Глава X
7 сентября 2019 г., 13:02
Флёр не написала. Когда Тонкс сбежала и вернулась с пылающим лицом домой, она спряталась в комнате до вечера. Но письма не было. Не пришло оно и к ужину. Не появилось и позже, когда Тонкс, согласно пироговой традиции, пребывала на Гриммо, 12. Даже ночью.
Утром Тонкс подскочила, как только чужая сова клюнула в стекло. Но это был Мэтт, который прислал приглашение.
— Неужели даже ты умеешь нервничать перед важными событиями? — спросила Андромеда, когда из рук у Тонкс выпал третий блинчик.
— Я всегда нервничаю. Просто по мне не видно, — пробубнила та, стирая салфеткой брызнувший джем.
— Это вселяет уверенность, — Тед Тонкс с доброй усмешкой окинул дочь взглядом.
— С утра издеваетесь, — аппетита не было. Собственные теории стали казаться абсолютно бредовыми.
Ближе к двенадцати вспыхнул камин. Тонкс, которая сидела на кухне, тут же побежала в гостиную.
Конечно, глупо было думать, что это Флёр. Она же никогда не была здесь, даже не знает, где живёт Нимфадора. А узнавать ей это у кого-то совершенно ни к чему. Но даже полное понимание этого не помогло скрыть разочарование, когда из зелёного пламени вышел Драко Малфой.
— Мама просила передать это, — он протянул Андромеде шкатулку с колье, не забыв перед этим манерно поздороваться.
Колье просила одолжить Тонкс для дела. Именно в нём ей предстояло прийти на аукцион. Если её теория верна, то она поймает преступника уже вечером, если нет… Наверное, хуже того, что было вчера, уже ничего не может быть. Тонкс безразлично кивнула Драко, поднимаясь к себе. Ей нужен был отдых.
***
Приглашение, написанное на плотной шероховатой бумаге, мисс Аделаида Франклин вложила в руки домовику у входа в особняк. Она аккуратно сняла мантию и осталась в облегающем чёрном платье с лёгким люрексом. Аделаида Франклин только утром прибыла в Лондон из Нью-Йорка. Она приходилась троюродной кузиной одной из чистокровных семей, и сейчас хотела лучше узнать английский высший свет и заодно познакомиться с коллекционерами, которые могли предложить особые артефакты, украшения и много чего иного. Аделаида была высокой, с острыми плечами и локтями. Светлые волосы небрежным виртуозным пучком были собраны на затылке. Карие глаза смотрели с любопытством, но надменно. А на шее было необыкновенное бриллиантовое украшение. Такова была история нового превращения Тонкс. Она бешено нервничала. Её руки дрожали, и вино в бокале из-за этого бежало мелкой рябью. Но Нимфадора продолжала удерживать сдержанную улыбку на губах, которая и улыбкой было лишь на малую часть — всего лишь едва заметный изгиб и вздёрнутый в сторону уголок. — Мисс Франклин, как вам Лондон? — Чудесный, — она с нажимом говорила «чу», выдавая твёрдый американский акцент, и жеманно кривила губы собеседнику. Это был пятый подобный вопрос за вечер. Круговорот любезностей продолжался бесконечно долго: спросить по Америку, похвалить Англию, поблагодарить за комплимент, похвалить вечер. Каждое такое предложение набивало оскомину на зубах. Она, прищурившись, изучала людей. Множество волшебников и волшебниц. И никто не мог подсказать, кто же тут преступник. Первое её задание, когда она совершенно одна. Тонкс опустила голову и стала делать ровные, глубокие вдохи и выдохи. Паника не поможет. Только холодная голова. Она вновь оглядела присутствующих. Сейчас невозможно угадать, кто пришёл просто провести время в высшем обществе, а кто из них одержимо ищет украшения семнадцатого века. Нимфадора пригубила вино, ощущая, как кольнуло внутри. Флёр… каждое её слово о том, как следует держать руки, складывать пальцы звучало в голове. Но