Доверься ему

Я сидела на небольшом диванчике и нервно посматривала на часы. Они показывали без десяти шесть. Я скрестила ноги и начала ими качать. Это же надо умудриться приехать на двадцать минут раньше положенного времени! Я отдернула рукава блузки и посмотрела на Лиз, которая уткнулась в монитор компьютера. У мистера Эклза все еще был клиент, поэтому секретарша не стала ему звонить и предупреждать, что я пришла. А может, и вовсе не из-за этого, а из-за того, что ради меня она встала на работу на два часа раньше. Сегодня она была одета в белую блузку с довольно пикантным вырезом, поверх которой красовался темный жилет. Нижняя часть тела Лиз была под столом, поэтому я не знала, что у нее там, но догадывалась, что это может быть юбка в тон жилетки и, несомненно, туфли. Я же, как и в прошлый раз, была в джинсах, и блузке. Только блузка была другого цвета и под горло. Из верхней одежды – та же ветровка, которая сейчас висела на вешалке рядом с красным пальто Лиз и черным тренчем мистера Эклза. На ногах у меня были полусапожки. Я еще раз взглянула на часы – прошло ровно три минуты! Как же время медленно идет! — П-простите… – неуверенно обратилась я к Лиз. Мне захотелось скрасить ожидание хотя бы разговором. Она оторвала свое лицо от компьютера и внимательно посмотрела на меня. — Лиз, – слегка улыбнулась секретарша, – можешь звать меня Лиз. — Лиз, – тихо повторила я. – А можно спросить? – я заерзала. — Давай, – спокойно отозвалась Лиз. — А как давно ты знаешь мистера Эклза? – я немного раскраснелась. — Интересный вопрос, – улыбнулась девушка. – Года два, как устроилась к нему на работу. А что? – немного напряглась Лиз. — Просто… – я смутилась, – ты же знаешь его жену? Глаза девушки распахнулись в немом шоке. — Я.. я просто хотела узнать… какая она? – да я сейчас сгорю от стыда! — А почему бы тебе у мистера Эклза не спросить? – фыркнула Лиз. — Ну, это как-то не этично… — Не этично? – чуть ли не рассмеялась секретарша. – А меня об этом спрашивать? — Прости, – я уставилась на свои ноги. — Она красивая… – выдохнула Лиз. – И она актриса. — Актриса? – настала моя очередь удивляться. — Да. Смотрела фильм «Один день и одна ночь в Нью-Йорке»? – прищурилась Лиз. Я отрицательно мотнула головой. — Ну так посмотри. Она там играет главную роль. Рэйчел Эклз, – Лиз улыбнулась, но как-то недобро. — Хорошо, – я замолчала, обдумывая следующий вопрос. – А у них есть дети? Лиз поперхнулась и закашлялась. — Джулия! – пробурчала она, когда, наконец, прокашлялась. – Блин, что еще за вопросы? — Прости. — Может, все же у Дженсена спросишь? — А почему ты его то мистером Эклзом называешь, то Дженсеном? – решила я перевести тему. Секретарша закатила глаза. — Нет у них детей. Рэйчел не хочет пока, – пробормотала Лиз. Видимо, на этот вопрос ответить ей было проще. — Он тебе нравится? – язык мой — враг мой. Глаза Лиз расширились, но ответить она мне не успела – дверь кабинета открылась, и оттуда вышел грузный мужчина лет под пятьдесят, полного телосложения и с козьей бородкой на лице. Вслед за ним вышел и мой психолог. — Еще раз спасибо вам, мистер Эклз, – пробасил мужчина и пожал психологу руку. Затем мужчина повернулся и, увидев меня и Лиз, галантно поклонился и улыбнулся. – Дамы. — До свидания, мистер Диккенсон, – улыбнулась ему в ответ Лиз. — До свидания, – пропищала я. Психолог тем временем уставился на меня. — Джулия? Что-то ты сегодня рано, – улыбнулся он мне. — Ну, – я смутилась, – решила наверстать позавчерашнее опоздание. — Что ж, тогда проходи, – он отошел в сторону, но оставался стоять в дверях. Я сглотнула. Психолог увидел мое замешательство и полностью вышел из дверного проема, давая мне свободно пройти. Я быстро пронеслась мимо него, опустив голову. Оказавшись в кабинете, скорее разместилась