Heart of iron

— М-м-м, доброе утро, — Юнги сонно повернул голову на подушке в сторону Тэхёна. Яркий свет защипал в глазах, и Мин рефлекторно зажмурил их. — Доброе… день? — спросил сам у себя Тэхён. Настроение у него было прекрасное, он и сам только двадцать минут назад проснулся, но Юнги об этом знать не обязательно. — Сколько можно спать? Вставай, у нас сегодня ещё очень много дел. — Пять минут ещё, и я встану, — Мин прижал подушку ближе к лицу и снова задремал. — Хорошо, — Тэхён уже хотел вставать, но раздался громкий и очень настойчивый стук в дверь, от которого Юнги подорвался с подушки, а Тэхён вжался в кровать, только Полоска смело спрыгнула и побежала к двери. — Мы кого-то ждём? — спросил шёпотом Юнги. На что получил лишь настороженное «нет» от Тэхёна. — Может, это Намджун? — Я открою, — Тэхён встал с кровати, но дверь открылась сама. В прихожей поспешно скинули обувь, и шаги направлялись в сторону комнаты. От шока и Юнги, и Тэхён даже шевельнуться не смогли. Потому, когда в комнату явился тот самый Намджун, парни спокойно выдохнули. Однако его внешний вид и поведение очень настораживали. Ким никогда не вошёл бы просто так в чужую квартиру, но, видимо, дело было слишком серьёзным. — Вы чего? Ещё спите что ли? — Нам пятернёй уложил растрёпанные волосы и скинул куртку на стул. — Ты чего напряженный такой, что-то случилось? — Юнги сел на постели и натянул повыше одеяло, потому как от окна веяло холодом. — А вы ещё не в курсе, я так понимаю? У нас по всей стране начались забастовки. Всё независимые новостные ленты только этим и пестрят. — Какие забастовки? — Тэхён сел обратно на кровать. — Хорошо, тогда с самого начала, — Намджун сел на стул, положив куртку на колени. — В этом году крайне низкие урожаи риса по всей Азии из-за постоянных дождей. По всей, кроме Японии. Япония великодушно согласилась поделиться за символическую цену. Все страны приняли эту руку помощи. Кроме нашей. Наш президент сказал, что нам не нужен японский рис, мол непонятно, как они там его выращивали, и что это за рис такой, который только в Японии выжил. Но вот попробовал бы он это объяснить людям, что на год минимум останутся без любимого гарнира. Говорит, что надо держаться и проявить волю. Только люди по-другому проявили волю. Бросили свои рабочие места все, кроме медицинских работников, полиции, МЧС и пожарной части. Вышли на улицу — бунтуют. Потому, Тэхён, особо не рассчитывай, что ты что-то успеешь сегодня сделать. Людей на улице много — теснота, давка. Сегодня будет аншлаг у нас, в хирургии, в травматологии и у вас, в терапевтическом. — Давно я не был на работе. И хочется верить, что ещё денёчек они без меня протянут. У меня на сегодня были планы. — А ещё государственный аппарат под шумок пытается протащить ряд законопроектов, — дополнил Намджун. — Их много, я все не запомнил, конечно, но один меня просто убил — хотят ввести комендантский час. Чтобы после десяти вечера не работало ни одно заведение, ни один клуб, бар, кафе, магазин — ничего. После десяти по улице смогут передвигаться только полицейские и те, у кого смена заканчивается после десяти. И то — только с разрешением. Нет бумажки — добро пожаловать в любящие руки правоохранительных служб. — Бред какой-то, — усмехнулся Юнги. — Да никогда они этот закон не примут. Это же действительно бред! — согласился Тэхён. — Ну, кому-то же этот бред пришёл в голову. Вам, если интересно, то можете полистать список остальных законов. Он по интернету гуляет. — Сейчас посмотрю, — Тэхён достал из-под подушки телефон и полез в социальные сети. — А по телевизору говорят что-то? — спросил Юнги и потянулся, потому как мышцы затекли. — А по телевизору говорят, что всё у нас прекрасно и нет никакого недостатка риса — это просто вброс. Но информация уже просочилась, и люди отнюдь не дураки. Они понимают, где вброс, а где реальность.       