Тонкс, просто Тонкс

      — Аврор Тонкс прибыла! — невысокая девушка с ярко-розовыми, как жвачка, волосами вошла в кабинет, ударившись о стульчик, стоящий прямо напротив рабочего стола главы Аврората — Руфуса Скримджера. Жёлтые глаза за стеклами очков в тонкой проволочной оправе смотрели пристально. Но девушка не выглядела напуганной или скованной. Она улыбалась, демонстрируя ямочки на щеках, а цвет волос становился всё ярче и ярче, уже больше напоминая фуксию.       — Где указание о переводе? — спросил Скримджер. Девушка быстро протянула изрядно мятую справку, едва не сбив статуэтку гриндилоу на столе.       — Нимфадора Тонкс, — прочитал Руфус.       — Тонкс, просто Тонкс, — быстро поправила она. Он взглянул на неё поверх справки и продолжил:       — Нимфадора, у вас хорошие проходные баллы, — Тонкс слегка скривилась, когда её просьбу проигнорировали. На лице выступили красные пятна. И были они заметны куда сильнее, чем положено.       Но Руфус продолжал игнорировать, просматривая краткую характеристику, результаты вступительных и проходных экзаменов, практик. Под конец, когда пятна на лице Тонкс стали ещё больше, он кивнул:       — Испытательный срок — месяц, а потом зачислим в штат, если справитесь, аврор Нимфадора.       — Да, сэр! — она выпрямилась и кивнула.       Кофе был горьким. И без молока. Потому что в отделе борьбы с тёмной магией и вообще всем темномагическим — в народе Аврорат — все были так заняты, что абсолютно некому было сходить за ним. Впрочем, до этого отправляли нового стажёра — Нимфадору Тонкс. Но сейчас она изображала настолько великую заинтересованность в раскладывании стопки отчётов по годам, что все довольствовались исключительно горьким и совершенно отвратительным кофе.       Нимфадора уже неделю была в Аврорате. Как только последние — воистину драконьи — экзамены были сданы, она тут же получила назначение в желанный отдел. И Тонкс была уверена, что скоро будет рыскать по Лондону, его окрестностям и вообще по Англии в поисках Пожираталей Смерти, лютых чёрных магов, открывать сложные дела и ощущать, как бешено бежит кровь по сосудам. Но… Она неделю разносила кофе и перебирала отчёты, начиная с восемнадцатого века. Первые два дня её волосы воинственно искрились розовым, фиолетовым, но с каждым днём цвет становился бледнее, а сама она — прозрачнее.       Руфус Скримджер словно и не замечал, что его новичок начинает вянуть, а небывалый энтузиазм куда-то утекает. Руфус вообще сомневался, что со стажёром ему повезло. За неделю она успела посшибать все углы столов в его кабинете и в общем просторном кабинете их отдела, неизменно скрипела стульями, а один раз и вовсе пролила кофе на отчёт о говорящих туфлях графини Гюнтерской, почившей в середине восемнадцатого века.       Нимфадора была неуклюжей, шумной и неловкой. Она ходила, скрипя подошвами высоких сапог, громко отодвигала стул и, пока работала, из её угла постоянно слышались то шорох, то стрекотание, то цоканье, а иногда фырканье и хихиканье.       Руфус Скримджер получил кличку «старый лев», потому что в густых каштановых волосах уже была серебристая проседь, потому что за всё время своего руководства он успел пережить многое и выловить множество преступников, потому что мог сказать, всего лишь раз глянув на новобранца: выйдет из него хороший аврор или нет.       Из Нимфадоры Тонкс хорошего аврора явно не выйдет.       И Руфус ждал момента, когда истечёт месяц и можно будет пока ещё «аврора Тонкс» перевести в другой отдел.

