Николь

Жара. На улице стояла жара. Температура воздуха медленно подползала к сорока градусам. Животные, как и люди, прятались в тени. Тишина и покой. Даже дворовая собака, воющая противным голосом, смолкла. Абсолютная тишина… Ну или почти. Гробовщик и Рэй сидели в прохладной комнате общежития, смотря на стремные обои стремного цвета. До сих пор оставалось загадкой почему они так и не перекрасили стены в другой цвет. Из стремного болотно-вырвиглазного розового в нормальный фиолетово-желтый цвет? Но факт оставался фактом, как и это на стенах. — Рэй, как думаешь, прошлые владельцы помнаты были слепы? — лениво приоткрыв глаз, поинтересовался мужчина. — Да, — задумчиво сказала она, — думаю, да. Ибо иначе такой выбор слишком сложно объяснить… — слегка прищурившись, озвучила догадку. — Согласен, — но тут Гробовщик резко встал, — Тогда давай перекрасим стены! Рэй посмотрела на него, как на идиота: — И чего ты раньше молчал? Я за краской, ты, — махнула в сторону окна, — за кисточками, — и уже задумчиво произнесла: — В подвале вроде оставалось. Спустя некоторое время рыжая вернулась с двумя ведрами сине-серой краски. Поставив их на пол, едва не расплескав содержимое, развалилась на красном диване. — Погоди, ты почему села? Разве ты не собираешься красить нашу комнату? — человеко-гигант был очень возмущен виду развалившейся мелкой (на самом деле не такой уж и «мелкой»). — Что? Я конечно же собираюсь работать, — состроив хитрую ухмылку, продолжила: — твоими руками. — Эх, — обречённо вздохнул кадет, подозрительно зыркнув. — Пф! Гробовщик подошёл к боковой стороне дивана и резко пихнул его от себя. Да так, что Рэй свалилась с красной прелести. — А предупредить? — вскрикнула она, вставая в позу «ъуъ», грозным взглядом сжигая до тла. Мужчина лишь посмеялся и оттолкнул ее голову двумя пальцами, как Итачи: — Помогай, Рэй. Она начала переносить мелочь… И через долгий час, шедший черепашьими шагами, они вынесли всё в тамбур, а второй красный диван на мусорку, так как у того были сломаны пружины. — Фух, что-то долго вещи таскали, — она вытерла несуществующий пот со лба. — И правда, долго, но — и поднял указательный палец, закрытый длиной рукава, — все стены в нашем распоряжении! Девушка взяла в руку кисточку, смачивая в краске, бормотала под нос: — живём, как в средневековье, думаем, как в современности. — Ты о нестыковке мыслей людей и исторических фактов? — предположил он. — Оно самое, Гробовщик, оно самое, — голосом мудреца подтвердила рыжеволосая. Покраска проходила тихо и очень даже мирно. Пока Лариса не надумала выйти погулять из своей комнаты. Нет, ничего не произошло, в тамбуре слышались мат и шаги, удаляющиеся обратно за дверь. И открывание форточки. Двое друзей переглянулись, мол, что она сделала, четвертый этаж? Вскоре вся откровенно маленькая комната наполнилась ядрёным запахом дешёвой краски относительно приемлемого цвета. На этот запах, что по меньшей мере странно, пришла вальяжным шагом, раскачивая бедрами, кошка с шерстью угольно-черного цвета. Первой ее заметила знаменитая кошатница Рэй, провизжав: — Ути боже, она такая милая! — Кто? — не понял седой. — Гробовщик, взгляни, какая она красивая, — и, бросив кисточку в банку, побежала гладить кошку. — Ты правда их так любишь? — ему вспоминался один конкретный персонаж, ненавидящий собак, при этом служащий дворецким псу королевы. Иронично. — Больше всей своей жизни! — послышался крайне утвердительный ответ. Он странно улыбнулся, но подошёл и взял котейку за тело… И выпустил ее в открытое окно. — Что ты делаешь?! — раздался молниеносный