Тэхён изменился в лице, его глаза выражали полное исступление и непонимания того, как всё к этому пришло. Он уже не слышал ни рассказов Намджуна, ни вопросов Юнги. Вокруг Тэхёна полный вакуум, в котором нет звука, нет света, нет воздуха, которым можно было бы дышать. Он листает сводку новостей в смартфон, и на глазах наворачиваются слёзы. Одну за другой Ким открывает статьи веб-журналов, прочитывает где-то внимательно, где-то просто пролистывая, и понимает одну важную вещь: всё началось не сегодня, отнюдь нет. Эти изменения в его родной стране уже давние, древние, старые, как те, кто эти изменения вводил, кто завинчивал трубку, через которую люди получали тот долгожданный глоток свободного воздуха. Эти изменения корневые, важные, на них держится вся страна, как на сваях. Но сваи не спасут во время шторма. Удел любого ветхого дома — падение, забытье. И Тэхён понимал, что сейчас этот удушающий купол не только над его головой, он над всеми, над всей страной в целом и над каждым её жителем в отдельности. Сдавливающий в тиски, неимоверный, но такой… родной. Их приучили жить так с самого детства. А сейчас даже Тэхён, выросший здесь, понимал, что-то, что происходит — это неправильно. Но он не знал, что может быть как-то по-другому. И не узнал бы, возможно, если бы не Юнги со своими рассказами о том, как проще всем жилось пятьсот лет назад. Тэхёну отчего-то вдруг стало очень стыдно. То ли от того, что он раньше этого не осознал, то ли от того, что сделать сейчас уже ничего не может. Быть бесчувственной машиной было проще. Тэхён едва ли замечал несправедливость, что поголовно с каждым происходила в этом новом «совершенном» мире. Едва ли замечал и то, как несправедливо относятся к нему. Переломным, возможно, стал момент, когда Ким увидел, как сотни мёртвых тел, таких же, как его собственное, сгружают в огромную общую могилу. От земли там несло сыростью и смрадом. Это была не первая такая могила. Тэхён не знал точно, но был уверен: не одна тысяча тел погребена на заднем дворе главного научного центра Сеула. Он сам одной ногой в этой могиле. Лишь брак, пусть он и был отчасти по расчёту, но обоюдному, мог спасти его от этой участи, или хотя бы оттянуть её во времени. Ведь даже киборгу, при всей его сухости характера и пустоте мыслей и стремлений, жить хочется очень. Что уж говорить о том киборге, что откопал в своём металлическом сердце чувства и эмоции, что нашёл в самом себе человека, способного на многое ради того, чтобы свою жизнь сохранить. Но строчка «возможный запрет официальных браков людей и киборгов» заставляет надежду на что-то хорошее окончательно покинуть мысли Тэхёна, уступая место… нет, не страху, но злости. И эти безвыходность и бесправие давят огромной тяжелой плитой на и так уже раздавленного Кима. — Эй, Тэ? Ты как? — отвлёк его Юнги, когда услышал тихие всхлипы со стороны Тэхёна. Ким и сам упустил момент, когда заплакал. Он не уследил, потому как мысли его сейчас были совсем не здесь. — Что ты там такого прочёл? — Мин вырвал телефон из рук и тут же на самом верху сайта ярким шрифтом был выделен заголовок. Такое положение вещей Юнги совсем не устраивало. И что за чёрт? Как назло. Именно сейчас, именно сегодня. Он стал усиленно думать о том, как можно выкрутиться из этой ситуации. Но в потоке своих мыслей Юнги унёсся куда-то вдаль. До заморозки он много читал научной фантастики, очень много, но вся она выглядела подобно сладкой сказке о путешествиях в космос и инопланетянах, об изучении морского дна и его прекрасных или ужасных созданиях, о высоких технологиях и мирной жизни. Одним словом: утопия. Но то, что