День 21-22
14 сентября 2019 г., 10:00
День 21 и День 22
И снова день начался странно и непредсказуемо, а именно, мы нашли спящего Макса снаружи на травке. Как его только совы ночью не сгрызли?
— Максон, алло, просыпайся, а то ща тебя схаваем! — крикнул Дима на ухо Максу, тот сразу же подскочил и сонными взглядом стал осматриваться, поняв, что это мы над ним прикалываемся, он успокоился и, протерев глаза, наконец выдавил из себя первое своё слово за день.
— Ну чё вам надо? — голосом, как у нытика проскрипел Максим.
— Вставай, жопа ленивая, нам жрать нечего!
— Разве? А как насчёт еды с вчера? Она же должна была остаться!
— Да шутим мы, шутим, успокойся уже, боже, — Санька поразился глупости Макса.
— Да ладно, на линейку вставай уже, а то разлёгся тут, — Максон до сих пор как-то и не понял, реально ли он проспал всю ночь на улице на траве. Ну тут всё понятно – тупой, как пробка!
— Добрый день, — поприветствовала всех нас пионервожатая, когда уже наконец все сонные пионеры собрались рядом с речкой. На сегодняшний день нас было уже больше одиннадцати групп, но одной не было и на этом Ольга Дмитриевна и собиралась акцентировать внимание. — Как вы заметили, среди нас не хватает одной группы пионеров, мы очень беспокоимся за них, потому сегодня просим всех желающих и способных помочь в нахождении наших ребят. Среди участников группы есть такие личности, как Жора, Зина, Наташа, Рома и Вика. Мы предполагаем, что они потерялись в лесу и не могут найти ни путь обратно, ни сюда, как можно быстрее завтракайте, собирайте карты и то, что вам ещё нужно будет, и прошу, постарайтесь найти их, — после этих слов, вожатая удалилась к себе в палатку.
Иногда мне интересно было узнать, что вообще в этой палатке вожатых? Хотя, думаю это не то, о чём стоило бы размышлять сейчас, там ведь в данный момент и вправду могут погибнуть наши товарищи из лагеря, пускай из всех них я никого и не знаю, но жалость к ним всё же испытываю.
— Ребят, погнали скорее завтракать, у нас со вчерашнего дня должна была остаться еда, погнали, — скомандовал, наконец проснувшийся ото сна в голове, Максим. Мы медленно поплелись в сторону нашей обители, по пути обсуждая то, куда же мы отправимся на поиски пропавшей группы пионеров. Мы позавтракали вчерашней, но до сих пор свежей едой и стали собираться идти на поиски. И да, на поиски согласились все. Все, кроме Максима, но то и логично было, он как повар, должен сидеть и готовить нам еду, пока мы трудимся. Звучит странно, будто он баба в традиционной супружеской паре, но кому какое дело? Слегка посмеявшись с собственных мыслей в голове, я всё же отправился в лес на первую так сказать «экспедицию» по поиску пионеров.
— Лёнька, — прошептал Саня. — Ты карту-то взял?
— Да.
— А легенду?
— Взял я всё! Взял! Да и вдруг что, так найдём куда идти, не заблудимся! Зуб даю! — поклялся наш географ. Он пожал руку Сашке.
— Эй, Мух, разбей-ка спор!
— Не, пацаны, я в этом не участвую, — я даже не повернулся в их сторону. Все эти договоры, контракты, клятвы, это всё между ними, меня же это никак не касается, да и вообще что-то мне не нравятся все эти препирательства.
Стоило в лес войти, как тут же почти ничего не было видно, густые кроны деревьев сильно обросли и образовали собою некую защиту от солнца и солнечных лучей. Но, что странно, трава была такой же, как и на солнце. Такое чувство, будто только что заставили солнце ветвями. Было темновато, лишь яркий луч фонарика спасал нас от кромешной темноты.
— Смею предположить, что идём мы в правильном направлении, не могли же они заблудиться в месте, где хорошо проникает солнечный свет, там они могли по солнцу определиться, — я указал пальцем в небо наугад, сам уже не могу даже угадать где сейчас светило.