звучало с болью. Тонкс убрала бокал на стол. — Вы планируете что-то приобрести? — очередной гость заговорил с ней. Тонкс быстро взглянула на полного волшебника и неопределённо пожала плечами. — Возможно, — она указательным пальцем прикоснулась к самому крупному камню в колье и задумчиво его погладила. — У меня богатая коллекция старинных украшений. Возможно, жемчужины найдутся и здесь. — Конечно, — волшебник поправил шейный платок и взял шпажку с кусочком сыра, ветчины и оливки. — У вас восхитительное колье, — заметила ещё одна волшебница в прямом бархатном пурпурном платье. — Оно так сияет. — Это семнадцатый век, — Тонкс смотрела на неё, но не забывала следить за каждым движением. Она была в самом людном и видном месте возле огромного стола с закусками. Лучшего места, чтобы бросить наживку, не существовало. Тут был отправная точка. — Я приобрела его много лет назад из одной частной коллекции в Лондоне. — А вы увлекаетесь древними артефактами? — кто-то опять обратился к ней. — В моей частной коллекции есть настоящие сокровища. — А исторических драгоценностей нет? — Тонкс послала обворожительную улыбку. Вечер шёл своим чередом. Нимфадора сидела за круглым столиком, постукивая пальцами по бокалу. Шёл второй час. Второй утомительный час. Несколько раз Тонкс подмывало всё бросить и уйти, сославшись на плохое самочувствие, акклиматизацию и множество дурацких вещей, которые вполне сгодятся для оправдания. Но нет. Она продолжала улыбаться, кивать, говорить что-то про историческую ценность старинной бижутерии — нескольких статей их энциклопедии явно не хватало, а больше Тонкс не успела ничего вычитать — даже танцевать, чинно положив руку на плечо партнёра. Но, наконец-то, начинался и сам аукцион. — Свободно? — кто-то рядом отодвинул стул. Тонкс, не глядя, кивнула. Взгляд её был прикован к небольшому овальному подиуму, где была трибуна. — Волнуетесь? — вновь заговорил незнакомец. Нимфадора бегло взглянула на него. Невысокий, с короткими усиками. — Да. Будет брошь королевы Елизаветы, — она указала на зачарованную программку, в которой то появлялись, то исчезали представленные лоты. — А какой эпохи ваше колье? — Семнадцатый век, — Тонкс накрыла ладонью украшение на шее. — Я приобрела его случайно. Мне сказали, что оно было пожаловано, — она выдержала томительную паузу, наклоняясь ближе, — за особые заслуги перед британской империей, — рядом появился официант с фужером. Нимфадора нехотя взяла бокал. — Необыкновенно. Начались торги. Тонкс равнодушно следила за тем, как на пьедестале появлялись египетский саркофаг, зеркало Немезиды, рунический шкаф мага одиннадцатого века. Гости поднимали указательные пальцы и счётчик в воздухе рядом с лотом принимался крутиться. — Ох уж этот Бедрок, — наклонился к ней волшебник, когда саркофаг ушёл к полноватому мужчине, — мерзкий тип. Вечно собирает какую-то тлетворную пакость. — Да вы что? — перед Тонкс вновь появился официант, который поставил шипучий напиток. — Уверяю! Я не удивлюсь, если у него армия инферналов в подвале. Давно пора Аврорату им заняться. Шампанское казалось особенно горьким. Тонкс слегка поморщилась, делая глоток. Она продолжала смотреть за торгами, и волна отчаяния поднималась всё выше, как это самое шампанское, которое кто-то сильно встряхивал в бутылке. Людей было около пятидесяти. Многих из них она видела в «Ежедневном Пророке», много фамилий было известно во всём магическом мире. Зачем им рисковать? Она, прищурившись, обводила внимательным взглядом каждый столик. Её сосед иногда наклонялся и комментировал. Он оказался завсегдатаем подобных аукционов. — А что ждёте