видел Юнги здесь и сейчас — никак не вписывалось в порядок этих книг. Неужели человечеству нужна ещё не одна тысяча лет, чтобы разобраться в себе самих? Чтобы встать на путь гармонии? То, что Юнги увидел, как только покинул пределы больницы, крайне отличалось от того, что рисовало его воображение, пока он находился в четырёх белых стенах. Неужели всё не то чтобы так плохо, но просто ужасно с этим миром? — Намджун, у тебя есть какие-нибудь знакомые, которые могли бы срочным образом заключить брак? — Юнги решил, что действовать надо. И при том очень срочно. — Ну… есть одна дама, но к ней без презента точно не стоит обращаться. А тебе зачем? — Сможешь устроить? Очень нужно, — Мин сложил руки в молитвенном жесте. — Это что — вы типа… — Намджун показал пальцем поочередно сначала на Тэхёна, потом на Юнги. Лицо его вытянулось в удивлении, а рот слегка приоткрылся. Юнги безмолвно кивнул и умоляюще смотрел на Намджуна. Тэхён всё также безучастно сидел на кровати, анализируя всё то, что пропускал мимо своих глаз столько времени. Кажется, из этого транса его не выведет никто, пока Тэхён сам не захочет выйти. Он вновь закрылся в себе. И Юнги это очень тяготило, вытаскивать меланхоличного Кима из его скорлупки негативных эмоций — было неимоверно сложно. — Такие союзы намереваются запретить. Нам нужно торопиться, — Юнги обнял Тэхёна, но это не особо помогло. Взгляд Кима лишь на мгновение прояснился, а потом его снова затянула поволока ужаса и страха. — Это очень важно. — Да, да, читал об этом сегодня, — вспомнил Намджун. — Но это будет очень сложно и рискованно. Если бы это был обычный брак между людьми — без проблем. Но между человеком и киборгом, в момент, когда стоит вопрос о запрете таких браков… — Пожалуйста, Намджун. Только ты сможешь сделать это. Ни у меня, ни у Тэхёна никогда не было и нет сейчас таких знакомых. Нам это очень нужно, — Юнги ближе прижал Тэхёна, ощущая грудью, как участилось дыхание Кима. — Хотите перестраховаться? — смекнул Намджун. — Да, что-то вроде того. — Хорошо, я попробую поговорить, сделаю всё, что в моих силах, но будьте готовы раскошелиться. Эта сударыня попросит немало за свою услугу. — Любые деньги, всё что угодно, только пусть выдаст чёртову бумажку.       Последние мысли в голове Тэхёна ударили сильнее всех предыдущих. Он заложник системы. Пружина в машине, которая может порваться от натуги, но эту пружину просто выкинут и заменят другой. Никто и не вспомнит, как не вспомнит и о куче других киборгов, похороненных в земле. Но больше, чем его собственная судьба, Тэхёна сейчас интересовала судьба ещё одного человека, похожего на него, как две капли воды. Только на семь лет помладше. Она тоже когда-то прогнулась под систему, не выдержала напора всех бед, что свалились на неё. И Тэхён её не винил, скорее, винил себя, что не смог вспомнить о ней раньше, не смог спасти от всего того ужаса, что пришлось пережить совсем ещё по-детски наивному и чистому человеку. Розовые очки, что определяли мировоззрение Тэхёна с того момента, как он стал киборгом — разбились. Осколки цветного стекла ранили глаза, вызывая потоки слёз, ранили чувствительную душу Тэхёна, заставляя переживать ещё больше. Он прижался к Юнги, как к последнему оплоту чего-то светлого и действительно стоящего того, чтобы переживать все эти мучения, что происходят. К чёрту рис, к чёрту все эти восстания и бунты. Тэхёну сейчас важно было только одно — найти сестру, обезопасить, оградить от всех несчастий, сделать всё, чтобы она смогла выбраться из трясины, в которую попала. Юнги почувствовал, как намокает его футболка. Он понимал, что это слёзы. Беззвучная истерика человека, что варится в собственном горе. Мин начал мерно покачиваться назад-вперед, будто пытаясь