на своем полюбившемся диване и взяла в руки одну из подушек. Дверь за мной захлопнулась, и я непроизвольно вздрогнула. Психолог прошелся до своего стола, взял оттуда снова несколько листов, на этот раз в папке, и ручку, затем сел напротив меня. Сегодня он был в черной рубашке без галстука, верхние пуговицы были расстегнуты, оголяя его шею. На нем идеально сидели темные джинсы, а на ногах красовались лакированные ботинки. Я нервно сглотнула и отвела взгляд. — Ну, что ж, на чем мы вчера остановились? Расскажи мне о жизни в Лос-Анджелесе, – спокойно начал психолог. — Я приехала сюда не одна, а с подругой. Ее зовут Лили, – я выдохнула. — Это та девушка, что звонила мне от твоего имени? – спросил мистер Эклз. — Да, она самая, – я вспомнила нашу с ней потасовку и невольно коснулась языком ранки на губе. Мистер Эклз издал нечленораздельный звук и закашлял. Я удивленно уставилась на него. — Прости, – слегка охрипшим голосом проговорил психолог. – Губу тоже она тебе разбила? – спросил он уже более спокойно. Я напряглась. Ну что мне на это ответить? Я коротко кивнула. — Можно узнать из-за чего? – спросил мистер Эклз. Ну, вот, я так и знала! — Из-за того, что сделала кое-что против моей воли, – пробурчала я. — Разве тебе от этого стало хуже? – похоже, он понял, о чем я «не договаривала». — Пока нет, – выдохнула я. — Ладно, – усмехнулся психолог, – ты приехала сюда с Лили. Что дальше? — Устроилась на работу в одну фирму. Через неделю меня повысили с обычной работницы до помощницы директора, – я посмотрела на психолога и прочитала в его глазах немой вопрос и тут же залилась краской. – Даже не смейте так думать! Ни с кем я не спала! Брови мистера Эклза взметнулись вверх. — Я и не думал, – мягко проговорил он. Блин! Я сама открыла эту тему. Но я же явно видела, что он вопрошал о том, почему меня так резко повысили. Я стиснула зубы и отвернулась. Щеки горели огнем. — Но раз уж ты начала… — Нет! – резко перебила я его. – Я не собираюсь говорить с вами о своей личной жизни и тем более о…. – я задохнулась от возмущения. — Джулия, я понимаю, как тебе трудно, но это надо преодолеть, – успокаивающе проговорил психолог. — Я сказала нет, – процедила я. — Ладно, – мистер Эклз вздохнул. – Пойдем другим путем. Закрой глаза. — Зачем? – я напряглась. — Джулия, закрой глаза. Доверься мне. Я закрыла глаза. — Скажи, ты любишь детей? – донесся до меня его бархатный голос. Я распахнула глаза и уставилась на него в недоумении. – Джулия. Закрой глаза и ответь на вопрос, – напутствующим тоном проговорил психолог. Я повиновалась. — Да, люблю, – закрыв глаза, ответила я. — Расскажи, что тебе больше всего нравится в детях? Я задумалась. — Их искренность… – ответ удивил меня саму. – Маленькие ручки, светлые улыбки и наивные глазки… – я улыбнулась, представляя маленького мальчика с маленькими ручками, пухленькими щечками и ясными голубыми глазами. — Опиши мне малыша, которого ты сейчас представила, – услышала я нежный голос мистера Эклза. И тут же малыш сменился другим изображением – мужчины с зелеными глазами и обаятельной улыбкой. Сердце забилось чаще, а дышать стало труднее. — Ну… – я постаралась собраться с мыслями. – Он маленький, хорошенький… безумно красивый… обаятельный… — Джулия, ты уверена, что описываешь малыша? – голос с толикой сомнения долетел до моего сознания. Я резко распахнула глаза, хватая ртом воздух. Психолог сидел и улыбался, обнажая все свои идеально белые тридцать два зуба. — Д-да… – неуверенно пропищала я. Психолог приподнял брови, продолжая лучезарно улыбаться. — А сколько лет этому ребенку? – весело спросил он. — Шесть, – я начинала злиться. — А как его зовут? – не унимался психолог. Я громко выдохнула через нос. — Вы издеваетесь, да? – процедила я. — Нет, я серьезно, – мистер Эклз