Не мог же он потеряться...

Пустышка, наконец, начинает обретать свой облик. Вот уже пришиты глаза-пуговки, а на голове красуется русая шевелюра. Чего-то по-прежнему не хватает… жизни, например. *** Джозеф решил в очередной раз проведать своего возлюбленного, но сделав снимок, он не смог попасть к Карлу. «Похоже, с камерой что-то случилось…» — подумал он, но… что если Эзоп просто не хотел его видеть, и убрал фотоаппарат? Около минуты беловолосый размышлял об этом, и не мог смириться. «Других вариантов нет…» — говорит про себя охотник, а сам уже накидывает камзол. Ему плевать, что подумают остальные, сейчас Эзоп — важнее всех. Встретившись с парочкой перепуганных выживших, Дезаулнер доходит до заветной двери, и аккуратно прислоняет ухо. За стеной чей-то женский голос настойчиво повторял: «Убийца! Убийца!». Заподозрив неладное, Джозеф с громким скрипом двери вбегает в комнату, знатно напугав Марту, которая душила его возлюбленного. Девушка тут же отскакивает от тела серовласого, и устремляет взгляд на фотографа: — Я так и знала… — фыркнула брюнетка — Он отказал Эмили, потому что… крутил роман с тобой! Она из-за вас умерла! Но голубоглазому было не до неё: перед ним лежал Эзоп, жадно глотая воздух. — Что ты натворила?! — в ярости, блондин достает шпагу, и прислоняет к горлу координатора. Вредить ей нельзя по правилам, а так хотелось бы… — Всего лишь отомстила… — коварно улыбается Бехамфил. У Джозефа нет времени, чтобы с ней разобраться: он сделает это позже. Убрав оружие от горла брюнетки, фотограф подбегает к Карлу, благо, тот уже почти восстановил дыхание. Маньяк тут же подхватывает его на руки и уже собирается уходить, как девушка выбегает из комнаты в направлении зала. — Я официально заявляю — начала она, привлекая общее внимание — что Эзоп встр… — Встречается со мной! — продолжил за неё голубоглазый — И если вы посмеете ему навредить — будете иметь дело со мной! Карл, находясь на руках у Дезаулнера, залился краской, и тут же закрыл лицо руками. От таких смелых заявлений выжившие начали перешептываться, косясь на фотографа, пока кто-то не задал вопрос: — А почему у бальзамировщика следы от удушения на шее?.. — Ох… — наигранно вздохнул маньяк — За это скажите спасибо вашей напарнице, которая пыталась его задушить. Взгляд публики тут же перешёл на девушку, посыпались обвинения и вопросы. Но гробовщику с его возлюбленным было на это всё равно: они спокойно направлялись в комнату Джозефа. — Что насчёт чаепития, раз уж мы рассказали всё? — интересуется голубоглазый, усаживая выжившего на кровать. — Я не против… — тихо бормочет Карл в ответ, всё ещё краснея — Можно Мичико заодно позвать… — Отличная идея — улыбается фотограф, а после аккуратно целует серовласого в щёку — Я сейчас её позову, жди здесь. *** Бехамфил еле как ушла из общего зала. Никогда прежде, её так не позорили — всё поместье узнало о её проступке, какой ужас. Общая идиллия и без того была нарушена, а сейчас… «Чёртов гробовщик…» — бубнила себе под нос Марта, глядя в потолок. За дверью послышался голос. — Могу я войти? — холодный тон Илая звучит грубее, чем обычно. Вполне ожидаемо… — Если ты пришёл поиздеваться, уходи… — бурчит девушка, вытирая накопившиеся слёзы тыльной стороной руки. — Я здесь не за этим… Кларк всё же входит в комнату, и, не отходя от двери, спрашивает: — Ты ведь в курсе, что ты нарушила правила поместья? Об этом Бехамфил и не подумала… *** — Поверить не могу, Джозеф! — восклицает гейша — Вы всё всем рассказали? А как отреагировали? — Лично мне на реакцию как-то всё равно, я просто предупредил — фыркает голубоглазый, размешивая сахар, а после поворачивается к Карлу — Всё хорошо? — Д-да… — отстраненно отвечает гробовщик, не поднимая взгляда — Просто задумался… Маньяк аккуратно приподнимает за подбородок лицо Эзопа: — Ты уверен? Выглядишь неважно — тон сменился на более мягкий, а в голосе чувствовалась забота. — Всё в порядке, правда — улыбнулся серовласый, давая понять, что всё хорошо. Японка, наблюдая за столь милой картиной, решила не встревать, и просто молча сделала глоток горячего чая. *** Марта и не помнит, как оказалась здесь. Пыльная пустая комната, в которой даже света толком не было. — Марта Бехамфил — внезапно раздался голос, от которого на теле девушки пошли мурашки — ты нарушила правило поместья о неприкосновенности выживших. Мы немедленно примем меры. И снова темнота. Координатор будто в пропасть падала: все дальше и дальше. Страх окутал и медленно топил её, словно лодку в бушующем море. Сквозь тьму, брюнетка чувствовала, как тело пронзила адская боль. Хотелось закричать, но что-то не давало этого сделать…