убаюкать Тэхёна, подарить ему частичку детской беззаботности. Намджун не мог не заметить, как сильно изменилась вся атмосфера в комнате. Он рассудил всё в своей голове и решил, что Юнги и Тэхёна нужно оставить одних. Он всё равно вряд ли чем сможет помочь, не зная того, что, судя по всему, знали эти двое. — Я пойду. Как договорюсь — напишу. Скорее всего, вечером. — Хорошо, — Юнги ни на секунду не переставал покачиваться. Даже когда Намджун вышел из квартиры, Мин не поднялся с кровати, ставя приоритетной задачей успокоить Тэхёна. — Тэ, ты помнишь, о чём мы с тобой говорили? Сейчас не время жалеть себя, не время для слёз, — Мин и хотел бы позволить Тэхёну выплакаться, да вот только потом сам Ким будет винить их обоих, и прежде всего себя самого, за промедление в поисках. — Больно, так больно… — только и смог сказать Тэхён. — Я понимаю, всё понимаю, — Юнги прошёлся ладонью по волосам Тэхёна, пытаясь хоть как-то поделиться с Тэхёном своей собранностью. — Тэхён-и, давай сейчас займёмся делом, а вечером мы с тобой вернёмся сюда, и ты сможешь выплакать всю свою боль. Я не уйду, не оставлю тебя, пока ты не расстанешься со своей скорбью, но сейчас нам нужно спешить, мы теряем драгоценное время. — Да, да, — Тэхён расцепил руки за спиной Юнги и выпрямился. — Тебе нужно умыться и можем ехать. — Перекусим по пути? — Да, если ты хочешь. Я не голоден. — Тэхён-и, тебе стоит поесть, но я понимаю, сейчас тебе кусок не полезет, пока ты на взводе. Но я уверен, что наши поиски не будут долгими и утомляющими, — Юнги костяшкой указательного пальца легонько ударил по кончику носа Тэхёна, приподнимая его вверх. — Не грусти. — Что ты хочешь сказать? Почему уверен? — в глазах Тэхёна снова загорелась надежда. И о как же приятно было Юнги это видеть. — Давай я покажу тебе кое-что, что нашёл ночью, — Юнги в своём телефоне порылся немного и показал Тэхёну фотографию девушки, что была будто женским отражением Тэхёна с более плавными чертами лица. — Как думаешь? Это она? — А имени нет? — спросил Тэхён, хотя сходство, конечно, было чуть ли не стопроцентным. — Нет, это сайт публичного дома, — разочаровано сказал Юнги. Он пытался найти имя, потратил на это почти всю ночь, из-за чего ему сложно было проснуться даже в обед, но он так и не нашёл её имени, сколько бы ни искал. — Хорошо, адрес-то у них есть здесь? — Тэхён шарился глазами по экрану. — Ага, вижу. Ну, значит, в первую очередь мы отправимся именно туда. — Да, сейчас, я только умоюсь, и можем выдвигаться, — Юнги соскочил с постели и подхватил полотенце. Он был заряжен энтузиазмом не меньше, чем Тэхён. — Да, я пока спущусь, буду ждать тебя в машине, — Тэхён тоже встал с кровати, приобнял Юнги на ходу и подошёл к шкафу, чтобы переодеться. Он вышел, из дома, сохраняя в себе чувство лёгкой тревоги. Было страшно выходить на улицу сейчас, когда начинается что-то поистине необъяснимое. Но этот страх мешался и с предвкушением встречи, и последнее чувство полностью поглощало все остальные. О как хотелось встретить того, кого очень давно потерял. Тэхён тревожился лишь о том, сможет ли сестра понять его и простить, за то, что тот бросил её когда-то. По какой причине, к большому сожалению, Тэхён так и не вспомнил. Но он надеялся, что Хёнмин сможет прояснить для него этот момент. Ещё больше Тэхён надеялся только на то, что она сможет его простить. Всё-таки, родная кровь.       Ким сел в машину, дожидаясь Юнги. Сейчас он смотрел на улицы, и ему казалось, что даже они изменились. Стали какими-то слишком мрачными и унылыми. Хотя, конечно, метаморфозы эти произошли достаточно давно: серый город с кучей бетонных коробок, от которых бежать-то и некуда, которые так и давили своей высотой на психику каждого, кто жил в этом городе. Краски осени всегда мрачные, но краски осени в этом городе ещё и очень понурые, тоскливые, наводящие какой-то экзистенциальный ужас. Город уже давно был таким, но для Тэхёна таковым он стал только сегодня, и от этого уже было тошно.       