WANT

— И что потом? — спрашивает Хосок, когда они вернулись в свою квартиру и он послушал рассказ Чимина. Пак же с невозмутимым лицом нарезает дыню, раскладывая кусочки на тарелочке. Старший глаз с него не сводит, со всей своей строгостью смотрит, прожигает в нём дыру. Он не был в восторге от услышанного и уже готовился хорошенько отчитать паренька, глупого влюблённого паренька. — М-м-м, дыня такая сладкая, попробуй, — Чимин знает, что его ждёт выговор, потому что, когда он не слушается Чона, всегда после жалеет об этом, а его ведь предупреждали. — Значит не хочешь отвечать? — продолжает наступать друг, но дыню пробует. Брюнет глаза закатывает и со стола встаёт. Открывает кран и руки моет. Чимин сам не знает, что будет потом, он ни черта не знает, не представляет и не догадывается. Он просто устал сопротивляться самому себе. И пусть потом будет больно, невыносимо и ужасно. Пусть их общее будущее недолговечно, пусть это будет лишь на небольшой период. Пак сам знал, что эта влюблённость только сожрёт его изнутри, не даст ему дышать и с ума сведёт. Но с Намджуном легче, с ним проклятые бабочки, щекочущие внутренности, и сердце, не прекращающее скоростной бег. Жизнь слишком коротка, чтобы вечно отказываться от глупостей и рисков.

Он хочет его и всё тут.

— Хён, если после всего этого я буду плакать, просто ничего не говори и не делай. Я сам справлюсь. Чон спину парня изучает, пока тот не выходит из кухни, и головой машет. — Какой же ты дурак, Пак Чимин.

***

— Он и правда согласился... — Думаешь, я надавил на него? Когда они вернулись в город, Намджун поспешил в ресторан, чтобы обсудить всё с Сокджином, и не важно, что работа кипит и он жутко занят. На кухне было душно и жарко, повара и официанты сновали туда-сюда, и также было очень шумно, но даже это не мешало им разговаривать. Джин задумчиво жарит на сковороде помидоры, а блондин ждёт его ответа, морщась от резкого запаха. — Нет, я так не думаю, из его слов и так понятно, что он согласился, потому что смирился с собой. — Для него я — Ким Намджун, крутой бизнесмен, который меняет партнёров как ему захочется, потому что может и потому что его все хотят, — от собственных слов Джун ощущает себя мерзко и тошнота к горлу подступает. — Слушай, я всё-таки не могу залезть к нему в голову, это всего лишь мои догадки. Я просто надеюсь, что этот парень не повлияет на тебя отрицательно. — Говоришь в точности как отец, — он усмехается и смотрит, как друг разделывает рыбу. — Знаешь, уже поздно, потому что повлиял и навряд ли положительно. — Не наделай глупостей, ты можешь развлекаться, пока невестка не вернётся. При упоминании невестки Намджун зубами скрипит и раздражение подавляет, до боли сжав кулаки. — Спасибо, что выслушал, но дальше я уж как-нибудь и сам разберусь, — блондин отсалютывает Джину и направляется к выходу. — Да, пожалуйста! Делай, что хочешь! — с обидой кричит ему Ким и снова принимается за готовку, ругаясь себе под нос. Намджун выходит на улицу через задний двор и закуривает. Он вспоминает чужие влажные глаза, которые смотрели со страхом и доверием, в них смешивалось всё подряд так завораживающе и притягательно. Его не хотелось выпускать из рук, только долго обнимать и целовать. Он бы всё отдал, чтобы услышать, как парень ещё раз произносит его имя, как заливисто смеётся и как краснеют его мягкие щёки. Думая о нём, у Джуна в груди тепло разливается и улыбаться хочется во все тридцать два. Чимин засел в голове, нет, поселился и съезжать видно не собирается. А Ким и не против, это не страшно. Переживать он начнёт, когда тот переедет точно в сердце и завладеет им уже полностью.

