WANT

Хоть Чонгук всё ещё дулся на кузена, ему больше ничего не оставалось кроме того, чтобы обратиться к нему. Просто каждая тусовка, устроенная им, заканчивается тем, что приезжают копы и всех разгоняют, а кого-то и арестовывают, потому что кто-то обязательно пронесёт травку и тому подобное. А вечеринки проходили, конечно же, у него в квартире и абсолютно все о ней знали. Так-то Чон имеет хороших друзей из полиции, но не хотелось бы опять видеться с ними, когда он вдрызг пьяный и вообще без понятия, какие ещё там мужики у него падают с балконов. Всё же не хочется доставлять проблем, поэтому сейчас он пришёл к Намджуну, который достаточно удивлён этому, ибо младший редко к нему захаживает, да и просит что-то тоже. Их отношения ещё не задались далеко в детстве, но пока не будем ворошить прошлое. — Присаживайся, чего стоишь? — Джун указывает на диван, а сам устраивается в большом кресле. Чонгук отмирает, уши его краснеют, что всегда происходит при их встрече, и он неловко садится, стараясь быть подальше от Кима. Перед ним стоит стеклянный столик, на котором дымятся две чашки с кофе. Намджун берёт одну и отпивает горячий напиток, всё ещё с неприкрытым интересом смотря на парня, который так и не решился взять стакан. — О чём же ты хотел меня попросить? Чон поднимает на него глаза и тут же отводит. — Тут такое дело, — он откидывается на спинку, раскидывая руки и смотря на высокий потолок. — Я хочу устроить тусу... — С копами ты и сам можешь договориться, — перебивает блондин, громко отпивая кофе. — Да я не об этом! — Чонгук всё же берёт себя в руки и присаживается ближе к брату и смотрит, уже не отрываясь. — Дашь мне ключи от твоего загородного дома? Намджун аж поперхнулся, а младший смотрит с надеждой и ручки сложил в мольбе. — Будет что-то грандиозное, я так понимаю, — ставя стакан на стол, как-то сипло проговаривает Ким. — Просто я хочу провести нормальную вечеринку, а не как всегда после объясняться с копами и платить им ещё, пошли они к чёрту, — объясняет брюнет и ждёт реакции, но Джун молчит и похоже не очень-то хочет отдавать ключи. — Если ты так боишься, что я разрушу дом, то идём со мной? Можешь тоже позвать кого-нибудь, чтобы побольше народа было. Тут Намджун улыбается и думает, что предложение даже заманчивое. — Неужели сейчас на нас упадёт атомная бомба, Чон Чонгук зовёт меня с собой на вечеринку, сумасшествие, — театрально ахнув и прикрыв рот ладонью, произносит голосом полной тирады старший. — Я же сейчас передумаю. — Хорошо, мелкий, я согласен, но убытки оплачивать будешь ты. Чонгук пропустил последние слова кузена, он уже представлял себе, как круто оторвётся в огромной вилле за городом. Остальное оставалось за Хосоком.