Юнги быстро спустился, сел в машину и уже готов был ехать, но Тэхён не трогался с места, он всё так же смотрел в окно, будто даже не заметил, что Юнги здесь. — Тэ, давай я поведу, — предложил Мин. — Нет, нет, я справлюсь, — Тэхён поспешно положил руки на руль. Он заметно нервничал, потому Юнги опасался, как бы Ким ничего не натворил, не съехал случайно на обочину, задумавшись, или того хуже — выехал на встречку. Но если бы Юнги настоял, то Тэхён бы стал подозревать, что ему не доверяют, снова ушёл бы в себя, Мин прекрасно это понимал и чувствовал, что лучше сейчас Тэхёну не перечить, иначе произойдёт что-то похуже, чем столкновение с машиной, потому Юнги решил, что будет просто внимательно следить за дорогой и, если что, дергать Тэхёна. Помимо дороги, по пути Мин наблюдал за изменениями в городе. Он был грязнее, чем обычно — оно и понятно многие из тех, кто управляет уборочной техникой, сейчас устраивают массовые забастовки вместе с остальными горожанами. Мин думал о том, что лишить риса страну, где он — это основной гарнир, как минимум глупо и недальновидно. Это привело бы к возмущениям абсолютно точно, но, видимо, никто не рассчитывал, что из-за какой-то крупы может произойти так, что потоком недовольства люди повалят на улицы города. Людей и впрямь было очень много, пару раз даже пришлось постоять в десятиминутной пробке из-за того, что люди огромными толпами пересекали улицы. Юнги наблюдал за этими людьми, их удручёнными и отягощенными нелёгкой жизнью лицами. Он наблюдал за городом. За тем, как всего за пару дней осень отвоевала себе весь Сеул, заливая улицы дрожащим от ветра золотом деревьев. Сквозь открытое окно в машину залетел кленовый лист и упал на колени Юнги. Он взял его в руки и покрутил меж пальцев. От листа пахло сыростью осени и свежестью ветра. Он выделялся из массы других листьев. Если те отливали золотом, то этот был похож на кроваво-красный закат, такой, что Мин видел уже как-то в Испании, в вечер перед тем, как начался мощный шторм. — Неужели запрет риса мог вызвать такой отклик у людей, — Юнги долго крутил этот вопрос в голове, но, наконец, озвучил. — Нет, знаешь… — Тэхён пристально посмотрел на дорогу, будто жалел, что не мог быть сейчас там, рядом с этими людьми, с теми, с кем он был заодно. — Думаю, конфликт зрел уже очень давно, а рис… рис просто стал последней каплей в переполненной чаше терпения. Юнги кивнул и снова опустил взгляд на лист, что был в его руке. Так, в полной тишине, через некоторое время они доехали до места. Рядом с таким заведением, и Юнги, и Тэхён чувствовали себя очень некомфортно. Но делать нечего — нужно идти. Обменявшись сконфуженными взглядами, парни шагнули от машины к зданию с вульгарной, вызывающей вывеской. Тэхён не понимал, с чего ему вообще нужно начать и как вести себя, потому что стоило ему перешагнуть за порог, как атмосфера это заведения начала давить на него взглядами барышень, что улыбались и приветливо махали рукой, но ясно, что так они относились к каждому, кто заходил сюда. В каждом видели мешок с деньгами. Профессиональная болезнь, если хотите. — Присаживайтесь мальчики, — раздался голос справа от Тэхёна. Он отличался от всех тех, что наполняли комнату шумными разговорами. Он был не таким прокуренным, не таким уставшим от всего. Ким повернул голову, Юнги следом за ним. Они оба наблюдали, как лицо, на котором была маска похоти, изменилось в удивлении. Вскинутые брови так и кричали об этом. А вот прикусанная губа и выражение глаз говорили о