Тонкс, просто Тонкс

      Тонкс пришла в Аврорат на следующий день. Блистательно раскрытое дело, как оказалось, не предоставляло мгновенного выходного. До конца стажировки оставалась неделя. И далеко не факт, что Нимфадору после всех её промашек, ошибок зачислят в штаб только из-за одного удачного дела.       — Вот если бы их было два, — говорила на обеде она Мэтту.       — Раскрой, кто тебе мешает, — фыркнул он, откусывая от булочки. — Например, про шайку воров.       — А как? — Тонкс уныло посмотрела на свой пончик.       — Не знаю.       — Но ты аврор же!       — И ты тоже.       — Пока ещё нет, — Тонкс вздохнула.       Мэтт съел булочку и отряхнул руки. Он поднялся и посмотрел на напарницу.       — Вновь устрой мозговой штурм. Вдруг опять озарит, — Мэтт дружески взлохматил её волосы и улыбнулся. У Тонкс снова были ярко-розовые волосы. Только намного короче, чем обычно. Они едва прикрывали уши. — Если хочешь можем, вместе отправиться и пройтись по этим переулкам.       — Да! — радостно вскочила Нимфадора.       — Тогда сразу после отчётов.       Но прогулка ни по Косой Аллее, ни по Чёртову переулку не дала ничего. Кругом люди: взрослые, подростки, дети. Они бесцельно бродили мимо магазинчиков, кафе.       Погода в Лондоне стала резко портиться. Всё чаще шёл холодный дождь. Лето уходило, и Тонкс с сожалением смотрела на разноцветные зонтики, за которыми пряталось всё больше и больше народу. Теперь летать не получится точно.        Нимфадора грустно изучала серое небо.       Флёр на письмо ответила коротким, ничего не значащим словом: «Понимаю». А за ним шло ещё более серое и безразличное: «Всё хорошо». Её прошлое, которое Тонкс прятала в ящике комода, было самым настоящим сгустком света и тепла. В нём Флёр спрашивала о её самочувствии и просила беречь себя. И трудно было верить, что между этими двумя письмами не бесчисленные годы, а несколько дней.       Нимфадора даже, осмелившись, пришла в Гринготтс, где незнакомая волшебница сказала, что мисс Делакур очень занята и не может принять гостью. Тонкс ушла. И её волосы всю дорогу до дома были такого же серого цвета, как осеннее небо в Лондоне, как вода в Темзе.       На Гриммо, 12 Сириус веселел с каждым днём: скоро приедет Гарри. Тонкс слушала его так же рассеянно, как и всех остальных.       Ей надо было увидеть Флёр. Очень. Это было важно. Сказать ей…        По трансфигурации у Нимфадоры было уверенное «Выше ожидаемого». И этого вполне хватало, чтобы наколдовать несколько бумажных мышек и наблюдать за тем, как они носятся друг за другом. Мэтт, как обычно, сидящий впереди неё, следил за напарницей, подперев голову рукой.       — Иссяк боевой дух? — спросил он, когда одна из мышек спряталась за горой с отчётами.       — Нет. Это всё из-за осени, — пожаловалась Тонкс. — Она совсем скоро.       — Ну и что?       — Холодно, дождливо, — даже зачарованное окно показывало такой же унылый пейзаж.       — И? Это Лондон. Тут двести дней в году идёт дождь. Но это не так плохо, — Мэтт вытащил мышку из её укрытия.       — Разве? — Тонкс легла щекой на бумаги и уставилась на то, как напарник играл с бумажными мышами.       — Конечно. Ты ведь решаешь, хорошо это или плохо.       Плохо было сбежать, хорошо — целовать Флёр и танцевать с ней в её гостиной-спальне. Плохо — лежать на бумагах, которые потом сдавать, не раскрывать дело, хорошо — быть аврором, который раскрывает каждое своё дело. Плохо — хандрить, хорошо — брать и делать то, что ты должен.       Тонкс села прямо и вздохнула.       — Это тяжело.       — Конечно, — Мэтт отпустил мышек. — Но тяжело вообще всё.       Флёр снова не захотела её видеть, когда Нимфадора пришла в Гринготтс. Был четверг. И оставалось всего пара дней.       Нимфадора не стала просить позвать её, а, затаившись в углу, ждала, когда француженка выйдет и будет проходить мимо.       Так и случилось. Флёр вышла из своей кабинки с несколькими папками и стала идти в сторону главного помещения. Тонкс резко схватила её за локоть. Вскрикнувшая от испуга француженка тут же сердито уставилась на неё, когда узнала Тонкс.       — Ты меня напугала, — Флёр зло сверкнула глазами. Но Нимфадора не отшатнулась, не отпустила.       — Я хочу поговорить, — твёрдо сказала она.       — Я занята, — Флёр дёрнулась, пытаясь освободиться. — Позже.       — Ты игнорируешь меня, — Нимфадора смотрела в упор. Флёр застыла. Она отвела взгляд и сильнее прижала к себе папки свободной рукой. — Пожалуйста, выслушай меня, — в голосе появилась мольба. Это было важно, безумно важно. И Тонкс верила, что не только для неё.       Флёр молчала. Она вновь дёрнулась, освобождая руку.       — Я сейчас занята, — не глядя на неё, сказала Флёр и ушла.       Тонкс с силой сжала кулаки и вышла из банка, чуть не сбив с ног какого-то гоблина. Она угрюмо шла по улице, сталкиваясь с разными волшебниками, но полностью игнорируя летящие вслед возмущения. Дойдя до сырой скамейки, Тонкс села, скрещивая руки на груди.       Ещё не осень. Нет. Обязательно должны быть тёплые дни. И тогда можно летать. В самом Лондоне много ограничений на использование волшебного транспорта. Но за его пределами — поля и леса. Если бы только Флёр выслушала её…       Носились дети. Скоро в школу. Многие из них уже получили заветные письма из Хогвартса. Кто-то даже впервые узнал о волшебном мире. Тонкс смотрела на них. Таких детей было легко узнать. Они жались к своим родителям, крепко держали их руки. На них были простенькие брючки или шортики. Но глаза у них сверкали. Например, как у того мальчика, что стоял сейчас у входа в магазин мадам Малкин. Такие же простые серые штанишки, тонкая клетчатая курточка на тесёмках. И взгляд — затравленный, напуганный, жадно ищущий. Наверное, потерялся.       — Секундочку, — Тонкс застыла. Мысль молнией пронеслась через всё тело разрядом. Она поднялась и на несгибающихся ногах подошла к мальчику.       — Не бойся меня, — сказала она, медленно протягивая руку к ребёнку, дёрнувшемуся в сторону. Мальчик шумно сглотнул. — Ты тут один? — отрицательный кивок. — Потерялся? — вновь этот взгляд. — Расскажешь мне? — Тонкс смотрела ласково, ладонью касаясь измазанной в чём-то щеки. — У меня есть пончики. Хочешь?