— Пацаны, а вас ничего не смущает? — Саня с опаской оглядывался, мы устремили свои взгляды, наполненные удивлением, на нашего товарища. — Мы же вчера ходили этим путём, вот, даже наши зарубки есть, я точно помню их! — Саша указал на дерево с нашей отметиной, она была примерно на уровне наших локтей, а мы в лагере чуть ли не самые высокие, так что логично предположить, что это и правда наша зарубка. Но, не помню, чтобы мы ходили такими тёмными путями, все места в которых бывала наша нога, были хорошо освещены. Подобный пролесок, где мы сейчас, сильно выделяется среди остальных своей темнотой и загадочностью, следовательно, мы бы его припомнили. Но также нельзя отрицать факт того, что это мог сделать Максим, когда вчера уходил в лес сам, хотя, судя по памяти он уходил вдоль речки, в то время как мы двигались перпендикулярно, из всего этого выясняется, что зарубка и правда наша, но как она здесь оказалась? Ещё один вопрос на который мы не можем найти ответ во всём этом лагере. Пока что не можем.
Продвигаясь дальше по еле видной тропинке, каждый продолжал выдавать гипотезу за гипотезой о том, как вообще всё так получилось? Я не был исключением, у меня была 1001 мысля обо всём что произошло, но в мозг впилась лишь одна, что они просто заблудились, потеряв карту и сидят где-то в лесу, а на помощь позвать не додумываются. По крайней мере я рассчитывал на это. Увидеть сейчас какую-либо расчленёнку мне точно не хотелось бы, а учитывая все странности и тех, кто может быть в нашем лагере, это очень даже может быть, мало ли там Ленка свихнулась и по дороге резанула их ножом, который, я уверен, она носит с собой постоянно.
Потихоньку свет фонарика стал тускнеть, видно не самые качественные батарейки взял Дима, либо они и так были разряжены, кто его знает?
— Запасные есть? — поинтересовался Лёня.
— Неа, не думал, что они так быстро сядут, придётся ориентироваться в темноте, уж ничего не поделаешь, да и думаю возвращаться обратно будет только лишней тратой времени, — все поддержали Диму.
Фонарик стал еле светить, это уже более походило на слабый лучик поздней луны, когда та садится за горизонт. Диман решил сэкономить последние минуты жизни фонаря на потом, когда он будет нужнее, чем сейчас, когда мы просто идём по дороге.
Ужасающая атмосфера тёмной улицы, как мы прозвали наш путь, пугала и пробирала каждого из нас до дрожи в костях, поджилки тряслись, а по спинам бегали мурашки. Изредка прыгающие сверху по веткам белки валили на нас некоторую пыль, которая каким-то чудесным образом сохранялась на листочках, даже не смотря на недавние ветра. Что-то тут было явно не так и это ощущение лишь сильнее закрепилось за нами, когда в нос ударил резкий омерзительный запах, исходящий откуда-то из глубины леса. Чтобы понять источник запаха необходимо было свернуть с основной тропинки, что рискованно, ведь один миг невнимательности и мои поздравления! Вы заблудились! На всякий случай мы разделились на две группы, двое на тропинке, а остальные пошли проверять, что же издаёт этот тошнотворный запашок.
Тихо шелестя травой, осторожно перебирая ногами и еле дыша, я с Сашей пробирались вглубь леса, запах становился всё более сильным. До того, как мы свернули, Дима вручил нам уже умирающий фонарик, вдруг пригодится, а он пригодится, это уж точно. Обогнув очередное дерево, мы вдруг заметили то, что вообще несвойственно нашей «тёмной улице», а именно пробивающийся сквозь листву свет солнца, которое оказывается было уже практически в зените. Мы и подумать не могли, что так долго идём.
Из-за света пробивающегося сквозь заросли листвы нам пока что можно было отложить фонарик и спокойно осмотреть место. Только подходя к этой маленькой чаще стало всё понятно, они просто не смогли дойти до точки сбора и решили ночевать здесь, но следует признать, они были относительно близко.