другом. Кажется, девушке было очень стыдно за то, что её обнаружил здесь именно Тэхён. — Ким Хёнмин? — спросил Тэхён, чтобы точно удостовериться. Хотя тут и так всё было ясно. Тэхён помнил это лицо, хоть оно и стало сейчас более взрослым, но глаза… в них всё ещё читался тот детский огонёк озорства и надежды. Кажется, что именно этот огонёк и поддерживал жизнь в хрупком теле всё это время. — Тэхён? — она встала с красного кресла и подошла ближе. Хёнмин едва доставала в росте до плеча своего брата, потому пришлось поднять голову, а от дурацкого освещения в этом помещении жгло и без того влажные глаза. Она резким движением схватила Тэхёна за руку и потащила куда-то дальше, сквозь тьму воркующих «парочек». Юнги увязался за ними, не оставаться же ему здесь одному.       На полпути Хёнмин остановил кто-то. — Это со мной, — сказала она, и ребят пропустили дальше в маленькую комнату, всю выполненную в таких же красных тонах, как и зал. На двери Тэхён заметил надпись с именем сестры. Видимо, это была её личная комната. Небольшая, с низким потолком, куда помещалась только скромная кровать и трюмо с кучей различных кистей, баночек и пузырьков. Тэхён стоял смирно, как и Юнги поодаль от него, пока девушка сгружала какую-то мелочёвку в шкафчики, освобождая кресло. — Фух, вот, присаживайся, — указала она ладонью на кресло. — Хотя нет, стой, — Хёнмин подбежала и крепко обняла брата. — Наконец-то я дождалась. Никто не верил, но вот, ты здесь. Ты же обещал, что найдёшь меня. — И я нашёл, — Тэхён не совсем понимал, о чём он сейчас говорит, но ребёнка, что так требовал родного тепла, прижал к себе ближе, Юнги намекая взглядом, что тот может занять место в кресле, что Мин и сделал. — Я верила, но уже начинала сомневаться в твоих словах, — Хёнмин отклеилась от брата, поправляя пережжённые краской светлые волосы. — Я читала, что киборги после операции ничего не могут вспомнить из своей прошлой жизни. Но как у тебя получилось? — То есть, ты знала, что я собирался на операцию? — Тэхён пытался в своей голове восстановить хронологическую последовательность событий. — Да, а ты разве не помнишь? — Ким опустила глаза, и голос её перестал быть таким весёлым и уверенным. Она посмотрела на Юнги, а потом снова на брата. — А! — тут же очнулся Тэхён. — Это Юнги, совсем забыл тебе представить, — засмеялся Ким и ударил себя по лбу. — Мой… — Друг, — договорил Мин, решив не пугать девчонку так с ходу. — Да, друг, — согласился Тэхён. — При нём можешь говорить всё, что захочешь. — Друг, значит? — спросила она хитро и села на подлокотник кресла рядом с Юнги, включая максимум своего обаяния, а его было действительно много. — Симпатичный друг, он мне нравится. Познакомимся поближе? — последнее она адресовала уже Юнги, наклоняясь ближе к его уху и накрывая его ладонь своей. При этом Хёнмин успевала подмечать малейшие изменения в лице брата и его «друга». Тэхён, определённо нервничал и, возможно, немного злился на Юнги, а сам Юнги отвернул голову в сторону Тэхёна, вопрошая безмолвно мол «что мне с этим делать?». — Так я и думала, — улыбнулась она и снова подошла к Тэхёну. — Друг, значит? — сверкала Хёнмин, словно рождественская ёлка. -…Раскусила, — кивнул Тэхён, радуясь тому, что это была просто проверка и тому, что ничего потом не придётся сестрёнке объяснять. — А по поводу воспоминаний, Хённи, я далеко не всё вспомнил, память возвращается очень медленно, потому не удивляйся, если я буду задавать тебе такие вопросы. Так значит, ты обо всём знала? — Да, я знала. Память… а как она возвращается к тебе, разве это возможно? — Я всё обязательно тебе расскажу, но только не здесь, хорошо? Поехали домой, милая. Я забираю тебя отсюда. Собирай вещи. И, пожалуйста, переоденься во что-то более