Каринэ

Глава 17 Пять утра. Солнце только встало, набирая температуру как опущенный в холодную воду кипятильник. Лучи пробираются сквозь окна, врезаясь в плотные шторы. Жильцы спят, хозяйка мечется по комнатам, волнение бодрит её сморщенное тело, она не может дождаться и принимает решение, врываясь в спальню внучки. - Карина, солнышко, проснись, тебе пора вставать, - говорила как можно тише старушка, чтоб не разбудить Вареньку. - А, что? – еле разодрала веки Брусенко-младшая, увидев перед собой ворожею. – Уже семь? - А ты как думала, ночь вечно будет длиться? Вставай, пойдём завтракать, я картошки нажарила. Без утренней зарядки, с нечищеными зубами, девушка идёт на запах. Бабушка накладывает еду в тарелки, делая всё как можно тише, потому что Варвара не прощает ошибок, истерика её стихия. - Вкусно пахнет, - слышит пастушка, не соглашаясь в мыслях с внучкой. Ведь чеснок, который нельзя есть перед важным делом, был исключён из лучшего блюда. – Просыпайся, на тебе лица нет, - подметила Дусенька, наливая молоко в стакан. - Бабушка, сейчас десять минут шестого, зачем ты меня разбудила? - вспыхнула Карина, увидев который час. - А что, тебе целый день спать? Сегодня на работу устраиваться… - И что теперь? Мы ж вчера с вечера подготовились. Всё перегладили, обсудили, зачем так рано? - А как ты хотела? В восемь ты должна быть уже возле дверей. Да там только обрадуются, если ты придёшь раньше… - И кто это увидит, если никого не будет? - Это тебе так кажется, что никого не будет. Уж поверь, кому нужна работа и за час прискочит, лишь бы взяли, так что ешь и отправляйся… - Ты хочешь, чтоб я в шесть утра вышла из дома, когда мне на восемь? - В кого ты такая упёртая? – откашлялась вдова, приступив к еде. - Да, Карин, чем раньше, тем лучше . - Дурдом какой-то, - выдохнула внучка, медленно пережёвывая картошечку, запивая молочком из холодильника. - Ешь и уходи, - поставила в разговоре жирную точку пастушка, опустив взгляд в свою тарелку. Завтрак в молчании и спустя тридцать минут, волосы и лицо молодой мамы приведены в порядок, серое платье падает на худенькие плечи, белые кроссовки, купленные в секонд-хенде, отлично сочетаются с джинсовкой. Она готова к бою, но бабушка останавливает девушку во дворе. - Ты что на себя напялила? – с ужасом в голосе задаёт вопрос Дусенька. – Ты хочешь, чтоб тебя не приняли на работу? Ты этого добиваешься? - А что не так? - Ты ещё спрашиваешь? – развела руками хозяйка дома. – На ногах у тебя что? Кто одевает спортивную обувь под платье, совсем из ума выжила? - Сейчас все так носят, ты просто не обращала внимание… - Всё я обращала, хватает в мире идиоток, но ты-то на работу устраиваешься, надень туфли, прошу тебя. - Какие туфли под джинсовку? Ты хочешь, чтоб с меня смеялись? - А так значит, смеяться не будут? - Не будут… - Уф, какая упёртая, ты смотри, повзрослела и бабушке слово не даёт сказать… - Я ушла, скоро приду. - Да надень ты туфли, - умоляла ворожея, наблюдая за тем, как невоспитанная Брусенко-младшая, закрывает за собой калитку. – Пусть делают что хотят, - сплюнула на землю бабуля, окончательно забыв о том, зачем собственно вышла во двор. Район Сенокос открывает окна, впуская свежий воздух в грубые домишки. Люди поднимают жизнь на уши, боясь опоздать в своём выдуманном графике: напоить и накормить хозяйство, вычистить коровники, подмести двор, наготовить еды и отправиться на государственную работу, оставив имущество на присмотр стариков, пока дети ломают зубы об гранит науки. Каждый чем-то занят, муравейник гудит в шесть утра, разрешая свободно ходить по их улицам без асфальта. - А ты куда, такая красивая? – услышала комплимент Кариночка от беззубого деда, променявшего телевизор на лавку возле забора. Не дав ответа, девушка продолжает свой путь к остановке, где её заждались горожане. Угрюмый люд обсуждает вчерашний день, такой же сносный как позавчерашний и поза позавчерашний и так до бесконечной обиды, спрятанной в звёздном небе. Им плевать на достижения исторических персон, только проблемы выживания и ничего более, остальное глупости. Автобус с болонами на крыше выстреливает искрами из выхлопной трубы, зазывая рабочий класс без золотых украшений. Кариночка влетает последняя, впихиваясь в эту гармошку из человеческого