Пять пионеров, три девушки, два парня, примерно пятнадцать-шестнадцать лет валяются, облокотившись спиной на одно дерево, у одного из них перевязана нога и плечо, главное, что хоть жив. Остальные по результатам нашего осмотра оказались целыми. Дима позвал Сашу, и уже втроём мы взяли их тела и понесли обратно в лагерь, так как разбудить не получилось, крепко спят. Пульс мы проверяли и точно убедились, что они живы, но всё-таки нас немного смущали раны, полученные каким-то пареньком. Откуда же он их нахватался? Ну это уже у него самого расспросим.
— Так, ну смотрите, сейчас путь обратно займёт вдвое меньше времени, ведь сейчас же нам не надо всматриваться всюду, просто идём по прямой и всё!
Я взял в подмышку на вид самую младшую девушку из всего отряда. Дима, как самый сильный из нас взял сразу двух пацанов, ну а Саня с Лёней тащили остальных дам.
Мы шли уже достаточно долго, но никак почему-то не могли выйти из этого леса, мне даже кажется, что обед давно прошёл и время близилось к вечеру. В нашей группе уже начиналась некая паника по этому поводу, кажется, что лес удлинялся, как только мы подходили к опушке, вскоре было принято решение остановиться на привал и попробовать разбудить хоть кого-нибудь из найденного отряда пионеров, т.к. все по-прежнему спали и даже носом не шевельнули. Аккуратно пристроившись между деревьями рядом с тропинкой, мы уложили пострадавших пионеров на траву, недолго мы пытались разбудить кого-нибудь, потому что почти сразу мы сдались и отбросили эти попытки. Мы собрались в некий маленький консилиум. Усевшись лицом друг к другу мы образовали кружок и начали свои обсуждения:
— Коллеги, нам требуется решать, что же делать? Идём мы уже достаточно долго, а выйти с леса мы не можем. Вы уверены, что мы правильно идём? — мы все в один такт покачали головой из стороны в сторону. Лёня тяжело выдохнул, когда наши взгляды устремились на него.
— Я не могу определить по карте, где мы сейчас, — сообщил наш географ, данный факт заставил волноваться только сильнее.
— Как не знаешь? По карте посмотри, придурок!
— А ты думаешь я не пытался? На карте вообще нет такого густо заросшего места, как наша «тёмная улица»! Сам глянь, — Лёня со злостью кинул эту карту в лицо Диме, который просмотрел всю карту несколько раз, после чего всё же с некой злостью, перемешанной с обидой в сердце, вернул карту. Мы все опустили головы, смотря себе в ноги, мы уже просто не знали что делать, куда идти и где мы? Вдруг за спиной послышалось лёгкое шуршание травы, будто идёт кто-то, я обернулся в надежде, что это какая-то пионерка или пионер очнулись и идут к нам узнать, что происходит. Это даже немного улучшило моё настроение, но вмиг оно опустилось ещё ниже, чем было.
На меня замахнулась пионерка с ножом. Острие лезвия вдруг блеснуло, отражая, непонятно откуда взявшийся солнечный свет. Безумный взгляд пионерки, налитый яростью, ненавистью и жаждой к убийствам, её улыбка, полная сумасшествия, стала только шире, когда девушка увидела моё лицо. Меня окутал чистейший животный страх. Страх смерти. Но уже было поздно что-либо испытывать, сейчас кажется, настанет мой конец. Видимо моей истории суждено закончиться сегодня, хотя нет… Каждая история имеет начало и конец, но не все из историй до сих пор окончены, я верю в то, что это всё заканчивается лишь с твоей смертью и смертями близких, которые сильно связаны с тобой и уже тогда, когда история прекращает влияние на окружающий мир, она может называться оконченной, потому я верю! Верю, что моя история будет продолжаться!