вы? — спросила Тонкс, продолжая напряжённо думать. — О, здесь будет исчезательный шкаф старинного итальянского мастера, — он широко улыбнулся, — подлинное искусство и шедевр. Виски начинало давить. Где-то в затылке пульсировала боль, которая грозилась перекинуться на всю голову, как лесной пожар. Тонкс тяжело выдохнула, закрывая глаза. — Но надо успеть, иначе уведут, — продолжал говорить волшебник. Тонкс коротко улыбнулась, делая ещё глоток. Тот, кто ходил и собирал эти украшения, не мог появляться в одной и той же личине. Это было бы слишком заметно. Но при этом он должен иметь влияние попадать везде. Или… как-то иначе. Тонкс нахмурилась. Пульсирующая боль почти заставляла голову вибрировать. Нимфадора неловко поднялась, едва не опрокидывая фужер. — Куда вы? — спохватился волшебник. — Скоро будет представлена ваша брошь. — Я ненадолго, — с трудом удерживая улыбку, ответила, Нимфадора. — Сейчас вернусь. Просто идти оказалось тяжело. Держать голову, поднимать ноги, чтобы делать шаг — это непосильная, невыносимая работа. Кто-то взял её за локоть и повёл в сторону. Перед глазами был густой туман. Тонкс слышала, как шумно бежит кровь по сосудам. Ей чудилось, что она, как то самое шампанское, разольётся шипучей пеной. — Вам нехорошо, — звуки доносились далеко. Руки с локтя перешли на спину, потом плотно обхватили талию. Её опять куда-то вели. — Вам надо передохнуть. Да. Надо. Но не сейчас. Сейчас… Сейчас… Что сейчас? Тонкс кто-то усадил, в руки сунули бокал. Губы не шевелились. А сознание необратимо ускользало. Она чувствовала, что коснулись колье. Может, поправили, но убедиться, проверить не могла. В Аврорате учишься многим вещам. Например, что чрезвычайно опасно перечить преподавателям, которые определяют место твоей практики. Получаешь полезный навык сна с открытыми глазами. А ещё то, что никогда ничего не пробовать на заданиях. А если уж вкусил запретного плода, то помнить, что беозар должен быть всегда под рукой. Тонкс с болью пошевелила рукой, вытаскивая из потайного кармашка чехла волшебной палочки округлый камешек. Расцепив зубы, она быстро его проглотила. Голова нещадно болела. Но туманное марево ослабла. Больно цепляясь ногтями за стену, она поднялась. Её закрыли в какой-то каморке, наподобие кладовой. — Мерлин, — голос был охрипшим. «Алохомора», наколдованная дрожащей рукой, едва попала в цель. Ещё в Аврорате учили беречь свой рабочий инвентарь. Конечно, тогда никто не говорил о том, что их будут заставлять писать огромное количество объяснительных за каждую пролитую каплю зелья. Зато рассказывали, что хорошее охранное и следящее заклинание может помочь найти преступника. Тонкс, выбравшись из каморки, тут же резко махнула палочкой, выписывая в воздухе кривую молнию. — Quaerere, — тут же в воздухе возникла мерцающая розовая линия. Нимфадора побежала за ней. Её освобождение не осталось незаметным. Некто впереди заметался и бросился вон. Тонкс не могла ничего рассмотреть. Беозара явно было недостаточно. Она едва могла видеть след поискового заклинания. Разорвав подол платья, она бросилась следом. Вор бежал по комнатам. Нимфадоре попадались едва различимые очертания диванов, столов. Ей было нельзя допустить того, чтобы он побежал до зоны разрешения трансгрессии. А это было у самого входа, за главной комнатой, где сейчас шли оживлённые торги. — Левикорпус! — Тонкс услышала, как взорвался торшер. Колдовать метко она тоже не могла. — Не упущу, — с неожиданной злобой сказал она, вновь бросая заклинания. Последнее попало в цель. Бегущий впереди столкнулся о летящее на него кресло и со вскриком повалился за