***

Прошло шесть дней с тех пор, как Намджун обещал позвонить, но не было ни звонков, ни сообщений, ни каких-либо других признаков жизни. Хосок продолжает твердить, что он был прав, и покупать шоколад. А Чимин просто пытается абстрагироваться от всего вокруг, витает где-то в облаках и мечтает о другой жизни, где волшебство и любовь, где всё идеально и до одури не натурально. Но невольно всё равно о нём вспоминает и тут же сердце кровью обливается. Втихаря проверяет соц. сети, только и там нету никаких вестей. Ким вдруг исчез, как наваждение, как фата-моргана — вот он есть и в это же время нет. Чимин живёт так, словно ничего не происходило, словно ему всего лишь приснился долгий и очень реалистичный сон, который как морок над ним навис и не даёт покоя. Он продолжает также ходить на работу и подумывает уволиться, подыскать другую. Может вообще пора что-нибудь поменять в своей наскучившей жизни? Сначала работу, потом подыскать себе новую квартиру и съехать от Хосока, чтобы к нему переехал Юнги, потом можно подумать о каких-нибудь интересах, заняться чем-нибудь. — Чимин, можешь пойти в комнату отдыха, я тебя заменю, — проговаривает неуверенно девушка, работающая вместе с ним. Пак покидает кассу и устраивается на диване в той самой комнате. В голове всплывает их прошлый разговор с Хосоком, когда брюнет пригласил Намджуна на свидание. Зачем он тогда это ляпнул? Нахлынули эмоции и просто не удержался? Решил попытать удачу? Чимин гортанно стонет и руками по лицу проводит, пытаясь снять с себя кожу. Это был, наверное, самый тупейший из тупейших поступков в его жизни. Удержав бы язык за зубами, он сейчас не корил себя за тупизну. Он ищет плюсы, которые достаточно явные, чтобы их не заметить, надо постараться. Но минусов почему-то больше или их навязал ему Хосок со своей праведностью? — Хэй, Чимин, чего такой грустный? — к нему подсаживается парень, который тоже с ним работает. Он улыбается и руку на спинку укладывает, почти за плечи обнимает, и коленку прижимает к чужой. — Я не грустный, — отодвигается и морщиться. — Ну, я же вижу, в последнее время у тебя совсем нет настроения, ходишь поникший. Если не хочешь делиться, я не настаиваю, — пауза, — может сходим сегодня вечером в одну кафешку неподалёку? Пак смотрит на него как будто он сказал что-то несусветное и отодвигается ещё дальше, в итоге прижимаясь боком к подлокотнику. А тот всё придвигается и придвигается, дистанцию сокращает и глазками хлопает со страшно неестественной улыбкой. — А потом ты пригласишь к себе, мы потрахаемся, и по твоим вычислениям оба должны остаться довольными, так? — как приговор озвучивает брюнет, наблюдая за изменившимся в растерянности лицом. С минуту соображения парень снова показывает пожелтевшие зубы. — Тебя что-то не устраивает? Чимин бы ему сказал, что его не устраивает, но сдерживает порывы ярости и потоки не нужной никому кроме него информации. Он изо всех сил сдерживается, чтобы не вцепиться тому в грудки и не высказать всё, что думает, высказать всё, что в нём давно накипело. — Тэквон, если ты сейчас же не отвалишь от меня, то я тебе влуплю, — со всем гневом предупреждает Пак. — Какие мы грозные, — улюлюкает тот, — ну, давай, ударь меня, давай. Парень хватает его за руку и тычет себе в грудь, продолжая нарываться. И Чимин плюёт на дисциплину и на самообладание.

К чёрту всё.

Пак замахивается левой и бьёт прямо в нос, не жалея сил. Было слышно как хрустнул нос и у парня полилась кровь на рабочую рубашку. Он хватается за нос и стонет от боли. — Ах, ты сука! — кидается на брюнета, сцепляя руки на чужой шее и сжимая, довольствуясь короткими вздохами. Чимин царапает руки и пинает парня, но его прижимают к стене и приподнимают. Он чувствует, что скоро отключиться, тут они слышат истошный крик девушки и кто-то ещё врывается в комнату. Парня отрывают от Пака, он громко возмущается, после чего оказывается на полу. Чимин тоже скатывается на пол по стене и тяжело дышит, вся его шея и воротник рубашки измазаны в крови, глаза фокусируются на своём спасителе, который удерживает обезумевшего. Он усмехается, когда узнаёт свой любимый мираж, и слеза скатывается по щеке.

Где же ты был раньше?

***