Ночной рейс

      Холодный ночной воздух обдувал наполовину закрытое лицо высокого мужчины, стоящего на давно опустевшей платформе. Предпоследний рейс давно уже увез всех тех, кто хотел уехать из прохладного Хельсинборга в туманную Великобританию. Резкие порывы осеннего ветра раздували уже успевшую пожелтеть листву, сгоняя ее в огромную лужу на краю платформы. Сгонял и беспощадно топил во всей глубине грязной воды. Так и лежали в воде листья-утопленники, заложники холодной осени.       Незнакомец, терпеливо ожидавший свой ночной рейс, также чувствовал себя заложником этой осени. Заложником этого беспощадного времени года. Люди говорят, что осенью все вокруг умирает. Деревья теряют свою прекрасную листву, цветы спадают на землю, реки начинают замерзать. Природа замирает в своей предсмертной гримасе, ожидая, пока зима не заметет все к чертовой матери. Но у незнакомца все было не так. Осень для него была временем рождения, временем, когда он восставал из мертвых, временем, когда он делал шаг вперед. Эта осень, наступившая так внезапно, выгнала его из летнего ступора, заставив выполнить все обещания, данные в ту Темную ночь. Это обещание было единственным стимулом, заставляющим ходить, дышать, есть и пить.       Очередной порыв ветра заглушил гудок приближающегося поезда. Из трубы валил черный дым, растворяющийся где-то между тысячами звезд на небе. Вот он, тот самый поезд, который поделит жизнь своего пассажира на до и после. «Сердце снова вылетает из груди. Опять. Как в тот первый день ее появления в Хогварсте. Милая девица, заставившая меня снова чувствовать боль».       Наконец, поезд замер у платформы. Узкие двери вагона распахнулись, принимая в себя своего единственного пассажира. Незнакомец незамедлительно двинулся к дверям, поднялся по ступенькам, ведущим вверх. В вагоне было абсолютно пусто — не было ни пассажиров, ни контроллеров. Найдя свое место, указанное в билете, незнакомец сел. В вагоне было тепло. Незнакомцу было также тепло, когда любимая обнимала его. Он помнил это так, как будто это произошло вчера: урок зельеварения уже давно закончился, но он остался в классе, чтобы подготовить необходимые материалы к завтрашнему уроку. Обычно к разделке тритонов он привлекал ученика, хуже всех выполнившего практическое задание, но в этот раз все справились сносно, поэтому работу пришлось выполнять ему. Отойдя в самый дальний угол класса, за стеллаж, где хранились необработанные тритоны послышался скрип открывающейся двери. Он замер, прислушиваясь к звукам. Скрипнула вторая дверь. Все стало очевидно — кто-то пролез в его хранилище ингредиентов. Выйдя из-за стеллажа он спешно направился к двери хранилища. Распахнув ее полностью он увидел ту самую девчонку из Гриффиндора. Ту самую, что заметил осенью, когда она только-только перешагнула порог Хогварста. Девчонка сжимала в руках стеклянный пузырек со слезами косули. «Простите» — резко вырвалось из ее губ. Девчонка дернулась вперед, чтобы убежать, но он встал на ее пути, перекрыв все дороги к отступлению. Тогда девчонка подошла к нему и обняла. «Профессор Снейп, Вы ведь простите меня?» — такой дерзости он не слыхал за всю свою жизнь. Девчонка застала его врасплох, введя во временный ступор. И воспользовавшись этим она не просто успела сбежать, но и прихватила парочку бутыльков с достаточно редкими ингредиентами. Таких нелепых, казалось бы, встреч, было еще очень много, но он помнил каждую из них. Они не давали его сердцу замерзнуть в трудные времена.       Наконец, поезд закрыл свои двери и тронулся. Он медленно набирал ход, неся своего пассажира к жизни, о которой он мечтал все свои дни.