приличное, — Тэхён намекнул на слишком короткую юбку и серый слишком блестящий топ. — Эй, подожди, — Хёнмин сделала шаг назад. — Ты же не думаешь, что меня можно так просто забрать отсюда? — А что? Есть какие-то сложности? — спросил Тэхён. — У меня нет моих документов. Они все у… у главного, в общем. — И где ваш главный? — вмешался Юнги, что до этого сидел спокойно, но решил, что ему стоило было чем-нибудь заняться. — По коридору налево и до конца, — Хёнмин достала дорожную сумку. Быть может, её правда смогут забрать отсюда сегодня, потому как это болото слишком затягивало и, возможно, другого шанса выбраться уже не представилось бы. — Хорошо, — Юнги поднялся и пошёл на выход, полный решимости заполучить документы обратно. — Мне пойти с тобой? — спросил Тэхён, хватая Мина за плечо. — Нет, малыш, будь здесь. На всякий случай. — Хорошо, удачи тебе, — Тэхён провёл ладонью по руке Юнги и проводил того взглядом за дверь. — Интересно, если бы я не заметила ничего между вами, долго бы у вас получилось скрывать свои чувства? — Хёнмин бегала из угла в угол, доставая из разных ящиков и пакетов свои вещи, сгружая их в одну сумку. — Так заметно? — усмехнулся Тэхён, подходя ближе к сестрёнке и помогая ей аккуратно сворачивать вещи в сумку. — Ну, да, бросается в глаза. Особенно ваши парные кольца. Ну, Тэхён, ты серьёзно думал, что я не обращу внимания на это? — возмутилась сестра, кидая гневно футболку в сумку. — Чёрт, я даже не подумал об этом, — Тэхён кинул взгляд на своё кольцо. — Ты очень внимательная, прости, что не подумал об этом. Мне казалось, что я приду сюда и увижу ребёнка, с которым попрощался когда-то, а я вижу взрослого и рассудительного человека. Это не может не радовать. — Вот как. Но вы милая пара, — вернулась она к теме. — Не понимаю, почему ты пытался скрыть ваши отношения от меня. Благословляю, — хихикнула девушка. — Глупышка, благословлять могут только старшие. Но я учту, что ты не против. — Да… видишь, как мы похожи, — Хёнмин мечтательно вскинула голову вверх. — У нас даже на парней вкусы одинаковые. — Что? — ошарашенно поднял голову Тэхён. — Не волнуйся, у тебя отбивать не буду, — вышагивала она рядом гордо, будто лиса из сказки, что провернула очередную пакость. — А я и не буду делиться с тобой, шмакодявка, — высунул язык Тэхён. Хёнмин сделала то же самое, да ещё и толкнула Тэхёна в плечо. Завязалась маленькая перепалка, в ходе которой Тэхён использовал свой давно отработанный приём, оставляя сестру без возможности сопротивляться. — Как в детстве, — смеялась она, пока не увидела в глазах Тэхёна недопонимание. Ким отпустил руки сестры, чтобы ничего не отвлекало её от рассказа. — Ты не помнишь, да? Мы с тобой в детстве часто дрались в шутку. Ты показывал мне всякие приёмы, которые узнавал в школе или от соседских мальчишек, и именно этому из всех прочих, я никогда не могла сопротивляться — сил не хватало, да и сейчас не хватает. — Так вот откуда я знаю его, — Тэхён сел на кровать и задумался. — Ты можешь мне что-то ещё рассказать? Обо мне, о себе, о нашем детстве и наших родителях? — Могу, конечно, только когда будем дома. Тут даже у стен есть уши. Юнги в этот момент победоносно открыл дверь и прошёл в комнату, кидая на сумку с вещами документы Хёнмин. — Что? Вот так просто? — удивлению её не было предела, потому как за всё время пребывания здесь она ни разу не видела, как кому-то возвращали документы. Чаще всего, всех отправляли по известному адресу. — Ну… не совсем, пришлось немного поругаться, но теперь это не имеет значения, — возгордился Мин. — Твои документы у тебя, ты свободна. — Отлично, спасибо! — Хёнмин одолевал порыв обнять Юнги, но в итоге она только протянула ему руку. — Тогда я сейчас переоденусь и можем уезжать отсюда. Наконец-то.       