его потревожили, а Джинни посмотрела на подругу с полным недоумением.       — Гермиона? Что случилось? — рыжеволосая отложила книгу и тут же присела на край кровати Грейнджер, поглаживая ей по спине.       Девушка ничего не отвечала, лишь хаотично подрагивая плечами. Джиневра тут же догадалась, что дело либо в Малфое, либо в Роне с Гарри. Она знала, что сегодня Поттер послушался её и помирился с Гермионой. А значит… Что-то мог начудить её дорогой брат.       — Гермиона Джин Грейнджер! Быстро перестань рыдать и объясни мне что происходит! — строгим тоном, который переняла от матери, сказала Уизли. — Кто виноват? Малфой? Рон?       — Оба хороши. — всхлипнула девушка и оторвала голову от подушки, поворачиваясь к подруге. — Драко провоцировал и злил их с Гарри. А Рон… Мерлин, он назвал меня Грязнокровкой рассуждая, спала ли я с Малфоем.       — Вот же ж сукин сын! — подорвалась на ноги Джинни, забыв, что говорит о собственном брате. — Да я его в пыльцу сейчас сотру!       — Драко уже сломал ему нос. — хмыкнула Гермиона, садясь на кровати и подтягивая ноги к себе.       — И правильно сделал! Не думала, что буду хвалить грёбанного Малфоя, но это так. — вздохнула Уизли с снова опустилась рядом с Грейнджер. — Он тебе нравится, да?       — Годрик, только не начинай хоть ты отчитывать меня, за это. — вместо ответа сказала Гермиона. — Я сама понимаю, как это выглядит. Но это просто так. И я сама в шоке, правда!       — Я не осуждаю. — подняла перед собой руки волшебница. — Знаешь, бабуля всегда говорила мне, что сердце само знает, кому его любить. И если у вас это взаимно, то пошли всё к чёрту и будь счастлива. Я не фанат Мал… Драко, но я знаю, что ты не полюбишь того, кто этого не достоин.       Этого Грейнджер точно услышать не ожидала. И оказывается, очень приятно выговориться. Пусть она и не рассказала Джинни всё, но этого было достаточно. Шатенка не сдержалась, потянувшись и заключив подругу в объятия.       — И так, как он целуется? — ухмыльнулась Уизли.       — Джинни! — рассмеявшись и слегка покраснев, Гермиона ударила её маленькой подушкой.       — Что? Это же Малфой! Каким бы придурком он не был, покажи мне девочку в Хогвартсе, которая не считает его красавчиком. — так же рассмеялась Джиневра.       — Хорошо. Я бы даже сказала, очень хорошо. А может и отлично. — ещё сильнее покраснела Грейнджер, вызывая у сидящей рядом девушки новый приступ смеха.              На этот раз Драко даже не удивился, увидев Гермиону у подножья винтовой лестницы в Астрономической башне. Они оба приходили сюда, когда хотелось подумать. Но сегодня их привела надежда. Надежда, что они встретятся тут снова.       — Нам пора договариваться о встречах, чтобы не сталкиваться только случайно. — слегка улыбнулся Малфой, опираясь рукой о железные перила.       — Наверное договоримся, когда ты поймёшь, чего хочешь. — хмыкнула Гермиона, стоя на пару ступенек выше, что позволяло ей быть почти на уровне с Драко.       — Салазар. — закатил глаза блондин с тяжёлым вздохом. — Я знаю, чего хочу. Просто… Просто я дурак, хорошо? Прости меня.       Эти слова удивили девушку. Драко Малфой сейчас действительно извинился? И сам назвал себя дураком? Мерлин, да завтра наверное пойдёт град, размером с кокос.       — Я подумаю, Малфой. — ответила девушка, безуспешно пытаясь скрыть улыбку.       — Опять забыла, как меня зовут? — ухмыльнулся парень, сокращая между ними расстояние до минимума.       Гермионе становилось сложнее дышать от того, что он снова был так близко. Иногда она ненавидела себя за то, как непростительно реагирует на блондинистого Слизеринца. Но, увы и ах, ничего не могла с собой поделать.       Драко продолжал ухмыляться, только сильнее смущая кареглазую. И одному Мерлину известно, насколько ему это нравилось. Парень заправил одну прядь мягких каштановых волос ей за ухо, опаляя нежную кожу своим дыханием.       — Я так понимаю, что ты всё же уже разобрался? — тихо спросила девушка, боясь лишний раз сделать вдох.       — Разобрался. — слишком соблазнительным низким голосом сказал Малфой, заставляя мурашки бегать по коже Гермионы. Конечно же, он снова не упомянул того, что привести мысли в порядок ему помог «пинок» от Забини.       — И к каким выводам ты пришёл? — не унималась Грейнджер, заставляя Драко закатить глаза.       — Почему у тебя всегда так много вопросов? — вздохнул Слизеринец. — Я же сейчас тут. Разве не понятно?       Но Гермионе нужно было знать точно. Эта жуткая необходимость не давала ей спокойно жить. А Драко просто не мог сказать это сам. Парню казалось, что если он скажет Грейнджер, что влюблён в неё, то это уберёт его последнюю защиту, через которую она ещё не пробилась.       — Ладно. Давай так. Я тебе нравлюсь? — слегка дрожащим голосом спросила шатенка, словно догадываясь, что ему сложно признаться самостоятельно.       — Да. — со вздохом ответил Малфой.       Это ещё не полноценное признание, но уже первый шаг. Он научится доверять ей своё сердце, как уже доверил свои тайны. А она научится понимать его без слов.       Драко потянулся и поцеловал Гермиону. Уже не осторожно, словно пробуя её на вкус, а уверенно, если не сказать властно. Кажется, что ему теперь спокойно не живётся без её поцелуев. С другими девушками так не было. Никогда.       — Можно тебя кое о чём попросить? — неуверенно спросила девушка, оторвавшись от Малфоя.       — Ну, попробуй. — усмехнулся сероглазый, оставив на губах Гриффиндорки ещё один короткий поцелуй, но чувствовал, что эта просьба ему не понравится.       — Не трогай больше Гарри и Рона. — сказала Грейнджер, слыша недовольное цоканье языка. — Я знаю, что они бывают невыносимы. Но и ты хорош. Не пропускаешь возможности их задеть.       — Я могу только пообещать, не трогать их первым. Ну… Не делать этого часто. — коварно усмехнулся Драко.       — Это уже не плохо. — тоже улыбнулась Гермиона, обвивая шею Слизеринца руками.       Они оба делали огромные усилия над собой, чтобы быть сейчас рядом. Но это стоило того. Это стоило всего. Никто не обещал, что будет просто. Но когда «просто» было чем-то действительно стоящим?