Heart of iron

      Обычное пятничное утро началось для Юнги с солнечных зайчиков, что бегали по его лицу и настоятельно требовали проснуться. Мин еле-еле открыл глаза и сквозь слипшиеся ресницы оглядел комнату. — А, Чимин, прекрати, — пробубнил он и спрятал тёмную макушку под одеяло.       Парень, что стоял с зеркальцем, мило хихикнул, подошёл к кровати и сел сверху на съёжившийся комок. — Юнги, просыпайся, — потрепал его за плечо Чимин. — Нет, не хочу, — ответил Мин из-под одеяла и снова замолчал. — Да ну, прекращай капризничать, — Пак отдёрнул одеяло, и солнечный свет снова ударил по глазам Юнги. — Опоздаешь на работу. Я вот уже опаздываю из-за тебя, — злился Чимин. — Тогда беги, чего сидишь со мной? — А ты встанешь? — Да встану-встану, — хрипло отозвался Юнги и сел на кровати. — Отлично, тогда я побегу. Пока, — Чимин поцеловал Юнги в заспанные глаза и убежал в коридор. — Не забудь, у нас сегодня с Чоном гонка, — крикнул Мин в коридор. — Ты должен видеть, как я надеру задницу этому хвастливому чмошнику, — добавил он уже чуть тише. — Я помню, Юнги, — Чимин стоял на пороге комнаты на одной ноге и завязывал шнурки на кроссовках. — Хорошие вы друзья. Ты его «чмошником», а он тебя «шепелявым хуесосом». — Чего?! — воскликнул Мин, поправляя на затылке стоящие после сна волосы. — Ничего, просто сделай вид, что не слышал этого, — улыбнулся Чимин и послал Юнги воздушный поцелуй. Юнги махнул рукой, будто поймал его, после чего Пак убежал, хлопнув входной дверью.       Юнги ещё раз лениво потянулся на кровати, но, глянув на будильник, понял, что на сборы у него осталось не так много времени — каких-то сорок минут, а сделать надо кучу всего, работа не ждёт. Жизнь Мина полностью его устраивала: самая обычная работа, за которую платят хорошие деньги, двухкомнатная квартира напополам с Чимином — его давней школьной, но что самое главное — взаимной, любовью, небольшой круг близких друзей и, пожалуй, одно из самых рискованных увлечений — гонки. Днём Юнги — обычный офисный работник — логист в научном центре. Занимается импортом различного лабораторного оборудования. Но вот ночью — он один из самых классных гонщиков Сеула, наравне с его лучшим другом — Чонгуком. У них уже давно идёт негласное соперничество за право быть лучшим, но вот никак не предоставлялось возможности проверить, кто же из них действительно достоин лавров первенства. Однако сегодня вечером… сегодня вечером они должны схлестнуться в жаркой гонке. Да, у них есть соперники, но на самом деле ни Юнги, ни Чонгук не считают действительно достойными противниками никого, кроме друг друга. У Мина нога дёргается, словно выжимая газ до упора, когда он думает о сегодняшнем вечере.       «Ну и зрелище будет», — думает он про себя, наливая в хлопья молоко. На самом деле, Юнги будет рад любому исходу, ведь он победит в любом случае — если выиграет сам, то как гонщик, а если выиграет Чонгук, то как учитель. Именно он на первых порах учил Чонгука мастерству гоночного вождения, потому будет очень рад, если у Чонгука получится прийти к финишу первым, но намеренно Мин уступать не собирается. После легкого завтрака он быстро оделся, накидывая пиджак на ходу, и побежал вниз по улице, благо офис находился совсем недалеко от дома. Солнце светит ярко, на улице самая жаркая пора — июль, а Юнги вынужден торчать в душной коробке высотного здания. Только за это он не любит свою работу. Хотя нет, есть ещё назойливые и иногда очень тормозящие коллеги, среди которых тот самый Чон. — Чёртовы немцы не хотят работать напрямую! — возмущался Чонгук, резко открывая дверь в кабинет начальника отдела логистики. — Чонгук твою мать! — Мин аж подпрыгнул на стуле от такой неожиданности, но от Чона такой наглости можно было ожидать. — Чё пугаешь? — А чё они? — младший протянул документы Юнги. — Ай, дай сюда, — Мин с недовольным лицом выхватил бумаги и стал пролистывать их. — Ты как маленький, честное слово. Предложи им заключить трёхсторонний договор, да и всё тут. — Точно. Я как-то не подумал, — принял Чон обратно бумаги. — Ну вот, — рявкнул Мин и снова уткнулся в монитор, нервно постукивая пальцами. — Ты чё напряженный такой? Переживаешь за сегодня? — Не переживаю я, ты мне мешаешь пасьянс раскладывать, исчезни. — Серьёзно? — таращился Чонгук, не веря, что слышит такое от начальника. Ты карты кидаешь на рабочем месте? — Да, — коротко ответил тот.       Чон сел на стол и заглянул аккуратно в монитор, и правда — пасьянс. — Совсем страх потерял? Ну-ка брысь отсюда, — шикнул Мин, будто смахивая со стола Чонгука. — У тебя работы мало? Сейчас ещё найду. — Хм, ладно-ладно, не мешаю. Вечером увидимся. — Давай, Чон, работай.       Юнги проводил взглядом младшего и снова посмотрел в монитор, свернул пасьянс и стал заниматься документами — побесить Чонгука было жизненно необходимо. — Это тебе за «хуесоса», — пробурчал Мин и стал выискивать нужную таблицу среди всех прочих.       Остаток дня прошёл спокойно, никто не вламывался без стука и не донимал глупыми вопросами, такие дни Юнги любил, они выдавались особенно продуктивными. Он всё постукивал карандашом по столу, размышляя о том, какие у Чонгука есть слабые места и как можно его обхитрить, чтобы прийти к финишу первым. Пара стратегий в голове нашлись, и вот уже вечер, Юнги садится в свой «Бугатти» — подарок старшего брата, и едет на трассу, где его уже ждут Чимин и Чонгук. У самой стартовой черты Юнги эффектно тормозит и выходит из машины. Нервы у всех напряжены — это чувствуется. Но Чонгук улыбается — волнения не показывает. «Молодец, помнит, что я ему говорил», — отмечает про себя Мин и подходит к двоим, ждущим его. — Готов, милый? — приобнимает его Чимин и касается подбородком плеча, целуя в мочку уха. — На все сто, — улыбается он Чимину и прижимает его к себе. Пак всегда боялся этого увлечения своего любимого, и Юнги об этом знает, потому каждый раз перед заездом крепко обнимает Чимина, успокаивая разволновавшегося парня. — А ты готов, Чонгук? — Абсолютно точно. Тут все ждали только тебя. — Ну, раз уж я уже здесь, то, может, не будем тянуть? — обернулся Юнги к остальным ребятам. — Начнём? — Через пару минут, Юнги, — отозвался судья и кивнул парню.       И вот уже все участники сидели в своих машинах, занимая положенные им места на дорожке. Юнги и Чонгук были через одного, потому переглянуться и перекинуться парой колких фраз у них не получилось. Выстрел. Старт дан. Как и ожидалось, вперед вырвался Чонгук, следом за ним ехал Юнги. Он специально не обгонял младшего, потому как знал, что если дать Чонгуку понять, что у него нет конкурентов, то он расслабится, и вырвать у него победу будет совсем не сложно. Остальные плелись где-то позади, и Юнги совсем не обращал на них внимания, он держал в своём фокусе лишь одну машину, в которой Чонгук ехал, как и ожидалось, расслабившись и насвистывая песенку. Чон взял маршрут немного левее, и у Юнги возникла фатальная для него мысль — обогнать по правой стороне. Как только он приготовился совершить манёвр и уже был на краю дороги, автомобиль, что ехал чуть позади, стал набирать скорость и столкнул машину Юнги с дороги на плавный склон к реке. Несколько раз перевернувшись на острых камнях, машина упала к берегу. Чонгук, увидев это, резко дал по тормозам и, выбежав из машины, побежал вниз. Тем временем виновник аварии быстро скрылся, Чон даже не успел заметить, кто это был. Стали подъезжать остальные, вызывать скорую, приехали те, кто оставался на старте. Чонгук вытащил тело друга из машины, он был ещё жив, хоть и медики, что дежурили на гонке, сказали, что шансов мало. Неотложка забрала с собой Юнги, Чимина и Чонгука, оставляя для всех участников чёрное пятно на этом дне.