мяса. Не продохнуть, мысли: «Только б не испачкали». Так и живём, так мы все и едем. Разговоры за двадцать, за тридцать, за сорок, пятьдесят и даже за шестьдесят наполняют транспорт. Громче всех, только радио. Знакомых нет, поэтому молодая мама помалкивает, смотря на городской пейзаж. Чем ближе к Масложиркомбинату, тем страшнее. Кариночка по очереди зажимает пальцы, как учила её Дусенька, но страх не покидает – эта псина знает, как больнее укусить, даже среди людей, ведь они не помогут, ведь каждого ожидает эта тварь и каким бы большим ты ни был и какие бы доспехи не надел – она прокусит. Маленькая девочка выходит из железного зверя, это её остановка, это её выбор. Предприятие с высоты смотрит на хрупкое создание, не понимая того, что мог забыть ребёнок в таком месте, но молодость заходит, встречая охрану. - Что вы хотели? - задал вопрос толстяк, явно в плохом настроении. - Я пришла устраиваться на работу. - Приёмная и отдел кадров ещё не открыт, подождите на улице. - А вы не подскажите, во сколько они открываются? - Я тебе что, информационное бюро? Откроются когда откроются! - грубо ответил мужчина с высшим образованием физрука, почесав за ухом. – Покиньте помещение, посторонним здесь находиться запрещено. Кариночка вышла из здания, недоумевая, когда снова можно войти. Ничего не оставалось, как разместиться на лавочке под зелёными ёлками. После страха пришла злость – этот товарищ любит компанию, а скука только распыляет огонь. Нужно высказаться, и есть кому. Телефон выпрыгнул из сумочки в руки Брусенко-младшей, номер набран, подруга отвечает заспанным голосом. - Алло, ты чего так рано звонишь? – спрашивает лучшая подруга Ирка Гнездилова. - Ир, спасай меня, - вырвалось из груди в телефонную трубку. - Что случилось? – таким же монотонным голосом интересуется подруга. – Если тебя не изнасиловали, то нечего звонить по пустякам… - Хуже Ир, я пытаюсь устроиться на работу… - Подруга, да ты меня удивляешь и куда ты хочешь устроиться? - Вот стою возле Масложиркомбината, а меня охранник не пускает, говорит, что ещё никого нет. - Масложиркомбинат? Ничего себе как сразу, а я только после техникума в него собираюсь, говорят там зарплаты высокие. - Та мы вчера с бабушкой в газете увидели и решили позвонить… - А чего так рано пришла? - Бабушка сказала… - Вечно ты всех слушаешь… - Ира, приходи, побудь со мной, чтоб мне не так страшно было… - Ладно, мне на вторую пару сегодня, так уж и быть, а то давно не виделись, скоро буду. - Спасибо, спасибо, ты настоящий друг… - Кто бы сомневался, жди, - в конце добавила Гнездилова отключившись. Кариночка продолжила сидеть на лавке, вдыхая запах ёлок, полностью погрузившись в себя, не обращая внимания на уборщицу в оранжевом жилете. Она выдумывала различные диалоги и предсказуемое поведение незнакомки, которая проведёт собеседование. В своём мире, молодая мама очень смелая. Брусенко-младшая размахивает перед женщиной руками, отстаивая свою позицию, но зная свою натуру, в реальной жизни этого не произойдёт. Молчанье её сила – эта стена поддаётся только родственникам, чего нельзя сказать о проходимцах любого пола. Им не позволит, не допустит подойти к шкатулке, где хранится её душа и секреты весенних мыслей. Но чтобы не соврать, а расставить всё по своим местам, такой не родной человек нашёлся, его-то и зовут Гнездилова Ирина Владимировна, подошедшая к главной героине со спины, напугав до чёртиков. - Ааа, - выкрикнула подруга, пройдясь ногтями по рёбрам Андреевны. – Не ждала что я так быстро? - Ты что, дура, так пугать? – обратилась мама Вареньки к лучшему другу. - Посмотри, как я выгляжу! – настаивала Ирка, кружась на одном месте. – Как тебе моё новое платье? Владимировна вошла в кураж, не прекращая кружиться. Красное платье в цвет вишнёвой помады разлеталось парашютом. Если бы Вы там были, то увидели бы высокую девушку странной комплекции тела. Лицо заморской красавицы, каштановые волосы, длинная шея, стройное туловище, пышный бюст и самое удивительное, чего стеснялась Ирочка – это огромные сальные ноги, похожие на две деревянные колоды, даже коленных чашечек не видно, всё поглотил жир, кроме безупречной талии и живота. - Ты прям, сияешь? – подметила дочка Зоиньки. – Сейчас утро, а ты уже такая заряженная. - Да, конечно, - наигранно