Белый Коршун

      "Сигнал о помощи принят. Отправлюсь на выручку сразу же, как только смогу". Рик вздохнул, нажимая на кнопку, и неразборчивый из-за помех и от того будто ставший более механическим голос Птичьей Личности умолк. Он заслушал это сообщение до дыр, ведь иных от боевого товарища не поступало, и все попытки снова выйти на связь ни к чему не привели. Этот сигнал пришел уже довольно давно, но Птичья Личность до сих пор не прилетел. Тоскливые дни пролетали один за другим, сколько уже прошло времени — недели, месяцы, может, вовсе года? Единственным, что держало Рика на плаву, было бухло — ну, может, еще мальчишка, с некоторых пор согревающий его постель. Это было куда веселее, чем развлекаться одному. Сидя на крыле корабля, он вглядывался в небо, тщетно надеясь увидеть там хоть что-то, но видел, увы, только облака и пролетающих птиц. А внизу копошился пиздюк, пытающийся за каким-то чертом вылепить сфинктер из глины. Совсем смуглый стал, и волосы отросли до того, что начали падать на глаза, и он забавно пыхтел, раз за разом пытаясь их сдуть… Пока он занимается этой бесполезной херней, Рик вполне мог бы изобрести альтернативное электричество. Если, конечно, ему было бы не лень. Скорее бы все это закончилось. Он вернется к своей обычной жизни космического революционера, сдаст пиздюка обратно предкам, и пусть те вытирают ему сопли, как положено… А у него есть дела и поважнее. Конечно, пацан хоть и туп, но полезен. Маскировкой работает, помогает ремонтировать корабль и, главное, дает исправно, да только Рику все это нужно только до определенного момента, и никаких иррациональных привязанностей в нем и близко не появилось. К сожалению, иногда по пьяни он становился сентиментальным. Уже наступила ночь, когда он снова вышел на крыло и, подставив лицо прохладному ветерку, открыл очередную бутылку.       Какие красивые звезды. Рик знал места, где они бывали еще красивее, в сто, нет, в тысячу раз, и вдруг он представил себя в одном из таких мест рядом с Морти. Представил себе, как загорелись бы глаза этого неискушенного дурачка, как он потерял бы дар речи от восторга, цепляясь за его руку, представил так ярко, как будто это было на самом деле… но быть реалистом очень тяжело. Какие, нахуй, звезды?! Спровадить бы обузу с рук поскорее, и вообще, быть рядом с Белым Коршуном — значит, постоянно подвергать себя опасности! Какие уж тут звезды? Появившуюся вдруг горечь во рту не смогло заглушить даже бухло. Иногда по пьяни Рик становился уж слишком сентиментальным…

***

      Спина Морти, наверное, успела повстречаться с каждой стеной внутренних помещений корабля, потому что Рик мог прижать его где угодно. А еще — ввалиться в его каюту пьяным ночью и полезть целоваться, бормоча какие-то слащавые нежности, или пуститься в длинные и крайне богатые на кровавые подробности рассказы о революциях, восстаниях и битвах против Галактической Федерации… На трезвую голову он далеко не всегда бывал так нежен, и Морти вполне мог заработать подзатыльник и ласковое определение себя как полного идиота, когда что-то путал при ремонте корабля или просто тупил. Тем не менее, в пьяном виде Белый Коршун становился совсем другим. Вытаскивал его за ногу из кровати, обещал однажды покорить для него целую планету, а как-то раз гордо притащил огромную корзину непонятно где раздобытых фруктов… Со всем этим Морти более-менее свыкся, и только одно его раздражало — то, что ему не дают уходить далеко от корабля без разрешения. Ради бога, они тут уже давно, и ничего плохого еще не случилось! Вот и теперь — Рик куда-то ушел, а он остался слоняться у раздолбанной космической посудины, как дурак. Может, поискать еще глины для лепки и сделать парочку горшков? Так он и сделал. Шатаясь по полю, парень беспечно насвистывал, провожая взглядом летающих вокруг насекомых, и трава колыхалась вслед за его шагами. Ничто не предвещало беды. Он просто сделал еще один шаг вперед — и… куда-то провалился. Сначала по колено, а потом сухая земля вокруг осыпалась, и Морти даже понять ничего не успел, как оказался целиком под землей. Приземление оказалось далеко не мягким. — Ай-яй, — постанывая от боли, он сел, обнаружив, что целиком покрыт пылью и грязью, но все это оказалось самой малой из его бед. За спиной раздались сопение и похрюкивание, от которого у Морти пошли мурашки по коже. — П-привет?.. Существа размером с хороших собак, ползущие к нему по подземному коридору, на обращение никак не ответили. Похожие на кротов, без глаз, с лоснящейся черной шерстью, они загребали почву огромными когтями, их передние зубы устрашающе клацали, и они начали облизываться… И, кажется, Морти уже догадывался, на кого.