Каринэ

Глава 18 - Здравствуйте, - поздоровалась молодая мама. - Здрасте… - с недовольством сказала Евгения Михайловна – лучший работник отдела кадров нынешнего года. – А чего вы зашли, вас кто-то приглашал? - Вы же сами… - Что я сама? Я ж думала это кто-то из персонала, - заступилась за себя тётенька с поседевшей макушкой. – Так что выходите, я вас позову, когда буду готова. Карина вышла из кабинета. Грубость незнакомки прокручивается в голове. Поддержка не помешала бы ранимому человеку, среди бетонных стен и выключенных плафонов. Остаётся ждать и она ждёт. Так проходит двадцать минут, затем ещё двадцать. Брусенко-младшая не решается напомнить о себе, слишком высока цена и о чудо, дверь раскрывается перед её глазами. Евгения Михайловна выплывает из своей норы. - О, вы ещё здесь? Хоть бы постучали, а то я про вас забыла, - глупо усмехается женщина, видя в этот сцене что-то забавное. – Давайте тогда быстренько, что там у вас? - Я пришла устроиться на работу… - Заходите, заходите, что мы с вами варвары какие-то, - жестом пригласила тётка, в свои владения. – Кем вы желаете устроиться на нашем предприятии? - Кем угодно, - выстрелила шатенка, в надежде обрадовать Дусю. - Кем угодно, - повторила за ней Михайловна. – Такие люди нам нужны, - искренне улыбнулась Женечка, вытянув вперёд правую руку. – Чего вы ждёте? - А что я должна сделать? – не поняла девушка. - Документики, - подсказала незнакомка. – Сейчас всё быстренько оформим, и завтра приступите к своим обязанностям. От радости, Кариночка вручила свой паспорт, не скрывая широкой улыбки, но седой макушке этого недостаточно. - Что вы на меня так смотрите? Давайте медкнижку, диплом, фотографию 3/4, ксерокопию паспорта и индикационного номера или вы думаете, что я буду тратить на вас бумагу? Нет уж! Бумага казённая и нужна мне для работы, а чернила, вы знаете, сколько стоит краска в принтер, которая вечно заканчивается, знаете? - Простите, но у меня только паспорт… - В смысле только паспорт? Как я тогда должна допустить вас к работе без медкнижки? Может, вы чем-то больны. Здесь работает очень много людей, да чего врать, треть города точно. - Простите… - повторилась девушка. - Ладно, так уж и быть, вы не первая и точно не последняя. Медкнижку после принесёте, на ваших выходных обойдёте больницу, а я уже в папочку вложу и как будто, так и было, - искренне улыбнулась Женя, вкушая будущую шоколадку, которую принесёт ей эта особа. – Давайте диплом. - У меня только паспорт и больше ничего нет… - Как это только паспорт? Вы что, в магазин пришли устраиваться или ещё в какую дыру? Это Масложиркомбинат! Хватить плакать! – приказал лучший работник, заметив, как медленно скатываются слезинки по щекам девушки. - Это не я к вам, а вы ко мне пришли. - Я просто хотела, - окончательно разревелась Брусенко-младшая, всеми силами желая донести информацию. – Чтобы вы… - Что, я, золотце? Что? Думаешь это смешно? – разозлилась Михайловна. – Думаешь мне нечем заняться, как только играться с тобой? - Я готова кем угодно, хоть уборщицей, пожалуйста… - А для тебя что, уборщица плохая работа? Ты попробуй еще найди такой заработок, а потом говори хоть или не хоть… - Пожалуйста, мне, правда, нужна… - Хватить рыдать, тебе, сколько лет? – вспыхнула тётка, ударив ладонью об стол. – Кстати, а сколько тебе лет? - Девятнадцать… - Так зачем тебе работать? Иди, учись золотце, а потом приходи. - Вы не понимаете, у меня такая ситуация… - А мне не нужно знать какая там у тебя ситуация, - перебила молодую маму Женечка. – Я не социальная служба чтоб всем помогать. Иди, как отучишься, возвращайся… - Пожалуйста… - Ты что глупая? Мне позвать охрану? Я сказала всего доброго, возвращайтесь с дипломом. Кариночка не помнит, как вышла из кабинета, как пробежала зарёванная по коридору, не слыша упрёков возмущённого охранника, кричащего о том, что здесь не бегают. Она помнит лишь то, как подруга обнимает её налету, приводя в сознание. - Что там стряслось? – задаёт вопрос русалка, поглаживая шатенку по волосам. - Меня не взяли… - Это я сразу поняла, ведь так люди не радуются! - Всё тебе весело надомной шутить, а что я теперь бабушке скажу? - Сдалась тебе эта бабушка… - Не говори так… - Другую работу найдёшь, её ж валом. - А ты мне поможешь? Я одна боюсь… - А куда я денусь, дурёха? - крепче обняла Ира Брусенко-младшую. *** Тот же день, этим же утром, когда Кариночка спешит на автобус, игнорирую беззубого деда на лавке, только-только проснулась Настя, как принято её называть среди молодёжи - Анастасия Павловна. Она медленно открыла глаза, поднялась на локти и как последние двадцать шесть лет замужней жизни наблюдает картину утреннего стояка своего давно не молодого мужа – Филиппа Арсениевича Приходько. Каждую ночь он ворочается как пёс, видящий безумные сны свободы: машет руками, скидывает воздушное