***

— Господин Пак, его травмы несовместимы с жизнью, — говорил врач у больничной койки, на которой лежал Юнги. Тяжёлая кома с минимальными шансами на спасение. — Вы можете хоть что-то сделать? — Чимин сидел у едва живого тела и плакал, сжимая одной своей рукой ладонь Юнги, а второй поправляя халат. Светлый цвет больничных стен ужасно резал глаза, отчего Паку тяжело было поднять их и посмотреть на доктора. Чонгук стоял позади, положив ладони на плечи Чимина и успокаивающе поглаживал, пытаясь сдержать слёзы. — Мы можем вам предложить один вариант. Недавно был разработан новый метод криозаморозки, но он пока не был проверен на людях. Мы можем заморозить Юнги и ждать лучших времен, момента, когда найдётся достаточное количество доноров, и медицина продвинется настолько, что мы сможем его спасти. Но это очень рискованно, потому как, повторяю: ранее эта технология не проверялась на людях, лишь на животных и дала положительный результат. — Хорошо, я согласен, — не раздумывая ответил Чимин. — Я объясню всё это его родителям. Они подпишут нужные бумаги. — Чимин, ты уверен? — взволнованно спросил Чонгук. — Да, уверен. Так у Юнги будет хотя бы маленький шанс.

***

— Двадцать лет прошло, Чонгук. Когда они говорили о том, что понадобится время, я не думал, что они потребуют всю мою жизнь.       Чимин и Чонгук стояли у камеры, в который был заморожен Юнги, всё такой же молодой, эти двадцать лет не коснулись его тела, в отличии от Пака и Чона. — Я думаю, что нам уже нет смысла ждать его, любимый. В нашей памяти он всегда останется преданным любимым и лучшим другом. Для нас ему всегда будет двадцать четыре с небольшим. — Он всегда так говорил, — улыбался Пак, проводя пальцами по холодному стеклу камеры. — Двадцать четыре с небольшим… — Я знаю, что если бы этого не случилось, мы бы никогда не были вместе… Мы вместе, только потому что так проще пережить утрату важного для нас человека, но я прошу, давай отпустим его и проживём нашу жизнь без воспоминаний о тяжёлом прошлом. — Его нельзя забыть, Чонгук. — Я понимаю, но не будем терзать этим своё сердце. Давай просто пойдём домой. Мы дали Юнги шанс на новую жизнь в более совершенном мире будущего. Пора подумать о наших собственных судьбах.