закономерный крик. — Может быть мы переживем, но кошечка может отравиться. — Ясно, — ответил осмысляющийся человек, — Ладно, продолжим! — Мгм. По итогу все стены выкрашены до самого верхнего уголка. Кстати, как их красили: Рэй села на плечи Гробовщика и, пригнув голову, малевала под потолком. Если бы кто-то увидел, как ей подают краску для «заправки» кисточки, то точно рассмеялся. Потому что это олицетворение комичности: Чтобы взять краску, надо нагнуться. Гробовщик нагибается, Рэй бьётся головой о стену, измазывая лоб в краске. — Ай! — Ой, прости, — он быстро извинился. — Да, но предупреждай, когда так резко садишься, — сообщила, потирая ушибленное место. По итогу, как сказано раньше, они докрасили комнату. И теперь Рэй плюхнулась на диван… И тут же вскочила: в ее бок впилась сломанная пружина. — Что случилось? — немного удивился странному поведению подруги. — Гробовщик, а мы что сделали с тем красным диваном? — подозревающим голосом спросила девушка. — Выбросили, а что-то не так? — кажется, он начал понимать в чем дело. — Здесь пружины сломаны, — закопала выводом наблюдений Рэй, — Диван-то не тот выкинули. — Ой… — обречённый вздох и фраза: — Тогда быстро бежим и возвращаем правильный диван на место. И двое галопом понеслись на свалку. Но прибежав, они обнаружили ужасную картину: на диване сидел мужичок. Бомж Валера твердо бдел на своем новом сокровище и не собирался его отдавать. Совершенно обычный отброс общества: потёртая, заношенная одежда, нечесаные, спутавшиеся волосы, сальная борода и затухлый взгляд, смотрящий куда-то под ноги, постоянно извиняющийся горб на спине и босые ноги. Этот человек, рождённый и выросший на улице, крайне контрастировал с прекрасным днём и стоявшей погодой. Яркое солнце, дарящее любовь всему и вся, ласковый теплый ветерок, уносящий прочь любые мысли и щебет птиц. — Эм… — Рэй переборола неловкость и подошла к мужичку, — Это наш диван и сдесь он оказался по досадной ошибке… — застенчиво говорила она. — И чо с того, мне плевать на ваши ошибки, — выпалил тот, — идите отсюда далеко и надолго. Диван — мой! — Понимаете… — не успела девушка договорить, как мужик замахнулся, показывая свой агрессивный настрой. Но его остановила бледная рука с длинными черными ногтями: — Тебя, кажется попросили уйти, — твердо сказал Гробовщик, — так изволь уйти. — Я… — по лицу безымянного прокатился холодный пот, он вырвался и ушел, бросив то ли двоим, то ли самому себе: — Жуткий парень. — Рэй, — Гробовщик обратился, смотря серьезным взглядом, проблескивающим из-под челки, — тебе не стоит быть мягкой с подобными людьми. — Я не умею, — отвела взгляд, — уж прости. — Эх, — он почесал самую макушку, — Нам ведь ещё диван затаскивать… В голову лезли мысли о немыслимой удаче: когда они выносили, вахтерша отошла в мир иной. Сказали бы они, если не слышали потрясающего стены храпа. Но ладно, работа не ждёт! И Гробовщик взял диван и потащил его в одиночку, а подруга лишь удивлялась, как у него только сил хватает? Дотащив, они поставили его на законное место — к стене напротив окна. И сразу же завались на него. Но как только Рэй прикрыла глаза, ей на колени упала голова Гробовщика, протянувшего ноги почти до самого пола. — Что ты делаешь? — спросила, не открывая глаза. — Лежу, — логично, заметно. — Ты то убить меня пытаешься, то дружишь… — она подбирала слова, чтобы закончить фразу, — Что это? — поскольку ничего не лезло от слова совсем, сказала первое попавшиеся. На что узнала удивительный факт: — Моя дорога дружбы. Вначале мы не были друзьями, потому я и пытался тебя убить, но