раскрывшиеся двери. — Инкарцеро! — заклинание пут крепко зафиксировало вора. Тонкс тут же, тяжело дыша, упала рядом на колени. С трудом она поняла, что они оказались в главной зале, и все гости теперь в ужасе смотрят на неё. Продолжая видеть лишь размытые пятна, Нимфадора вытащила удостоверение аврора и показала его. — Всем оставаться на месте, и свяжитесь с Авроратом немедленно. Медицинский отсек не изменился. Та же старая парта. Только Тонкс сидела не с перевязанными руками, а с огромной бутылью какой-то настойки, которая должна была снять оставшийся эффект яда. — Вам повезло. Ещё бы немного, и вы бы были ледяным трупом, — целитель подходил через каждые пять минут и сканировал с помощью палочки. Тонкс поёжилась, вспомнив несчастного Барни с вокзала Кинг-Кросс. Беозар смог задержать действие яда. А полностью его уже нейтрализовали целители, которые прибыли вместе с Аврорами. Руфус Скримджер прибыл лично, узнав, что в деле замешан его стажёр. Вора с кольем Нарциссы сейчас держали в изоляторе. На допросе Тонкс хотела присутствовать. — Как ты? — в дверях появился Мэтт. Он крепко обнял напарницу. — Я был уверен, что тебя больше уже не увижу. — Как видишь, я ещё тут побуду, — Тонкс хрипло засмеялась. — Но это было исключительной и непозволительной глупостью, — Руфус Скримджер в окружении нескольких авроров подошёл к ним. Нимфадора слезла с парты и поставила на неё свою бутыль. — Вы напишите десять объяснительных и ещё несколько о важности соблюдения регламентов и правил безопасности. — Да, — Тонкс уныло кивнула. — Но это будет после того, как мы закроем это дело, — Тонкс быстро переглянулась с Мэттом и уставилась на волшебника горящими от восторга глазами. — Объясните сейчас всю историю или после допроса? — Сейчас, но не я, — Нимфадора ухмыльнулась, видя всеобщее недоумение. Как часто случается, но последний пазл встал на своё место в самый последний момент. Каждая её организованная горка была точно к месту, но картина никак не выстраивалась, ведь не было главного — мотива. — Сначала я заметила, что все украшения были у чистокровных родов, — говорила Тонкс, пока все они шли к лифтам. — Это и Фоулы, в роду которых был один из министров магии, да и Барни Верстон — это внучатый племянник Трэверсов — не менее именитого и знаменитого рода. Я считала, что это как-то связано с родовыми заклинаниями. Для темномагических обрядов такие исторические украшения как раз и подходят. Они немагические, но они много собирают в себе. Внутри каждого можно обнаружить слабый магический сгусток. В ритуалах и обрядах их можно использовать. Уровни сменялись один за другим, пока Тонкс не остановила на одном из самых верхних. Все вышли на отделе международных отношений, и Нимфадора уверенно повела вглубь. Самое главное она поняла на аукционе, когда смотрела на каждого из них. — На аукционы в основном ходят лица известные в общественности. Каждый из них просто не имел мотива для подобного. Это слишком неоправданный риск. Но мы с Мэттом видели, что украшения уходили и на аукционах, а значит, кто-то их собирал. Но должен был оставаться при этом незаметным. Это был, как маскарад, где надо было постоянно менять маски. Тонкс уже видела несколько ролей. Странствующий путешественник, который едет вместе с Барни из Шотландии и угощающий его кофе. Настырный покупатель, достающий Абеларда, чтобы узнать продал ли он подвески или нет. Коллекционер, который собирает старинные украшения. Сегодня он был официантом. Ему постоянно нужно быть бдительным и незаметным, не оставаться ни у кого в памяти. Нимфадора уверена, что он мастер зелий и заклинаний. Это должен