Нож вонзился мне прямиком в ключицу, которая тут же от такой силы удара треснула, я выдал пронзительный крик боли. Эта пионерка — настоящая садистка, почему же она не убила меня сразу? Я корчился от боли на земле, вскоре у меня не оказалось сил кричать, из глаз потекли слёзы, эта нестерпимая боль убивала меня. Я готов был вырубиться прямо сейчас, в глазах стало темнеть, я перестал что-либо видеть, уши заложило, еле-еле мог слышать то, как дико смеётся напавшая, и звуки, похожие на те, когда ударом кулака или ноги, ломают в теле что-то. Мне не хотелось переставать мыслить, я старался поддерживать сознание как можно дольше, но вскоре я дал слабину, моё тело меня не слушалось. Это конец, вот каковы были мои последние мысли…
***
Я услышал звонкий крик из леса, голос был похож на… На Никиту? Я бросил свои дела и кинулся на голос, пацанов уже слишком долго не было. Моя голова уже после обеда была заполнена теориями о том, что могло произойти, а тут этот крик только ухудшил картину. В душе я понимал, что с ними могло сейчас случиться абсолютно что угодно, но мне хотелось верить просто в то, что он испугался бельчонка какого-то.
Вскоре крик стих, но уже было всё равно, я стоял рядом и видел всё это: Никита лежит с ножом в ключице в луже крови, а Саша, Дима и Лёня пытаются оказать ему первую помощь.
— Р-ребята? — робко произнёс я.
— Макс? Лагерь рядом? Мухе срочно нужна медицинская помощь! — кричал Саня.
— Пацаны! Я сделаю всё! — когда-нибудь должен был наступить этот момент, когда всё будет зависеть только от моих навыков.
До нашей речки идти ещё примерно метров двести, а мне мало того, что это пробежать надо не останавливаясь, так ещё и с Никитой на руках. Но раз уж когда-то там какой-то посол смог сорок километров пробежать за раз, то двести метров я однозначно пробегу и неважно насколько я устал, тут у нас вопрос жизни и смерти.
— Беги, Максон! Мы тебя догоним! — странно это всё, Муха ранен, а эти ещё и ведут себя подозрительно.
Но об этом я забыл почти моментально, сейчас надо друга спасать, на глазах стали наворачиваться слёзы.
— Муха, мух, слышишь меня? Не смей сейчас умирать, хорошо? Помнишь, как мы обещали друг другу разукрасить наши города, нарисовать разноцветный мир? Помнишь? Мы же так и не сделали этого, так не умирай же, борись, Мух, — из-за слёз я уже еле видел куда бежать. — А помнишь, мы проникали в закрытый парк аттракционов ночью? Помнишь ведь? Было весело! А ещё мы той ночью, когда на мосту сидели и на воду смотрели, пообещали друг другу, что всегда будем дружить, ведь друг без друга нам не хватит сил, так не бросай же меня, — моя надежда с каждой минутой становилась всё слабее. Хотелось просто опуститься на колени, заплакать и орать, что есть мощи, но пока ещё было рано для этого, как никак он ещё не умер. Надеюсь, хоть где-то глубоко внутри мои слова дошли до него.
Вот уже виднелся наш лагерь, не оборачиваясь и даже не оглядываясь, я побежал к палатке нашей вожатой, где всегда была и Виолетта. Мои товарищи пионеры были в нереальном шоке, увидев, как я выскакиваю из леса со слезами на глазах и с Мухой на руках, в котором был воткнут нож.
— Виола, прошу, помогите! — закричал я, как только вбежал в открытую палатку пионервожатой и нашей медсестры.