сейчас мы как минимум очень хорошие знакомые, — и тут он задумался, — но я не знаю, что будет потом: может быть мы стремительно превратимся в гораздо большее, чем знакомых, а может просто разойдемся каждый своей дорогой. Рэй прикрыла глаза и до конца откинулась на спинку дивана. Мир и будущая неизвестность грызли ее. Что будет дальше? Но, что важнее, она вопрошала о том, кто или что перенесло в другой мир? И почему именно она? Допустим, то был Бог. Но в чем смысл, она же не грешила ничем, ее жизнь была самой серой, от скуки от которой можно только страдать. Или дело в том, что она недополучила счастья в жизни, и теперь ее «обрекли» на путешествия по вселенным, пока она не найдет любовь? Чистый бред. Но, с другой стороны, это имеет некий смысл, ведь она таки влюбилась, хотя, вполне возможно, это не взаимно. И тогда суждение вновь не имеет смысла. В ее голове родились мысли, итогом которых стало: «Переселение в параллельные миры — лишь случайность, не более чем столкновение миров.» Погода стояла теплая. Желтые лучи падали на неломанный диван, окрашивая его в ярко-оранжевый. Грубая ткань мелкого плетения, набитая мягким наполнителем. Хотя, если быть честным — нет, вата (или сено?) слежалась под тяжестью многих лет, оголяя металлические пружины. Такая атмосфера сморила Гробовщика, и сейчас он дремал на коленях, при этом оставаясь в создании. На его живот приземлилось нечто с мяукающе-мурлыкающим звуком. — Мяф! — сообщило о своем присутствии прежде виденное что-то черного цвета. Как оно попало сюда — загадка, особенно если вспомнить, что это четвертый этаж. Помяв живот лапами, котейка улеглась под вопрошающие взгляды обоих. — Кошка, — констатировал Гробовщик, когда она начала мурчать на манер трактора. — Мне кажется, вахтерша нас выселит, — Рэй, не отойдя от сонной задумчивости, не умилилась, как сделала ранее. — Думаешь? — он приподнял голову. — Там, на входе в общежитие, висел крадкий свод правил, вроде говорилось так: «Да не заведете вы животных, — приукрашивая голосом, цитировала девушка, — ибо смерть ждёт вас.» Вроде похоже, — пожала плечами. Мужчина вздрогнул от смеха, сказав: — Хорошая фантазия, — и коснулся щеки пальцами, потянув, как ребенка. — Хмпф! — сложила руки в крест на груди, — Ладно, давай кошку, — и схватила ее под грудь, послышался жалобный мяу, на Рэй воззрели ясные зелёные глаза. Под ушком почесала, носик потрогал, по спинке погладила и кошка снова полетела в окно. — С глаз долой и сердце вон, — пропела Рэй, заниженным голосом. Всё, кроме последней части, видела соседка Лариска, ушедшая на первый этаж с черными мыслями. Крыска-Лариска, так звали ее во дворе. Никому такая подлянка не могла придти в голову. Особенно Рэй, в силу своей наивности, думающей о всех по умолчанию хорошо. Доев вечерние лепешки, они поднялись с улицы в комнату. — Знаешь, Гробовщик, есть одна вещь, на которую я в этом мире очень надеюсь? — вяло жестикулировала после несытного обеда, — Это — чтобы титаны не напали, а лучше, чтоб совсем исчезли. — А я бы предпочел увидеть их и собрать с них пленку, — мечтательно пускал слюнки Гробовщик. — Предполагаю, мы пойдем в легион разведки? — опасливо спросила она. — Хах, как в воду глядишь. Будто пророк! Рэй улыбнулась без морщинок вокруг глаз. — Ладно, скоро вечер, — и вдруг замолкла. — Да-а, — хитро прищурился. — Я бы хотела прогуляться. Пойдешь со мной? — Конечно! — энергичный хлопок в ладоши, — Куда пойдем? — Здесь нет особых достопримечательностей, — пожала плечами, — Вдоль стены. Не против? Стоя около двери, Гробовщик думал, что это глупый вопрос.