Не знаю, чего хочу больше...

Все оставшееся лето у меня прошло спокойно и гладко. Ну, как спокойно… Не считая алкашей и гопников из клуба, всё и правда было здорово. За лето отец начал работать, хоть и не в полную силу. Мы оплатили почти все кредиты, в результате чего остался только один. Сделали ремонт в коридоре и начали на кухне. Мама наконец свалила со всех работ кроме одной, той, которая ее устраивала больше всего. Ну и началась самая отвратная пора для школьника — 11 класс, а как следствие — декабрьское сочинение, новшество в ту пору, и ЕГЭ, в котором тоже вводились изменения. Неудивительно, что сначала я акцентировала внимание на сочинении. — В этом году у вас остаются элективы по физике и обществознанию, — начала наша классная руководительница, — и соответсвенно по математике и русскому. Расписание я вам дала, можете идти на уроки. — Ну что? — Алина смотрела на меня своим любопытным взглядом. — Что? — я же, в свою очередь, смотрела на неё, подняв бровь. — Ты так и не рассказала. — Что я тебе не рассказала? — Настя, не издевайся. Про твои занятия физикой летом. — Ну, физика она и в Африке физика. Скучная и непонятная, — я пожала плечами, идя по школьному коридору, по которому уже носились новые 5-е классы. — А физик что? — Даниил Вячеславович? Ничего… Бубнил и думал, что я все понимаю. — Я очень рад, Романова, что вам понравились наши занятия. Ну что я скажу: глаза на выкате, ступор и… — Здравствуйте, Даниил Вячеславович, — начала Алина, стараясь, видимо, меня спасти. — Здравствуйте, Алина, как Ваше лето? Он был как всегда пофигистичен. Он заставил меня растеряться, а потом сделал вид, что меня не существует. Мне стало так обидно от этого. Плакать, конечно, мне не хотелось, но что-то сжималось внутри. Я рассказала ему о своей ситуации, душу всю выложила, а он сделал едкое замечание, посмотрел на меня как на кусок дерьма и отвернулся. Как же это было обидно… Самое противное, что я просидела с этой мыслю весь урок и даже немного больше. — Романова, задержитесь пожалуйста. Именно эта фраза вывела меня из противных мыслей. Я кивнула Алине и подошла к преподу. — Мне что-то нужно сделать? — Я надеюсь, вы не будете сдавать физику, — едко проговорил тот. — Нет, — ответила я, но хотелось сказать совсем другое. — Это хорошо, вас бесполезно вытягивать. И тут меня забомбило. Он значит весь такой хороший, крутой, на каникулах, между прочим, вообще голый, а сейчас выеживается, сидя напротив меня с татуировкой… Так. Стоп. — У вас татуировка? — А Вам что-то не нравится? — Наоборот. Я тоже хочу себе тату. Может на 18 лет попрошу. — Вообще-то мы с вами о физике говорим, — он вульгарно откинулся назад, скрестив руки на груди. — Да. Я не буду сдавать вашу физику, потому что я дебил и к тому же не собираюсь связывать свою жизнь с ней. Я буду учителем истории и обществознания. Могу идти? — я не могла понять злая я или нет, но уйти мне точно хотелось. — Иди, — всё так же сухо ответил физик. Я пошла в сторону двери и как только собралась открыть её, он меня позвал. Я повернулась и посмотрела на физика, он посмотрел на меня в ответ. Обмен взглядами продлился секунд 10, как вдруг он подорвался с места и полетел своей тушей на меня. Я на автомате начала шагать назад, но Даниил в два шага оказался рядом, прижал меня к двери, уперевшись одной рукой в стену, а другой взяв меня за подбородок и посмотрев в глаза. И снова этот обмен взглядами. Сердце, не знаю отчего, начало бешено стучаться. То ли от страха, то ли от чего-то ещё… — Ты меня так бесишь, Романова. Так, стоп, что?! У меня ступор. — Вся эта твоя миловидность, даже в клубе твоём… — Вы следите за мной? — наконец очнулась от шока я. — Не перебивай, — шепотом, но настолько властно, сказал препод, что я даже дышать перестала, — я смотрю на тебя, и мне просто хочется взять и прямо на уроке раздеть тебя и отлупить. Но ты же моя ученица, нормы морали и все такое. Я даже сейчас не знаю чего хочу больше: тебя или поссать. Это было и смешно, и страшно одновременно. Меня? Что? Меня. Но и поссать. Улыбка сама появилась на моем лице, я и правда не специально начала улыбаться. — Можно я уйду? — буквально через минуту, успокоившись, спросила я. — Я не успею на физкультуру, мне ещё переодеться надо, — я опустила свой взгляд на пальцы, на которых впервые в жизни красовался маникюр, — пожалуйста. Он выпрямился и, сведя брови, посмотрел на меня. Не знаю сколько времени это продолжалось, но мне показалось, что очень долго. Мне сразу стало ясно, что вся эта ситуация меня пугает, и пугает настолько, что я не знаю как поступить. — Иди, — всё, что произнёс мой учитель. Я выскочила из кабинета пулей. Я шла настолько быстро, что на последней ступени подвернула ногу и упала. Прозвенел звонок, а я сидела на полу. Моя нога ужасно ныла, на урок я опоздала, как теперь быть с учителем я не знала. И я заплакала. Просто тупо заплакала. — Я не хочу видеть, как ты плачешь. Резко и на всю лестничную площадку прозвучал грубый мужской голос.