перестал улыбаться и принял спокойное выражение лица. — Эван! – буркнула я. — То есть, ты представила своего маленького брата? – серьезно спросил психолог. — Нет, – выдавила я. — А кого же? — Кого-кого – ребенка! – огрызнулась я. — А теперь еще раз, скажи мне, как его зовут? — Не знаю! – повысила я голос. — Джулия, – психолог посмотрел выжидающе. — Ну и зачем вам это знать? — Ребенок — это тот, кому ты доверяешь, – вздохнул мистер Эклз. Теперь я не знала, что и ответить. Ну уж нет! Я ни капли не доверяю этому мужчине! Никогда! — Значит, я никому не доверяю! — Ладно, верю, – выдохнул психолог. – Давай продолжим. Закрой глаза. — Опять? – возмутилась я. — Не опять, а снова. Я закрыла глаза, про себя проклиная этого психолога. — Теперь представь пейзаж. Какое-нибудь место. Любое, – тихо проговорил мистер Эклз. – Представила? – я угукнула. – Опиши мне его. — Зеленая мягкая трава, синее и бескрайнее озеро. Шумят деревья, поют птицы, светит солнце. Светлое небо без единого облачка. Греет теплое солнце. Под ногами цветы. — Хорошо, – тихий голос мистера Эклза доносится до моих ушей. – Там есть люди? — Нет. — Ты одна? — Да. — Что ты чувствуешь? — Умиротворение… — А теперь открой глаза. Я послушалась. Психолог задумчиво смотрел куда-то сквозь меня, а потом заглянул мне в глаза. Он недолго смотрел на – спустя секунду мужчина уставился в листы бумаги и начал что-то писать. — Хорошо. Запомни это чувство и то место, – приподняв голову, проговорил мистер Эклз. — Зачем? – прищурилась я. — Это еще тебе пригодится, – психолог отложил ручку и листы бумаги и посмотрел на свои наручные часы. – Хм, семь… – он задумался. — У нас есть еще час, – тихо и с опаской проговорила я, словно боясь, что сейчас психолог закончит нашу беседу и скажет, что ему некогда, мне пора домой и так далее. — Знаю, – он закрыл глаза и потер переносицу. — Если вы устали, то можем… – начала я неуверенно. — Нет, – перебил меня мистер Эклз. – Мы должны попробовать это сделать. От последней фразы я буквально вжалась в диван. — Ч-что? – заикаясь, промямлила я. Психолог мне улыбнулся. — Не бойся, я про метод восприятия… Я все так же продолжала смотреть на него испуганными глазами. — Джулия, — мягко начал он и поддался вперед, опираясь локтями на свои ноги. – Пожалуйста, начни мне доверять. — Я… я не могу… – хотя где-то далеко внутри я уже давно ему доверяла. — Почему? Только не говори, что я мужчина. Это не оправдание, а банальная отмазка. От этих слов я взбесилась. — Отмазка?! Да вы издеваетесь?! – заорала я, вскакивая с дивана. – Это у вас, у мужиков есть всякие отмазки! А то, что я вас до смерти боюсь после того как меня грубо лишил девственности какой-то маньяк-насильник — это ДАЛЕКО не отмазка! Это… – и тут я поняла, что в гневе сболтнула много лишнего. Слишком много. Я с ужасом посмотрела на ошарашенного моим откровением психолога. Он начал медленно вставать с дивана, не отводя от меня своих взволнованных глаз. Я же стала осторожно отступать назад. — Нет… – слезы слишком быстро нашли выход из израненной души, и уже заливали мне блузку. – Нет… – шаг и еще шаг. Меня трясет. – Не смейте… Слышите! Ничего не говорите! – я выставила вперед руки, словно защищаясь. Дверь, мне нужно найти дверь! — Джулия… – имя было произнесено с особой осторожностью. Я отвела глаза и посмотрела на дверь. Глаза уже застилали слезы, и мне было плохо видно – все вокруг было слишком размытым, слишком расплывчатым. Как я могла рассказать такое?! Ну что у меня язык без костей! — Закрой глаза, – доносится мягкий и нежный голос психолога. Я лишь в ответ мотаю головой, делая шаг по направлению к двери. — Закрой глаза, пожалуйста, – повторяет он свою просьбу. — Н-нет… – срывается с моих губ. Тогда он делает один большой шаг ко мне, перекрывая собой