***

— Я никуда не пойду, сколько мне раз повторить, чтобы до тебя дошло, Чон Хосок? — раздражёно проговаривает Юнги, выплёвывая зубную пасту и продолжая чистить зубы перед зеркалом в ванной. Хосок обнимал его со спины, нежно поглаживая чужой живот, и покусывал его левое ухо, упрашивая его выйти из дома, но тот спустя долгих двадцати минут всё ещё препирался. — Ты не думаешь, что у тебя паранойя? Прошло уже столько времени, пора бы уже и забыть об этом. Тем более я буду с тобой, ты думаешь, что я тебя не смогу защитить? Ты не уверен во мне? — нотки обиды проскальзывают в голосе Чона, он смотрит в глаза Юнги через зеркало, положив свой подбородок ему на плечо. Мин опускает голову, ополаскивает рот от зубной пасты, убирает щётку и после поворачивается лицом к парню, который терпеливо наблюдал за его действиями и не отпускал из объятий. Седовласый поглаживает его щёку и теряется в глазах напротив. Хосок был единственный, кого он подпустил к себе так близко спустя два года, как заперся в квартире. Нет, он не жалеет об этом, Юнги рад, что впустил его, рад, что смог довериться кому-то и отдаться. Чон оказался таким внеземным, таким нежным, ласковым и осторожным. Юнги нравилось разговаривать с парнем о чём-то совсем неважном, поедая остывшую пиццу поздно ночью. Ему нравилось, как интересуются им и его жизнью. Хосок так легко и верно растапливал его сердце, которое от тоски с ума сходило, из-за чего секс был таким бурным и насыщенный эмоциями, что парни долго отходили от нескольких раундов за уже наступившее утро. Мин ждал того, что его после оставят, но Хосок так просто предложил ему встречаться, словно это было чем-то обыденным и такое все делают. И вот он снова смотрит на такие любимые глаза, в которых видит своё отражение и задыхается от любви к этому парню. Он уверен на миллион процентов, что никогда не будет сомневаться в нём, но как перебороть страх выйти на улицу, где столько страшных людей. Юнги боится, что всё может повториться, картинки прошлого ещё преследуют его во снах. Это невыносимо, но Чон крепко сжимает его в своих сильных руках, и он ощущает, как окружён защитой и заботой. — Тебя больше никто не тронет, ни за что, — шепчет Хосок и целует в лоб, поглаживая по спине. — Хорошо, я согласен, — выдыхает слова Мин, а тот сжимает его до хруста костей и лицо расцеловывает. — Ты не пожалеешь об этом.

***

Чимин чувствует задницей, что скоро произойдёт какое-то дерьмо и он снова проебётся. Последние дни прошли такими спокойными и тихими, что очень напрягает парня. Он даже ни разу ничего не сломал, не ударился, не упал и ничего не потерял. Всё было так хорошо и Паку, пиздец, как это не нравилось. Бедняга всё ждал того злосчастного дня, когда на него обрушиться все напасти этого мира и тогда-то он поймёт, что зря расслабился. Был ещё один настораживающий его фактор, который не давал ему покоя. Он же возобновил общение с Чонгуком, но всё, что они делают, так это переписываются и иногда созваниваются. Чимин думает, может стоит отправить интимную фотку, как бы конкретно намекая, ибо походу Чон не умеет считывать намёки по словам, или же Пака тупо динамят, опять. Он надеется, что всё же нет, снова отправляя милые эмодзи и обнимая кота, который хочет вырваться из его рук. — И ты меня кидаешь? — кричит он Графу, уходящему из комнаты. — Ну и вали, кидалово шерстяное. Хосок теперь редко появляется в их квартире, и Чимин думает, что скоро тот совсем переедет. Ведь у кого-то есть парень, а кто-то только переписываться как мелкий школьник. Чимин уже раздумывает, что это с ним что-то не так, поэтому он идёт в ванную с твёрдым намерением соблазнить этого динамщика. Он набирает ванную, кидает в воду бомбочку и не спеша раздевается, разглядывая своё тело в зеркале. Парень замечает, что немного набрал в весе и мысленно ругает себя за это. Когда ванная была готова, он опустился в горячую воду. По правде Чимин ненавидит принимать ванную, душ куда лучше, но для эффектной фотки он готов на всё. Вода окрасилась в голубовато-зелёный цвет, что выглядело в какой-то степени эстетично с его загорелой кожей. Пак взял телефон, включил фронталку и принялся делать сексуальные фото, прикрывая пах пеной и ухмыляясь самому себе. Довольный собой, он выбрал самое лучшее и тут же отправил Чону. Когда дело было сделано, он вышел из ванны. Теперь ему осталось ждать реакции и когда его уже пригласят в гости. Ответ пришёл спустя четыре минуты.

Чонгук-и~♥ «Не дразни меня, малыш.»