Стоило мне остановиться, как у меня помутнел рассудок, и я просто вырубился, но уже было не страшно, ведь Виолетта точно окажет помощь Никите, всё с ним будет хорошо…
***
Я очнулся… Очнулся? Невозможно! Как оно так? Мне же в правую ключицу нож всадили, мне казалось, он там даже сонную артерию задел, но неужели это всё сон был? Я слегка повернул голову и увидел правую ключицу, она была перевязана, а бинты немного окровавлены. На подносе рядышком лежал испачканный в моей крови ножик. Значит это был не сон? Но как я выжил, не пойму, да и кто меня донёс, там ведь ещё была группа пионеров, которых мы должны были донести до лагеря. Рядом послышалось сопение, это был мой самый лучший друг — Максим. Видно он очень волновался и сидел караулил, пока я не проснусь, но сколько сейчас времени? Я выглянул из палатки наружу, была кромешная тьма, видно проспал я до самой ночи, нифиговенько так. Может мне и пришлось полдня проваляться в отключке, но я не выспался от слова совсем, потому прилёг в спальный мешок, в котором и очнулся. Не думаю, что Виола будет рада тому, что её пациент сбежал поспать себе в палатку…
Очнулся я под утро, Максим по-прежнему спит, а мне и не шевельнуться, боль с ключицы резко расходилась по всему телу, что было невероятно плохо, ведь нам сегодня ещё и в лагерь возвращаться. Неужели меня нести будут или может мы останемся здесь ещё ненадолго, а кто его знает?
Вскоре в палатку вошла Виолетта.
— Доброе утро, пионэр, уже очнулся? Пора бинты менять, — как только Виола заговорила, Макс проснулся и подскочил. — Максим, прошу выйди пока, иди вещи собирай, скоро же в лагерь возвращаться. И да, тебе придётся нести рюкзак Никиты, так что его тоже собери, сам он идти сможет, насчёт этого не беспокойся.
— Никит, когда сможешь, приходи в нашу палатку, — мне показалось, что Максим даже плакать начал.
Пока мне меняли бинты на правой ключице, я продолжал размышлять и пытаться вспомнить о вчерашнем инциденте, потому что несчастным случаем это точно не назовёшь. Всё, что я помню: смех пионерки из пропавшего отряда и крики пацанов. А ещё, не знаю, то ли мне приснилось, то ли пока я был без сознания, кто-то говорил мне что-то, но всё было так неразборчиво, ничего не понятно. Потихоньку звон в голове стал отходить, но осталась некая тяжесть, было сложно даже взгляд переводить в другую сторону, наверное, я слишком много проспал и организм ещё не проснулся.
— Ну так, пионЭр, ходить тебе можно, но только не напрягайся сильно и правой рукой старайся не шевелить, а теперь — свободен! — до отхода обратно в лагерь оставалось всего пару часов, которые я хотел бы провести с пацанами, да обсудить, что же вчера вообще произошло. Палатка Виолы или как её почему-то все называли «Мед. палатка» находилась недалеко от уже приевшихся мне за очень недолгое время нахождения здесь знакомых мне деревьев, рядом с которыми сидел мой отряд и завтракал свежей едой, издалека разглядеть я не смог. Слегка похрамывая и испытывая некий дискомфорт в правой ноге, потихоньку-потихоньку, но я добрался до своей палатки.
— Добрый день-добрый день! — голос слегка похрипывал, не уж-таки простудится успел?
— О, Мух, привет, как ты, что Виола сказала? — сразу обеспокоенно подскочил Макс, даже чуть не раскидав по земле содержимое его миски.
— Ходить могу, как видишь, рукой двигать слегка могу, но лучше мне ею не взаимодействовать вообще, всё же рекомендация профессионала.
—Ну, главное, что хоть жив остался, а то мы все боялись, что после такой раны – смерть, — это меня напрягло больше, ведь мало того, что я не знал всех подробностей, так ещё и пугают меня какой-то раной. Жуть!
— А можете объяснить, что вообще было вчера? Ни черта не помню, — работающей рукой я потёр затылок и слегка посмеялся, даже сам не знаю зачем, может что-то вроде рефлекса? Вероятно.
…
То, что я только что услышал — чёрт возьми, самое странное на свете! Потихоньку у меня у самого стали появляться мысли о том, как же мне удалось выжить?