***

— Рон, ты что, совсем идиот?! Поставь наконец уже коробку и иди за другой! Ей богу, ведешь себя как ребенок. — Гермиону безумно раздражал этот переезд в новый дом. Их семейное гнездышко находилось на Уэст-Клифф, в небольшом городке Уитби, стоящем на берегу Северного моря. Весь городок продувал насквозь промозглый осенний ветер. Временами шел дождь. На этом все интересное в Уитби заканчивалось. — Может стоит использовать палочку? — аккуратно спросил Рон, автоматически втягивая голову в плечи, боясь негодования Гермионы. — Мы в городе маглов, Рон! — воскликнула Гермиона. — Ах да, точно! Ну ничего, скоро прибудет Гарри, с ним мы справимся с этими коробками в два счета.       Гермиона ходила по абсолютно пустому дому. От каждого ее шага раздавалось звонкое эхо, распространявшееся по всему первому этажу. На стенах были наклеены унылого вида обои, мебель была не очень старой, но навеивала на девушку безумную тоску. Как будто из этого дома вынули всю душу. Осталась лишь пустота и одиночество. Лишь одна мысль, что завтра она наконец выйдет на работу в местный отдел министерства магии, хоть как-то приободряла ее.       Наконец, старый камин запылил и из него появился немного грязный, но веселый Гарри. — А вот и я, скучали? — Гарри вылезал, попутно стряхивая пепел со своей мантии. — О, Гарри, дружище! — Рон был так рад видеть своего друга, что выронил коробку с посудой из рук. Коробка полетела прямо на пол и оповестила всех о своем падении громким «дзинь». Брови Гермионы поднялись от крайней степени возмущения, но она промолчала. — Рон, ну ты как всегда, — рассмеялся Гарри, — сейчас мы все починим в два счета. — Я сам справлюсь Гарри, но немного позже. Пока оттащу эту коробку в кладовку. Может ты знаешь какое-нибудь зелье для поднятия настроения? А то Гермиона сегодня совсем кислая. — Знаю одно, — усмехнулся Гарри. — Вот и отлично, — громко сказал Рон и потащил коробку в кладовку. — Ну что? — чуть не напала на Гарри Гермиона, как только Рон скрылся за углом. — Ничего, — ответил Гарри. Гермиона обиженно скрестила руки на груди, хотя прекрасно понимала, что Гарри совсем не виноват в складывающейся ситуации. — Гермиона, — тихо сказал Гарри, — пора забыть. Рон мой лучший друг и я не хочу больше играть за его спиной. Но и тебя тоже я прекрасно могу понять. Но пожалуйста, пообещай мне забыть. — Ты же знаешь, что я не могу, — прошипела Гермиона, — он обещал мне. — Его уже давно нет. Смирись с этим. — Нет. Его тело так и не нашли. — Гермиона… Пожалуйста… — Если бы не тот поступок Рона, то я бы никогда не вышла за него замуж. Гарри, я все-еще думаю о нем. — Я понимаю тебя… Если я узнаю что-то, то я сообщу тебе. — Что это ты узнаешь? — встрял в беседу внезапно вернувшийся Рон. — Узнаю насчет работы для тебя. Уже давно нужно было подыскать какой-нибудь вариант. А то останешься навеки домохозяйкой, — усмехнулся Гарри. — Ну уж нет! Завтра же пойду искать! — возмутился Рон. — Рон, Гарри, я оставлю вас ненадолго. Хочу прогуляться. — Нет проблем! Гарри, будешь пиво? — весело поинтересовался Рон. Кажется в доме затевалась самая настоящая маленькая вечеринка.

***

      Гермиона сидела на большом камне на берегу моря и плакала. Она вспоминала все то, что было с ней раньше и с отвращением принимала то, что происходит с ней сейчас. — Замужем за нелюбимым, — сквозь слезы говорила она морю. Море отвечало ей шумом накатившейся на песчаный берег воды. — Как мне дальше жить? Как? Как забыть? Как перестать верить? Холодный ветер сильным порывом сдул с ее плеч тонкую накидку и унес ее прямо в воду. Гермиона подскочила к воде и выловила промокшую насквозь вещь. От обиды на природное явление слезы с удвоенной силой потекли по ее щекам. Несправедливый ветер дул все сильнее в ее спину, путал ее волосы. Выжав свою накидку она зашагала вдоль берега. Ее ботинки тонули в песке, оставляя от себя глубокие следы.       Мир давно перевернулся для Гермионы и все никак не мог встать на свое место. Все и все были не на своих местах и от этого становилось только больнее.

***

      Ночью Гермионе не спалось. Возможно, причиной являлось новое место. Возможно, что мысли все никак не могли успокоиться. Она спала одна в небольшой спальной комнате на втором этаже. Рона она выгнала спать на диван, находящийся на первом этаже. Для этого ей пришлось устроить истерику, обвинив его в нарочном битье посуды. И хоть эта посуда давно уже была целой (спасибо за помощь Гарри), скандалу было суждено состояться.       Честно говоря, Гермионе было наплевать на посуду. Просто сегодня ей было бы неприятно лежать с Роном в одной кровати. Ей было бы неприятно чувствовать его объятия, ощущать на своем теле его поцелуи. Сегодня она слишком много думала о Северусе. Поэтому эту ночь Рону было суждено провести на диване.       Ветер все никак не хотел успокаиваться. Он дул так, что аж дребезжали окна в доме. Но среди всех этих шумов послышался скрежет об оконную раму. Гермиона соскочила с кровати, подбежала к окну и одернула штору — за окном сидела сова Гарри, к лапке которой было привязано скрученное послание. Гермиона спешно открыла старые защелки и раздвинула рамы, впустив сову внутрь. Сова села на бортик кровати, отряхнулась и послушно подала лапку с бумажкой. Гермиона аккуратно отвязала ее и развернула. В ней было всего несколько слов, которые заставили сердце девушки буквально сделать сальто внутри грудной клетки: «Есть информация. Приходи, как будет возможность. Г.»

***

      Ветер со всей силы раздувал тяжелые шторы, разнося их в разные стороны своими порывами. Гермиона стояла босиком, но совсем не чувствовала холода от деревянного пола. Вчитываясь в каждое слово она не могла поверить своим глазам. То, чего она так ждала все это время, кажется начало возвращаться в ее жизнь.