Чимин почувствовал, как живот сладко потянуло, но ему было этого мало. Поэтому он звонит ему, кусая губы. — Слушаю? — Если ты сейчас же не приедешь забрать меня, то я буду стонать тебе в трубку, пока дрочу, — выпаливает Пак и его щёки начали гореть. Чонгук откашливался и видимо откуда-то выходит, хлопнув дверью. — Чимин, я тоже хочу тебя, но давай ты подождёшь до вечера, хорошо? Хосок заберёт тебя. — Почему Хосок? — с подозрением спрашивает парень. — Потому что у меня для тебя сюрприз. Будешь хорошим мальчиком и получишь его, договорились? Не смей себя трогать. — Так уж и быть, но вечером не жди пощады. Чон смеётся и прощается, скидывая звонок. Чимин был рад и в это же время разочарован, он ещё предчувствовал, что всё пройдёт не так идеально, как представляет. Хосок и правда приехал вечером к семи часам. Пак не ожидал увидеть его вместе с Юнги, и тот видно был сам не доволен этим. Они подождали, когда брюнет соберётся, а после втроём уселись в незнакомую для Чимина машину. Чон объяснил, что её одолжил ему Чонгук, но не стал говорить, куда они всё же едут, сохраняя будоражущее волнение. Чимин сидел на заднем сидении один, парни впереди что-то обсуждали, а он разглядывал мимо проплывающий город за затонированным стеклом автомобиля. Почему-то на него накатила усталость и он прикрыл глаза, не заметив, как задремал в итоге. — Просыпайся, соня, мы приехали, — Чон хлопает парня по плечу и уходит куда-то. Чимин нехотя просыпается, вылазит из машины, потягивается, зевая, после осматриваясь, где же он всё-таки находится. Первое, что он увидел был лес, а потом невероятно большущий трёхэтажный дом, который ярко светился, ослепляя непривыкшие глаза, и из него доносилась какая-то музыка. Пак даже ахнул, рассматривая домище и передний двор, проходя по тропинке прямиком ко входной двери. Перед тем как войти в дом, он ещё раз оглянулся и увидел несколько машин, видно других гостей. Хосок открывает ему дверь и пропускает внутрь, после заходит следом, обнимая негодующего Мина. Чимина тут же оглушает музыка, он сталкивается с людьми, которые с интересом рассматривают его, но ему нравится эта атмосфера. Все танцевали, разговаривали и занимались непотребством. Он никого не узнавал и уже потерял Хосока с Юнги, хотя минуту назад они были рядом. Пак медленно прогуливается по огромному жилищу, чувствуя на себе чужие руки и глаза. Наконец-то он находит бар, у которого стояло несколько людей, пьющих что-то очень странное. Он хватает бутылку коньяка и пьёт из горла. Рот обжигает и парень жмурится, пошатываясь, после чего заорав от экстаза, делая ещё несколько глотков. Тут Чимин вспоминает, что должен встретится с одним человечком, и идёт на его поиски. Он уже перестал видеть чётко, всё жутко расплывалось, а люди кишили перед ним, путая его и засасывая в свой пьяный танцевальный водоворот. И Пак забывает о своей цели и просто танцует, вот кто-то стащил с него джинсовку, ещё кто-то хлопнул его по заднице, но ему было всё равно, он бездумно двигался в ритм музыке и ничего не замечал. Вдруг его хватают за локоть и выводят на задний двор, в котором был здоровый голубой бассейн. Людей здесь было ни меньше, чем в самом доме. Свежий воздух немного взбодрил парня и его голова начала функционировать, плохо, но всё же. Глаза наконец-то стали различать людей и предметы, ибо тут было гораздо светлее. Его укладывают на белый шезлонг, с которого он чуть не грохнулся. Теперь Чимин смог разглядеть перед собой Чонгука, сидящего на таком же шезлонге. На нём была борцовка, отлично открывающая накаченные руки и разветвленные кисточки ключиц. Он было хотел что-то ему сказать, но его прерывает какой-то чувак, который оторвал у них зонт и