одеяло на пол, временами разговаривает на эльфийском, выкрикивает непонятные фразы, продолжая спать на спине, а на утро Настенька видит это волосатое тело и, конечно же, стояк из семнадцати сантиметров женского счастья. - Когда ты постареешь? – в голос задаёт вопрос супруга, шлёпнув ладошкой по члену муженька. - А, что? – подорвался Филя. – Что случилось? - На работу пора, - напомнила Павловна, зная как правильно будить своего мужика. - Прекрати так делать, - в сотый раз приказал бородач, отвернувшись от Анастасии. - Поливать тебя из чайника я устала… - Иди, готовь, я скоро приду. Как послушная девочка, Настенька направилась на кухню. Поставила на плиту чайник, достала масла из холодильника, нарезала хлеб и вот он муж. - Отвратительное утро, - подчеркнул Филип Арсениевич, усевшись напротив жены. - Ты это каждый день говоришь, придумай что-то новое. - Если б ты меня нормально будила, этого бы не было… - Уж прости, как в молодости не будет… - Да, как в молодости, - вмиг изменился в лице хозяин дома, улыбаясь, смотря на Настеньку. – Какие планы на сегодня? - Какие у меня могут быть планы Филь? Уборщица уволилась уже как неделю назад, и я устала мыть эту дыру. - Я думаю, что кто-нибудь найдётся, - подбодрил Арсениевич, откусив толстый край хлеба. – А почему я ем без мёда? Ты же знаешь, что на масле должен быть мёд, Настя! Что с тобой? - Засахарился твой мёд, хрен от банки отдерёшь… - Пусть хоть в камень превратиться, но на моём хлебе должен быть мёд! Выругавшись, Павловна подчиняется мужу. Право хозяина железно закрепилось в её голове. Любовь никуда не делась, обиды нет, страсть горит на меленьком огне, подкручивать газовый винт нет смысла, ведь пожар утих после пяти лет золотых колец, теперь только взаимопонимание, благодать и поцелуй на недолгое прощание перед работой. - Я зайду за тобой после работы, - напомнил Филипп, натягивая светлую ветровку. - А то я не знала, - улыбнулась Анастасия, встретившись губами с мягкой бородой. – А в губки? Муж ушёл, супруга уселась перед зеркалом. Обряд перевоплощения завораживает облезлого кота Моську. - И ты жрать хочешь? Достали! – сказала Настя, закончив разукрашивать круглое лицо. Кот улетел на улицу, получив подсрачник. Хозяйка зашагала к комоду, подбирая нужное тряпьё. Пшик парфюма собрался в жирную каплю, которую Приходько растёрла по всей шее. Она готова, дом закрыт на все замки, ключи с брелком подпрыгивают в кожаной сумке, как и товарищи по бедному классу, женщина едет на нелюбимую работу. Вид за окном не радует, особенно если едешь стоя, толкаясь ягодицами. Остановка, усеянная бычками, встречает продавщицу магазина «Три семёрки». - Да, дайте же мне пройти, - распылялась Настенька, протискиваясь между старушками. - Сколько можно тебя ждать, ты на время смотрела или у тебя повылазило? – выкрикнула одна бабёха. - Не ори, ты что, из леса сбежала? - заступилась другая. - Женщины, успокойтесь, - пыталась остановить скандал Павловна, поворачивая замочную скважину. - А ты не лезь, когда старшие разговаривают, делай своё дело молча… - Точно из леса, - утвердилась в своём предположении бабуля. - Не была б ты такой старой козой, я б тебя удавила… - Удави своё воспитание мымра! - Как же вам не стыдно, - включилась третья. Магазин официально открыт. Скупившись, поседевшее поколение выходит с набитыми пакетами, теперь можно приступить к уборке. Разбавленная кипятком ледяная вода засыпается стиральным порошком, половая тряпка с ароматом кошачьей мочи уходит на дно железного ведра. Так не хочется опускать туда руки, но приходится. Хорошенько отжав то, что раньше одевали в гости на день рожденье, Анастасия отвлекается на двух молодых девушек. - Здравствуйте, - поздоровалась странно одетая незнакомка. - Здравствуйте, чего желаете? – встала за стойку Приходько, перед этим насухо вытерев руки. - Я даже не знаю, как начать, - запнулась шатенка, посмотрев на свою подругу русалку, видимо ища помощи друга. - Если вы хотите купить хлеб, то у нас вчерашний, завоз после двенадцати, - первое что пришло в голову, сказала Настенька, рассматривая то, как глупо одевается молодёжь. - Говори уже, - подтолкнула к действиям та, что стояла позади мямли. - В общем, я ищу работу, мне она очень нужна, - выстрелила шатенка, начав плакать. – Мы обошли уже семь магазинов, и никто не хочет меня брать, пожалуйста, помогите… - Хватит, говорить помогите, я же тебя просила! - встряла русалка. - Пожалуйста, - будто не слыша лучшего друга, добавила девушка, одевшая кроссовки под платье. – Продавщицей, уборщицей, грузчиком, кем угодно, пожалуйста, помогите мне найти работу… - Я же тебя просила дурёха, хватит говорить помогите… - Ты сказала уборщицей? – переспросила Анастасия Павловна. - Да, я была бы очень рада, - вытирая слёзы, призналась Кариночка, ощутив на плече поддержку Ирки Гнездиловой.