WANT

В ресторане было как всегда оживлённо, люди сидели за столиками, накрытыми красными скатертями с золотой окантовкой, и что-то бурно между собой обсуждали, одновременно наслаждаясь изысканной едой иностранной кухни. Недалеко от столов находилось чёрноё фортепиано, за которым сидел средних лет мужчина и исполнял музыкальные произведения известных авторов прошлых столетий, тем самым разбавляя разговорный гул. На потолке слабо горели красивые огромные люстры со свисающими вниз сосульками из прозрачных камней. Стены были бежевых оттенков и на них висели картины с пейзажами и натюрмортами, где-то даже можно было найти чьи-нибудь портреты. Больше всего посетителей привлекала витиеватая мраморная лестница, ведущая на второй этаж для вип-персон, а также к выходу на тот самый балкон, на котором в прошлый раз Намджуну стало плохо. Сейчас же Ким снова здесь. Сегодня светит яркое солнце, а в небе почти не осталось облаков. Он угощает обедом свою невесту, которая должна скоро будет уехать отдыхать с подругами в Монте-Карло, конечно, за его счёт. Под её ногами спит любимый спаниель, к счастью, переставший тявкать на других посетителей и на проходящих мимо официантов. Перед Намджуном сидит по-настоящему красивая девушка по корейским стандартам, но ему по правде всё равно, даже если бы она была гадким утёнком. Характер у Наён, так её звали, был не ахти: завышенная самооценка, неимение чувства такта, быстрая вспыльчивость и долгая отходчивость, сильная обидчивость, капризность на высшем уровне, страшная брезгливость и прочее. В принципе, всё соответствующее для девочки, выросшей в богатой семье, в которой её лишь лелеяли и сдували с неё пылинки, всё дозволяя, ведь она их золотце. Джун не винит её в том, что она живёт, как принцесса, только она ни за что ему не понравится, сколько бы не продлились их отношения. Родители уверены, что Наён идеально ему подходит, поэтому иных вариантов и не нашлось. Ким же считает, что замужество ему пока ни к чему. Он посвятил свою молодость для осуществления мечты и никогда не думал о любви. Или ему просто никто так и не встретился? Чтобы сердце замирало, а потом начинало бешенный бег, чтобы улыбка расплывалась на губах об одних только мыслях о том самом человеке, чтобы желание обнять стало главной целью. Почему же в голове только тот парень, его взгляд наполненной печалью и опущённые уголки губ? Джун хотел бы, чтобы он тоже смеялся, смотря на него, но Чимин лишь глаза отводит, будто страшась чего-то. "Неужели я ему противен?". Нет, Намджун никогда не забудет, как парень смотрел на него впервые, тогда не было грусти, он видел обожание и тихую тоску, запрятанную в глубине чёрных зрачков. Пак улыбался так натурально, счастье сочилось из него, это не казалось наигранным даже капельку. Но вдруг что-то поменялось в нём и он закрылся, выпустил иголки и начал шипеть, чтобы оттолкнуть от себя подальше, не поддаться искушению. Парень старался прятать свои чувства, говоря странные вещи и ведя себя глупо. Возможно, Джин был прав, что Чимин испугался. Он боится ошибиться, боится оступится, остаться в конечном счёте ни с чем. Потому что Джун знаменитый бизнесмен, а Пак обычный студент. Что из этого может выйти? — Может расскажешь мне, о чём так задумался? — проговаривает девушка, нарезая куски кровяного стейка и отправляя их в широко открытый рот, стараясь не задеть помаду. Намджун поднимает на неё пустые глаза, будто смотря сквозь. Разговаривать совершенно не хочется, в горле всё пересохло и он отпивает из бокала шампанское. — О работе, — сухо отвечает. — Какой ты скучный, Джун-и, — Наён берёт белоснежную салфетку и вытирает уголки губ, которые итак были чистыми. После она достаёт из сумочки маленькое раскладное зеркальце, смотрится в него и убирает обратно, вставая из-за стола. — Спасибо за обед и компанию, а мне ещё нужно пробежаться по магазинам, не ехать же мне в старых шмотках. — видно, что ей надоело это, но она держится, чтобы не начать истерику. Ким провожает девушку до её красного мерседеса с открытой крышей, помогая ей сесть. Наён уезжает, а Намджун не знает, что ему делать дальше.