***

      Руфус Скримджер сидел в своём кабинете. Целый день его преследовали репортёры из «Пророка» и других газет. Множество писем отправлялось в камин, как только совы оставляли их на столе. С утра пришлось переговорить с огромным количеством отделов. А сейчас с минуты на минуту по каминной сети должен был связаться сам министр магии.       Он тяжело вздохнул. Кто же знал, что воры, за которыми они столько времени носились, — это беспризорные дети, которые оказались под властью алчного и жестокого волшебника. Отработанная идеальная система завлекания жертв: каждый остановился бы, если бы позвал ребёнок, отвлёк, что-то спросил. Нетрудно оглушить такого человека.       Теперь же Министерство стояла чуть ли не на ушах. Срочно нужно было решать проблему с беспризорниками. Дело грозило дойти до Визенгамота. И это далеко не конец!       Пергаменты в его кабинете носились и светились, как обезумевшие банши. Его срочно требовали в десяти местах одновременно, совершенно не считаясь с тем, что у главы Аврората есть и иные заботы. Например, разобраться, что же делать с его стажёром.       Нимфадора Тонкс. Метафорф. Зелёный выпускник Академии Аврората. Неуклюжая, шумная и неловкая. Ходит в скрипучих ботинках и отбивает каждый угол. Спотыкается обо всё, что только можно и нельзя вообразить.       Руфус Скримджер получил кличку «старый лев», потому что в густых каштановых волосах уже была серебристая проседь, потому что за всё время своего руководства он успел пережить многое и выловить множество преступников, потому что мог сказать, всего лишь раз глянув на новобранца: выйдет из него хороший аврор или нет.       Он задумался и по камину вызвал к себе свою помощницу. Волшебница в очках и фиолетовой мантии появилась в дверях.       — Приготовь перевод в отдел особо сложных преступлений. Аластор Грюм искал себе хороших авроров. Аврор Тонкс — это то, что ему нужно.

***

      Тонкс бесцельно брела по аллее. Нервозность больно кусала органы внутри. Но Нимфадора продолжала вышагивать по дорожкам возле скамейки.       Флёр написала. Просьба о встрече. То, чего так сильно добивалась Тонкс всё это время. А теперь было до крика страшно и хотелось спрятаться. Она впивалась ногтями в ладони до алых полукругов.       — Тонкс, — но её появление она вновь пропустила. Шумно выдохнув через нос, Нимфадора развернулась. Флёр стояла на расстоянии нескольких шагов. В синей мантии, больше похожей на лёгкую накидку. Тонкс онемевшими губами попробовала улыбнуться.       — Привет.       Слова. Нимфадора опять не знала, что ей сказать. Она жадно смотрела на Флёр, неожиданно понимая, что скучала куда сильнее, чем ей казалось. И сейчас это осознание навалилось огромной тушей полярного медведя.       Голубые глаза, смотрящие на неё. Кольцами лежащие на плечах светлые волосы. Прямой нос, тонкие губы. Важна каждая чёрточка.       — Я поступила глупо, — резко вырвалось у Тонкс. — Очень глупо. Знаешь, это, наверное, ты должна была быть аврором, ведь ты оказалась намного смелее меня, — Флёр неопределённо кивнула. — Прости меня, пожалуйста.       Нимфадора замолчала. Её хотелось подойти и крепко обнять француженку, чтобы этот цветочный запах остался на ней, пропитал, проник под кожу прямо в кровь, как это сделала с ней сама Флёр. Но она стояла, будто под действием парализующего проклятья.       — Тогда я думала, что ты не захочешь меня знать, — Флёр посмотрела куда-то в сторону от Тонкс. — Ты сбежала и оставила меня одну. И я это поняла бы. Что мне нельзя было целовать тебя, что я поспешила. Но ты сбежала не из-за этого, — её глаза, уставившиеся на Тонкс, выражали тяжёлое и болезненное чувство. — Это было подлостью.       — Да, — Тонкс чувствовала, как от стыда горят щёки, уши и шея. Она зажмурилась, не в силах справиться с накатившей виной.       Флёр подошла ближе и обхватила её лицо ладонями. Тонкс изумлённо смотрели на мягко сияющие глаза. Так выглядит летнее небо, когда нет облаков, только бесконечная глубина.       — Но ты искала меня. Пыталась погово`гить. И твоё письмо, — Флёр продолжала ласково удерживать её, — это искреннее раскаяние. А оно заслуживает прощения. Но только в этот раз, — она прикрыла глаза и прижалась к Тонкс лбом, обнимая за талию.       Нимфадора боялась дышать. Запах цветов стал сильнее. Флёр была тёплой. И Нимфадора была уверена, что и эта осень ещё обрадует их солнцем.