быть человек образованный, хоть и неизвестный. Но зачем столько трудов? — И тогда я поняла, что дело не в родах, а в событиях, — Тонкс толкнула массивные двери, и они прошли в просторную портретную залу, — он собирал конкретные украшения. В семнадцатом веке было много всего. Но надо искать только тех, что связаны с конкретным правителем, — Нимфдора обвела их хитро прищуренными глазами и предвкушающее улыбнулась, — королевой Анной! Знакомьтесь, мисс Мэриэнн Фоул, — она торжественно указала на улыбающийся портрет женщины средних лет с тугими чёрными кудрями и в пышном кремовом платье, с мушкой возле губы. — Вы ведь расскажите нам правду? — Тонкс, игнорируя опешивших коллег, улыбнулась волшебнице. Мэриэнн закрыла веер, которым обмахивалась, и сложила его на коленях. — Думаю, что это должен сделать любой, кто верен Британии, — она лукаво прищурилась Руфусу Скримджеру и повернулась к Тонкс. — Фамильные серьги вашей матери. Помните, за что их пожаловали в королевском дворце? — Тонкс чувствовала, как бешено бьётся сердце в груди. Ещё секунда, и оно вырвется, упорхнёт. — Конечно. Моя матушка до конца жизни была верна короле Анне, как и любой волшебник в Англии. И она, вместе с другими, предотвратила переворот! — повисло молчание. Мэрианн раскрыла веер. — Фаворитка королевы Анны — Сара Черчилль — обладала огромным влиянием и готовила заговор. А чистокровные волшебники, служившие короне, помогли его раскрыть. В благодарность каждый получил украшение из бриллиантов колье Сары, которое было мощным артефактом. Эти камни выращивали из чистейшего лунного света. В них живительная сила, — Мэриэнн продолжала изящно обмахиваться, с улыбкой следя за тем, как вытягиваются лица волшебников. — Вручали тайно, в малой зале. Ах, какой это был почёт! За допросом Тонкс следила, находясь в соседней комнате и наблюдая через огромное стекло. Эрик Майер — их неуловимый вор — сидел прямо напротив его. Андромеда смотрела на невзрачные черты, круглые очки и вполуха слушала Скримджера, ведшего допрос. Колье Сары Черчилль. То самое, что сверкало, как «солнце, звёзды и луна вместе», и исчезло прямо посреди дня из шкатулки. Неизвестный Крофорд, писавший отчёт для Аврората, над которым смеялась Тонкс, наверняка даже не мог представить, что спустя три века его — вернее, остатки его — стажёр Нимфадора случайно обнаружит. Никто и не помнил, что оно обладало целебной силой, способной едва ли не воскрешать. И уж точно никто не мог знать, что когда-то некий служащий библиотеки в Министерстве по имени Эрик Мейер однажды так же случайно найдёт затерявшийся текст об этой силе. Что он загорится идеей страшной и одновременно ужасающе прекрасной — собрать его, чтобы использовать силы для… умирающей жены. Тонкс прикрыла глаза. Она не испытывала триумфа. Ей вдруг стало невыносимо мерзко от себя. Эрика Маера ждал Азкабан, а ту, которая его поймала, — место в штабе. Нимфадора опустила голову и развернулась, чтобы уйти. — Ты куда? — схватил её за руку Мэтт. — Устала. Хочу домой. — Точно, тебе нужно оправиться после отравления, — напарник не стал её больше останавливать. Тонкс вернулась домой. На столе ждали несколько треугольных кусков разных пирогов, прикрытые согревающими чарами. Она села за стол, уставившись на стопку желтоватых листков, на которых мать писала свои изумительные рецепты. Нимфадора не умела красиво излагать письменно свои мысли. Ей было трудно их донести и без всех этих эпитетов, метафор и синекдох. Но она всё равно достала перо и стала писать письмо Флёр. Писала, как умела — прямо, открыто, без намёков. И казалось, что именно только так и правильно.