Но, хотя, тут больше интересует та пионерка, ударившая меня ножом. Как уточнил Саня: «Она ещё так отвратительно смеялась, будто одержимая», а может ли это быть связано с нашим вмешательством в этот лагерь? Очень-очень интересно, пусть я как-то и обещал Максу, что оставшееся время в лагере буду лишь наслаждаться времяпрепровождением, но искушение слишком велико. Не могу я удержаться, чтобы не начать строить свои теории, гипотезы и всё такое, как только мы вернёмся в — обязательно начну своё собственное расследование, может и получится даже осмыслить загадку про «Совёнок». Мою голову вновь заполонили разнообразные идеи, мысли, но вмиг они были развеяны невероятным ароматом порезанных яблок, что смешаны с жареными грибами и изредка попадались ягодки, видно те были в недостатке, потому они редкие, хотя, почему я вообще так серьёзно начинаю думать о еде, наверное, при падении от раны я головой стукнулся.
Позавтракав, пора было и вещи собирать, но, из-за моей руки, мне оставалось только сидеть на земле рядом и смотреть как пацаны собирают палатку, мой рюкзак. Внимательно наблюдая за всем этим процессом, я даже не заметил, как ко мне подкралась Мику:
— Никитусик, — прошептала она мне своим приятным голосом на ушко, будь это кто-либо другой, я непременно испугался бы, но это настолько приятно было слушать, что даже захотелось немного прилечь и наслаждаться её звонким и милым голоском. — Ну как ты? — Мику положила свою руку на нераненное плечо и чуть наклонила лицо ко мне, краем глаза я уже смог его заметить.
— Всё хорошо, Микусь. Как видишь — жив, а значит всё точно хорошо и даже лучше! — но девушку видно не особо-то такой ответ и обрадовал. Сев рядом со мной, она надула щёчки и дала мне лёгкий подзатыльник.
— Не смей так говорить, всё-таки я же волнуюсь за тебя, — после чего Мику, слегка прижав к себе мою голову, поцеловала меня в лоб. Какая же заботливая девушка мне попалась.
К Максу подбежала Алиса, а всё же моему лучшему другу наверняка досталась девушка не хуже. Как же хочется, чтобы это длилось вечно, не хочу покидать это место, тут всё так замечательно: любящая девушка, замечательные друзья, если это не рай, то что тогда рай?
Спустя время, когда все пионеры собрались, раздался крик пионервожатой, который подзывал всех к себе на сбор.
— Пионеры, сегодня заканчивается наш экстремальный поход в лес, и в отличии от самого начала в этот раз мы пойдём все вместе обратно в лагерь, в следствии того, что очень боимся, что повторится случай, когда какая-то группа потеряется, — а вот это уже было скучно, ну и что, что кто-то потеряется? Их вина! Но так или иначе никаких возражений не принималось, потому пришлось лишь спокойно следовать за Ольгой Дмитриевной.
Путь — четыре километра, невероятно много, но в принципе, если бежать в спокойном темпе, не прерываясь на отдышки, то можно добежать и менее чем за пол часа. Но вожатая сказала идти пешком и не убегать никуда, ну что же поделаешь, не нарушать же слова Ольги Дмитриевны!
…
Может путь и казался большим, да вот стоило только моргнуть, как уже виднелась сцена. Все пионеры тут же разбрелись по своим домикам отдыхать, а мы с Максом не стали исключением и скорее пошли поваляться на удобной кроватке.
— Макс, а вот такой вопрос: сегодня что, пионеры без обеда и ужина будут?
— Неа, я сейчас пойду к Рите в столовую, разгружу рюкзак и сразу примусь с ней за готовку, так что можешь не волноваться, — как только Максим ушёл, я сразу же подскочил и разложил на столе все фото, файлы и записки, что хранились у меня под матрасом.
Значит вот какова была картина: первым моим предположением было то, что ранила меня пионерка одержимая «духом леса», как я это прозвал. И на это указывало несколько фактов — как было известно, со слов Макса, когда он бежал по пути, который я проходил с пацанами, то тропа и вовсе-то не была тёмной, а достаточно хорошо освещённой, ведь кроны деревьев не лежали друг к другу плотно и солнечный свет спокойно проходил, следовательно, это мог сделать какой-то повелитель леса, ведь это мир «Совёнка», здесь может происходить абсолютно любая ахинея и это будет нормальным. А также ещё, что мне рассказали: после того, как меня ранила та девушка, она, заливаясь смехом, свалилась на землю и скончалась, после чего из неё стала расти трава, пару цветков и маленький ствол клёна.