согласилась Гнездилова, выдохнув колючую бодрость из лёгких. – Если б ещё не эти ноги русалки, то точно была бы королевой, - пошутила над собой однокашница. – Слушай, может чаю, выпьем, я видела возле входа стоит автомат, что скажешь? - У меня деньги только на обратную дорогу, - призналась Карина, опустив глаза. - Вот глупая, я что, у тебя денег прошу? - постучала себя по голове Владимировна. – Так что, по чаю или по кофе? - А давай лучше так, дождёмся, когда всё закончится и поедем ко мне чай пить, - выдумывала на ходу Брусенко-младшая, лишь бы за неё не платили. - Какой к тебе? Мне на вторую пару. Ладно, без тебя разберусь, что ты будешь пить, - выстрелила русалка, уходя, виляя бёдрами в сторону автомата. - Ирка, прекращай, я не буду ничего пить, - вдогонку выкрикнула шатенка, оставаясь на месте. - Ты чего раскричалась? – влезла уборщица с метлой. - Простите… - Простите, будет мало, ты не дома, поняла? - Поняла… - прошептала Кариночка. - Понарожают дебилок, - прокряхтела женщина, подумав не о криках молодости, а о белых кроссовках, которые ну никак не одевают под платье. - Держи, я решила угостить тебя латте, - улыбнулась подружка, вернувшись на лавку. - Вечно ты меня балуешь, - приняла пластиковый стаканчик девушка. – Ты же знаешь как мне неудобно… - Неудобно срать на потолке, слышала такое? – заявила Гнездилова, сделав первый глоток горячего кофе. - Позорище! – вставила свою корягу уборщица, услышав знания мудрой русалки. - Вы за метлой своей следите, хорошо? – сразу же высказалась красавица, вытаращив серые глаза, на что женщина смолчала, увидев огромные ноги лучшего друга Андреевны. – Ты за кофе не переживай, - вернулась к разговору Ирка. – Это нас Петька угощает. Вчера платье это купил и денег мне на какие-то расходы дал – дурачок. Так что всё хорошо, не думай об этом… - И ты взяла эти деньги? - А что? Он мой будущий муж как-никак, а на какие расходы, которые я сама пока не поняла – тратить буду, и получается - обязана, - всё также широко улыбалась Владимировна. - Я кстати вчера Инку встретила, - вспомнила внучка ворожеи, начав пить кофейный напиток с молоком. - Какую Инку? - Инку Молчун. - Ой, эту дурёху, - вспомнила Гнездилова. – И как её дела? Ума набралась после школы? А то провоцировала меня одиннадцать лет своим можно я, пожалуйста, можно я отвечу. Всех перебивала – курица. - Говорит сессия скоро, устала, в универе учится… - Да, а я из-за своего Петьки решила никуда не поступать. Он мне ещё тогда сказал, уедешь учиться из города, найду другую, ту, говорит засранец, которая будет любить и всегда будет рядом. - Я это помню, ты рассказывала… - Хорошо, что я ему тогда сразу врезала по роже, а то смотри какой, другую найдёт, - с гордостью на лице, вспоминала девушка. – Люблю его, ой как сильно люблю. - Так, а чего вместе тогда не живёте? – задала вопрос Брусенко-младшая, позабыв грубости охранника, о котором планировала рассказать лучшей подруге. - А потому что Кариночка, как выйду замуж, тогда и жить будем вместе, а так, пользоваться мной, я не позволю, как будто я мало ему разрешаю, - хвасталась Владимировна не своей идеей. – Это мне если честно мама посоветовала… - Что посоветовала? - Чтоб я себя так вела, не спешила, тогда точно замуж заберёт. А когда живут вместе вне брака, тогда мужик остывает, всё у него хорошо: хата убрана, жрать есть что, зачем тогда жениться, если всё прекрасно. Ага, шиш! Я так не хочу, поэтому спасибо маме, за то, что удержала меня, хотя какой скандал был, пока я это поняла… - Меня бы кто удержал, - добавила молодая мама, допив вкусный кофе. - А у тебя всё хорошо, понятно? – не дала загрустить однокашница. – Найдёшь сильного мужика, и всё наладится. - Ой, смотри, люди заходят, я побежала, - подпрыгнула Брусенко-младшая, спеша к входу Масложиркомбината, услышав, как Ирка говорит о том, что будет её дожиться на этом же месте. В этот раз охранник пропускает гражданина без пластикового ключа. Волнение возросло. Пальцы сгибаются по очереди. Она находит нужный ей кабинет. Молитва не сходит с языка. Три стука в дверь. «Печать, Дара, Духа, Святого, Аминь». Карина слышит: «Войдите». «Печать, Дара, Духа, Святого, Аминь». Андреевна прокручивает дверную ручку, и создавшийся сквозняк затягивает её в комнату.