***

      Нимфадоре казалось, что этими отчётами никогда и никто не занимался. Каждый раз, когда она заканчивала очередную стопку, на столе появлялась новая, ещё больше прежней. Истории о потерявших контроль вещах, о волшебниках, которые стали жертвами собственных неудачных заклинаний, о безумных магах, которые выбирали себе фамильяров. Англия конца восемнадцатого века представлялось более магической, чем сейчас, а ведь именно в современности миру пришлось столкнуться с Гриндевальдом, а теперь и с Тёмным Лордом.       Тонкс было одновременно и смешно, и скучно всё это читать. Иногда она просматривала отчёт по диагонали, чтобы выяснить время события и о каком преступлении идёт речь, и тогда можно было писанину переложить в один из отсеков. Например, заколдованные башмаки, заставившие своего хозяина танцевать до смерти, в раздел смертей по неосторожности из-за вышедшего из-под контроля заклинания. А обезглавленного с помощью зачарованного шнурка рыцаря королевы — в убийства.       Иногда ей попадались совсем пустяковые дела. Дело об убегающем шкафе, который становился невидимым и перемещался всякий раз, когда к нему подходил его хозяин, или отчёт о пропавшем колье герцогини и фаворитки королевы Анны — Сары Черчилль. Колье было сказочно дорогим, его камни переливались и светились, как «солнце, звёзды и луна вместе» — писал некий Кроуфорд, который помогал в расследовании. И исчезло оно прямо из шкатулки, несмотря на все охранные чары. Найти его «по воле рока, самого Мерлина и велению Фортуны» не удалось.       Таких отчётов было больше всего. Аврорат в мечтах представлялся совсем иным, на деле же он недалеко ушёл от отдела, в котором уже столько лет трудился Артур Уизли — тут тоже были всякие неудачно заколдованные вещи, но страдали от них волшебники, а не магглы.       Нимфадора вытянула ноги под столом, задев стульчик сидящего впереди. Парень с каштановыми завитушками недовольно взглянул на неё через плечо. Она улыбнулась. А кончик её носа превратился в смешной миниатюрный поросячий пятачок. Парень удивлённо приподнял брови, а потом громко фыркнул, пряча смех. Тонкс улыбнулась и вернулась к очередной порции занимательных историй про то, как весело было быть аврором в восемнадцатом веке, но как скучно теперь в двадцатом.       На перерыве её неожиданно отвлекли. Парень с завитушками поставил на стол кружку кофе. С молоком.       — За пятачок? — Тонкс шутливо приподняла одну бровь.       — За знакомство. Мэтт, — он приподнял второй стакан и подмигнул.       — Тонкс, — она протянула руку. Мэтт с лёгким удивлением её пожал.       — И как тебе впечатления от работы в Аврорате?       — Тролль, — её волосы приобрели болотный оттенок. На лице появились салатовые пятна, а уши на кончиках заострились, как у эльфов.       Мэтт огромными глазами следил за мгновенными превращениями. Светло-серые глаза были огромными, а на лице читался нескрываемый восторг.       — Мерлин! Впервые вижу метаморфа! — он ближе подтянул свой стул и сел на него, продолжая следить за тем, как пятна с её лица исчезают, а волосы приобретают уже более знакомый ярко-розовый цвет. — Это ведь так полезно на миссиях. Никаких тебе отвратительных обороток, которые принимаешь каждый час, и прочих заклинаний и зелий.       — Да, видишь, какая необыкновенная полезность, — Тонкс указала на новую материализовавшуюся стопку.       Мэтт кисло улыбнулся, отхлёбывая кофе. Нимфадора притянула к себе кружку, с наслаждением вдыхая коричный аромат       — Сначала у всех так, потом будет лучше, — попытался приободрить её Мэтт.       — Правда? — Нимфадора недоверчиво посмотрела на него.       — Да. Правда, есть те, кто так и остаются перебирать отчёты, — кофе приятно грел руки, — считают, что это совсем неплохо. Никакой опасности. А многие этого как раз и хотят.       Нимфадора оглядела помещение. В отличие от кабинета Руфуса Скримджера, который был совсем небольшой, заставленный разными защитными артефактами и статуями фантастических существ, тут было просто просторное помещение с рядами столов. Зачарованные окна показывали вид на одну из главных лондонских улиц: картинка никогда не менялась — всё то же серо-белое небо, недалеко Тауэрский мост. У элитных авроров были свои кабинеты, но стажёры, новички или просто рядовые работали здесь.       — Меня такое не устраивает, — сказала она. — Я не для этого сдавала драконий экзамен по слежке и три года варила разные вонючие зелья, проверяя каждое на себе.       — И что ты будешь делать? — Мэтт лукаво прищурился.       — Докажу, что я очень полезна. Незаменима даже! — волосы приобрели сочный клубничный цвет. Они стали длиннее, теперь опускаясь намного ниже плеч, а радужка приобрела золотой оттенок. Нимфадора стала походить на тех ведьм, которых в красках описывали авроры в этих дурацких отчётах. По крайней мере тогда волшебницы любили разыгрывать магглов, принимая облик мифических женщин, устраивая представления во время мнимого сожжения.       — Хорошо, — Мэтт кивнул, допивая кофе и одним движением указательного пальца превращая стаканчик в горстку мерцающей пыли. — Тогда тебе надо убедить в этом старого льва — Руфуса Скримджера. Иначе перебирать тебе отчёты со времён Мерлина и до конца жизни.       Тонкс хмыкнула.