Но, также меня тревожила ещё одна теория, она не могла быть на сто процентов подкреплена чем-либо, она основывалась лишь на логике. Но тут как в полиции, ведь когда дело раскрывают, нельзя полагаться только на логику, не будешь же ты потом на суде говорить: «Ну вот, это просто показалось мне логичным…», всегда нужны твёрдые доказательства! Но, так или иначе, не оставляла она меня в покое и заключалась она в том, что возможно мне и вовсе не стоило бы думать о странностях «Совёнка», ведь как твердила теория: дух лагеря пытается устранить меня, потому что ему видно не хочется, чтобы хоть кто-то знал что-то о лагере, но не значит ли это — что я слишком близко подобрался к ответу? И тут резко теория обрела некоторые доказательства, всё это можно было связать с моей гипотезой, что я выдвинул ещё на двенадцатом дню!
В итоге у меня выстроилась практически полная картина «Совёнка» лишь ещё с парой неизвестных мне фактов.
«Совёнок» — лагерь, являющийся в нашем мире живым созданием или духом, что приходит к давно отчаявшимся людям, которые давно забили не только на себя, но и на окружающий мир, близких и жизнь, которые просто существуют, занимаясь абсолютным ничем. К тем приходит дух Совёнка, что заставляет человека засыпать, пусть всего и на несколько часов в нашем мире, но в лагере он проводит недели. Это время человек может заниматься чем угодно и если он делает правильный выбор — выбирается из лагеря после первой же смены и наконец начинает жить полной жизнью, заводить знакомства, иметь неподдельное желание к изменениям. И так человек будет ходить по виткам нескончаемую вечность, пока наконец не поймёт, что желание жить и развиваться — ключ к прерыванию этого колеса Сансары. Но тут встаёт вопрос, что если кто-то рассекретит способ выбраться и расскажет всем? Никому не будет хорошо — вот ответ, ведь так или иначе в итоге, в глубине сознания все будут думать не о реальных изменениях, а лишь бы уже оказаться дома, из-за чего они только отдаляют своё возвращение, и потому дух лагеря, способный влиять на абсолютно каждую вселенную Совёнка, старается не допустить утечку информации и потому жизнь знающего и болтливого человека будет всегда под угрозой.»
И эту гипотезу, что имела уже твёрдое основание, я решил назвать простенько, но со смыслом и вкусом, так сказать: «По виткам».
Все эти размышления, формулировка слов в один единый текст, попытки осознать и понять хоть что-то сильно утомляют, потому я даже не заметил, как за окном уже стемнело и стал потихоньку надвигаться ужин, ну как мне казалось, а казалось мне плохо, потому ужин не надвигался, а уже пришёл.
Не торопясь, я отправился в столовую. Выйдя на главную тропинку лагеря, которая вела от самого входа до площади, столовой, а заканчивалась в другом конце «Совёнка» у сцены.
Я вошёл в, полную голодными пионерами, столовую. Макс уже сидел на нашем любимом месте, чуть-ли не крича на любого, кто пытался сесть на это место, даже на Лену накричал, а та почти расплакалась. Чувствую, ещё чуть-чуть, и он бы уже сорвался и вылил всю скопившуюся желчь на следующего, кто попытается занять это забронированное место. Максим уже стал настолько раздражённым, что даже чуть на меня не закричал, когда я подошёл.
— Да ты бешеный какой-то, — возмутился я.
— Извини, — кратко выдал очкастый.
Отужинав, я удалился обратно в домик, да и тем более, больше выбора не было, как-никак, у меня травма руки, мне самый обычный инстинкт самосохранения говорил: «Просто иди отдыхай, тупень!»
Ну, а чего же я буду ослушиваться самого себя?
В домике было как-то даже слишком тихо. Тише, чем простая тишина, но возможно это мне так казалось из-за усталости, которая заставила меня уснуть в первый же миг соприкосновения моего тела и кровати...