***

Чимин никогда раньше не был в этом жилом районе, куда его привёл Чонгук. Они дошли до одной многоэтажки, которая выглядела очень потрёпанной и страшной, словно пережила войну (что, в принципе, возможно). Чон ждёт, когда ему откроют дверь в подъезд, и запускает первым Чимина, следуя за ним. Пак в растерянности рассматривает маленький подъезд с обшарпанными и расписанными стенами. Было темно, ибо окна освещали только лестничные пролёты. — Нам придётся подняться на самый верхний этаж, так что я могу принять все проклятия сейчас, — предупреждает его Гук, который начал подниматься на первый этаж по этим ничтожно крохотным ступенькам. Чимин с минуту глядел поражённо на его широкую спину и ждал, что когда его обрадуют тем, что это всего лишь шутка. Но Чонгук посмотрел на него и рукой поманил. "Какого чёрта?" — думает Пак, но всё же от безысходности поднимается за парнем. Сначала ноги легко преодолевали ступени, только вот с каждый этажом становилось всё тяжелее сгибать колени и хотелось просто рухнуть и помереть там на месте. Чонгук видно не впервые здесь, раз так шустро перебегает с одной лестницы на другую. Он решил обернуться и проверить, как там Чимин, приостановившись. Бедняга подтягивал своё тело вверх благодаря перилам, которые мелко сотрясались и вовсе не поддерживали его. — Да ладно тебе, Чимин, остался один пролёт, давай поднажми, — с энтузиазмом говорит Чон, дождавшись, когда тот добёрется до него. Пак хватает его за локоть, повиснув на нём всем весом и выдыхая (или испуская дух?). Чон обнимает и придерживает его за талию, поднимаясь дальше вместе. — Я не до конца понимаю твоего плана, Чон Чонгук. Ты хочешь от меня таким образом избавиться, в конечном счёте, скинув меня с этой чёртовой лестницы, или это новый способ затащить в постель, чтобы жертва вообще не сопротивлялась, ибо у неё сил никаких не осталось? — вопрошает с придыханием Чимин, а Гук лишь смеётся и его смех разносится эхом по всему подъезду. Они останавливаются на лестничной клетке и Чимин наконец отлипает от парня, кидая взгляд вниз. — К сожалению, не один из этих планов не произойдёт, хоть второй мне даже нравится. Просто у меня есть друг, который редко выходит из своего жилища, и чтобы встретится с ним, мне приходится вот так каждый раз сюда подниматься, а потом еще и спускаться... — Ещё и спускаться, — проскулил Пак. — Я бы такого друга давно уже послал, это же невыносимо. — Я бы тоже, но ты просто не знаешь причины, почему он не выходит из квартиры, — Чимин с интересом взглянул на Чонгука. — Ладно, пойдём уже, я вас как раз познакомлю, он правда классный, — Гук берёт его за руку и подводит к квартире с номером 38 и нажимает на кнопку звонка, но трели не было слышно, а дверь так никто и не открывал, поэтому он стал стучать, всё ещё не отпуская чужую руку из своей. Чимин тихо наблюдал за парнем и прислушивался к звукам, доносившимся из квартиры. Вдруг послышался глухой топот ног и дверь отворилась. Увидев седовласого парня, Пак не удержался и проговорил шёпотом удивлённое "вау", также засмотревшись на несколько проколов в его правом ухе (на левом же ничего не было). Парень пропустил их внутрь и, когда те разулись, крепко пожал ладонь Чимина, подарив ему улыбку с дёснами, что очень понравилось брюнету. Но в этот же миг он почувствовал что-то странно знакомое в этом парне, где же он раньше слышал его имя? Они проходят в тесную кухоньку, в которой уже кто-то был. — Серьёзно, блять? — выпаливает Пак, стоя перед своим другом, который от неожиданности аж чай изо рта выплюнул обратно в бокал. — О, привет, Чим, а ты каким ветром сюда? — улыбается Хосок как не бывало, когда Чимин пыхтит как нагретый чайник. — Вы знакомы? — спрашивает Чон, смотря расширенными глазами вместе с Юнги на них. Вот так они все и познакомились, сидя вчетвером на кухне Юнги за столом, за котором все не помещались, и попивая чай, но он быстро остыл и так и остался не тронутым из-за непрекращающихся разговоров. Парни рассказывали по очереди разные истории. Самой запоминающейся историей оказалась именно попытка Чимина и Чонгука переспать; Юнги с Хосоком долго угорали с этого, на ходу придумывая всякие тупые шуточки наподобие батлов Чона с кошками и его вечными проигрышами, с которых только они и смеялись, когда же герои той истории густо краснели и делали вид, что не слышат их. После бесконечной беседы Мин повёл Чимина к себе в комнату, хвастаясь своими работами, да, хвастаясь, потому что этот мальчик любит, когда его хвалят. Двое Чонов же примостились на мягком диванчике и Хосок начал докладывать план действий, который и в Гуке зажёг огонёк. Дав друг другу пятюню, на том и порешили, что устроят бомбическую вечеринку. План же был таков: Хосок делает всё, чтобы Чимин и Юнги пришли вместе с ним к месту назначения, ни о чём не подозревая; миссией Чонгука же было организовать всю вечеринку, что ему, конечно, под силу, мастер как никак. С завтрашнего дня они решили приступить к своему грандиозному плану, предвкушая вкус победы.

***

— Привет, Намджун-хён, поможешь мне кое в чём?