с разбегу и со страшными криками вместе с ним прыгнул в глубокий бассейн. Пак заржал с этого, всё-таки упав на землю и держась за живот, смотря как тот парень залезал на перевёрнутый зонт и плавал на нём, руля высокой палкой. — Я рад, что тебе весело, — кричит ему Чонгук, чтобы вернуть к себе внимание. — Да-а, здесь очень круто-о-о, — протянул Чимин, всё ещё смеясь и сидя на земле. — Когда ты только успел нажраться, Пак Чимин? — спрашивает уже спокойно Чон. Чимин же разглядывает тупыми глазами свои руки, потом проверяет карманы и в конце хлопает себя по лбу, протягивая долго "а". — Что? — Спиздили, — отвечает он, снова взрываясь смехом. — Вот блять, а мне так понравилось пойло, — с досадой в голосе добавляет. — Тут есть кое-что поинтереснее выпивки, — сообщает Чонгук и поднимает на ноги парня, у которого хитро поблёскивали глазки, жадно рассматривающего его. Но Чону снова не дают договорить. Хосок с воплем "С новым годом, педики!" налетает на них, скидывая в бассейн, в котором оказалась ледяная вода. Парни с криками падают в воду и пытаются вспомнить, как нужно плавать. Но Чимин забыл, что не умеет это вообще, поэтому якорем пошёл на дно. — Хосок, сучара, ты Чимина утопил! — последнее, что он слышит через толщу воды, вскоре ощущая обхватившие его руки. Чонгук вытащил его из воды и второй Чон помог ему дотащить тушку до суши. Они положили его на землю, но тот был в отключке. — Прекрасная возможность засосать его, — говорит со смешком Хосок и получает пинок под зад от Юнги, вновь падая в воду. Чонгук же не на шутку испугался и дрожащими руками стал трясти парня, который не отзывался. Мин толкнул его в сторону, сделал массаж сердца, выдохнул воздуха в рот Чимина и тот вскочил, выплёвывая хлорированную воду. — Юнни, ты наш герой, — Хосок кинулся обнимать своего парня, прося поцелуя, но его отталкивали, даря лишь побои. Чимин широко открывает глаза и вдыхает полной грудью воздух, смотря на звёздное небо. — Как ты себя чувствуешь? — беспокоится Чон, присаживаясь рядом. — Просто очешуенно, — смеётся Пак и целует парня, залезая на него верхом. — Это хорошо, потому что ночь только начинается, — произносит кто-то рядом. Парни кидают взгляд на подошедшего, вот только Чонгук радостно приветствует его, а Чимин поддерживает упавшую челюсть. Перед ними стоял Ким-сукин-сын-Намджун в глупой пляжной рубашке и в коротких, мать вашу, шортах, которые открывали ну просто обалденный вид. Они поднимаются и Чонгук как бы их знакомит, но Пак не слушает, тупо залипая на эти блядские ноги, а там ещё и вены на почти полностью открытых руках. А когда глаза дошли до лица, до этой наглой ухмылки с ямочками в его сторону, то он почувствовал, что сердце начало кровоточить. Пока Джун что-то такое важное втирал Чонгуку, Чимин не заметно свалил. Он нашёл Хосока, который делал массаж плеч и шеи Юнги, сидящему на шезлонге и попивающему коктейль. Пак пристраивается к ним, теперь издалека сканируя Намджуна. — Ты только посмотри во что он вырядился, — шепчет Чимин в ухо друга. — Я тоже не могу перестать смотреть на эти радужные шорты, — также шепчет Чон. — Я хочу его, — как-то по-зверски произнёс брюнет, а Хосок посмотрел на него аля "ты долбоёб?". — Даже не смей, — шипит старший, наблюдая, как парень убирает мокрые волосы назад и снимает с себя футболку. — Ты меня не остановишь, — и Чимин уходит, виляя задницей. Хосок прослеживает реакцию Кима, когда тот проходит мимо него. Глаза Намджуна смотрели строго на тело полуобнажённого парня, а после оглядели его задницу, которая скрылась в доме. Блондин похоже попрощался с Чонгуком и пошёл туда же, куда и утопал Чимин. Хосок молится, чтобы он завтра не пожалел, что отпустил его.

***