выход, опускает мои вытянутые руки вниз и прижимает к себе. Я слабо сопротивляюсь, пытаясь его оттолкнуть, но у меня ничего не выходит, да и сил просто нет. Я чувствую себя, словно выжатый лимон. И таким состоянием я обязана этому мужчине! Мужчине, который всего за два сеанса добрался до сути проблемы! Мужчине, что уже во второй раз утешает меня в своих объятиях! Мужчине, которому я начинаю доверять… Неизвестно, сколько времени мы вот так простояли – я, уткнувшись (в который раз) в его крепкую мужскую грудь, а он, обнимая меня и поглаживая по голове. И все это время я ревела. Долго это все же продолжаться не могло. Я собрала все свои оставшиеся силы и попыталась успокоиться. Вскоре мне это удалось. Но я не могла смотреть на своего психолога. Мне было слишком стыдно и даже как-то противно от того, что я вот так сказала эти ужасные слова. Что он теперь думает обо мне? Мне было так хорошо в его объятиях. Пусть, пусть он ничего, кроме жалости ко мне не чувствует, мне плевать! Я готова каждый день утопать в этих объятиях. «Но он же мужчина!» – твердил мне мой разум. – «А это значит, что и он может предать меня так, как это сделал Том…» Психолог продолжает молчать, хотя я уже полностью успокоилась, лишь осталась горечь на душе и вновь отрылись кровоточащие душевные раны. Я хлюпаю носом – вся его рубашка снова мокрая! Надо прекращать, а то это войдет у меня в привычку. Я все еще прижимаюсь к нему, слушая размеренный стук сердца. Нужно как-то нарушить это слишком тяготимое молчание. Оно давит мне на уши. Но мистер Эклз все еще молчит. Возможно, он не знает, что сказать? Но он же психолог. Может, я его ошарашила, и мистер Эклз все еще никак не придет в себя? О, Боже, какая я жалкая на его фоне! — С-спасибо вам… – еле слышно шепчу я, не отрываясь от него. — Тише, Джулия… – ласково произносит психолог. – Ничего не говори… Больше мне и не надо. Я закрываю глаза и позволяю себе расслабиться. Нарушает нашу идиллию раздавшийся звонок его мобильного телефона. Он, не выпуская меня из своих объятий, достает одной рукой телефон из кармана и прикладывает его к уху. Я чувствую, как начинает учащенно биться сердце психолога. — Да, – произносит он осторожно, – как сегодня? Ты же сказала, что прилетаешь завтра. Ладно. Сейчас буду, – он отключается и тяжело вздыхает. – Джулия, мне надо ехать в аэропорт… — Д-да, конечно… – я отстраняюсь от него и сразу отворачиваюсь, чтобы он не увидел моего зареванного лица. — Но я подвезу тебя, – уверенно выдает мистер Эклз следующую фразу. — Не надо… – пытаюсь перечить я, но меня перебивают. — Никаких возражений, – серьезно произносит он и направляется к двери. Я, опустив голову, медленно плетусь за ним. — Вы уже закончили? – слышу я голос Лиз. — Да, сегодня мне надо в аэропорт, так что, прости, Лиз, но подвезти тебя не получится, – мистер Эклз снимает с вешалки свой тренч и, накинув его на себя, протягивает мне мою ветровку. Я, все также пряча от него свои глаза, трясущейся рукой беру протянутую мне вещь. — Ничего страшного, – раздосадовано произносит секретарша. Чувствую, она меня проклинает всеми возможными словами. Ведь мало того, что из-за меня она раньше пришла на работу, так теперь ее (хоть и не по моей вине) не подвезет до дома мистер Эклз. Ах, да, меня-то он подвезет! И, думаю, Лиз об этом догадывается. — Пошли, – кидает мне психолог. И снова лифт, снова это слишком тесное пространство. — Ты как? – доносится до меня голос психолога. — Ничего… – отвечаю я, глядя в пол. Всю дорогу до моего дома мы больше не проронили ни слова. Лишь когда я выходила из машины, мистер Эклз тихо сказал, что в пятницу в это же время будет ждать меня, но если я не приду – он поймет. Я кивнула. Хотя эта его фраза прозвучала так, будто он ждет меня на свидание… О чем я только думаю!