Любуясь на счастье сестрёнки, Тэхён оторвал от неё взгляд и посмотрел благодарно на Юнги. Тот тоже был счастлив тому, что смог принести пользу Тэхёну и вообще, своей новой семье. — Нам выйти? — спросил Тэхён. — Да нет, зачем? — Хёнмин начала снимать с себя юбку и Тэхён отвернулся, разворачивая за собой Юнги. Было неловко перед Хёнмин за себя и перед Юнги за Хёнмин. — Кажется, над манерами придётся ещё долго работать, — отметил Мин, с чем Тэхён был полностью согласен. Теперь бремя воспитания сестрёнки легло на его плечи. Точнее, бремя перевоспитания. — Я всё, — сообщила она. В широких джинсах и майке она определённо чувствовала себя менее комфортно и уверенно, но нужно было привыкать. — А у тебя нет более тёплой одежды? Там всё-таки уже не лето, — заботливо поинтересовался Тэхён. — Сильно холодно? Вообще, у меня была кофта, — девушка посмотрела на сумку и подумала о том, что сейчас весь этот ужас придётся перерывать, а потом опять складывать обратно. — Плевать, так добегу до машины. — Нет, не пойдёт так, — Тэхён скинул с себя плащ и накинул его на сестрёнку, оставаясь в свитере. — Хорошо, всё, идём, — Юнги поднял сумку со стула и пошёл вперед. Вслед за ним пошли и Тэхён с Хёнмин. Пока они выходили, на них, особенно на Хёнмин, бросали кучу любопытных взглядов, по комнате проносились паршивые смешки и перешёптывания. Подруг у Хёнмин здесь не было, потому она со спокойной душой на выходе из публичного дома показала средний палец всем своим "коллегам" . — Жестоко ты с ними, — сказал Тэхён уже в машине, дожидаясь, когда Юнги решит проблему с багажом. — Да так им и надо, стервы. Ни одной нормальной там нет. Все какие-то поехавшие. Я сама чуть такой не стала. Да и стала бы, — через короткую паузу продолжила она. — Если бы ты за мной не приехал. — Теперь всё будет хорошо, обещаю, — Тэхён посмотрел на сестрёнку через зеркало заднего вида, затем возвращая его в прежнее положение. — Готово, всё, домой, ура! — запрыгнул в машину Юнги. — Всё окей? — спросил он у Хёнмин. — Угу, — кивнула она. С Юнги она пока чувствовала себя немного дискомфортно, хотя понимала, что её брат вряд ли бы связался с каким-то подозрительным типом, с которым стоило бы осторожничать.

***

      Дома Юнги, понимая, что сейчас самое время оставить их двоих один на один, убежал на кухню готовить ужин. Тэхёну и Хёнмин было о чём посекретничать, потому Мин не стал навязывать им своё общество, хотя с сестрёнкой возлюбленного уж очень хотелось познакомиться. Но это потом, у них ещё будет время.       Раскладывание вещей по полкам привело к тому, что Тэхён и Хёнмин просто сидели на кровати, вспоминая их детство. Хён зацеплялась за то, что Тэхён не помнил, и рассказывала ему о различных событиях из его жизни. — Это всё интересно, конечно, но ты же понимаешь, что я хочу услышать, — с надеждой смотрел Тэхён. Хёнмин и правда была его последней надеждой на то, чтобы вновь обрести утраченные воспоминания. — Тогда я, пожалуй, начну с самого начала. Наши родители пили. Очень много и очень часто. Ты ещё застал их трезвые годы, иногда рассказывал мне о том, как вы все вместе ходили в кино и в парк аттракционов. Я же уже не видела их трезвыми. Они выносили из квартиры всё, что только можно вынести. Потому тебе пришлось рано начать работать, чтобы обеспечивать хотя бы едой и школьными принадлежностями и себя, и меня. Это было очень суровое время. Мы были практически одни в этом мире. Разве что учителя в школе помогали нам иногда, но от одноклассников пощады ждать не приходилось. Издёвок было много, они были очень жестоки. При том и твои, и мои одноклассники. Я помню, — Хёнмин на несколько секунд опустила голову. — Как мне не хватало твоего внимания, — в глазах скопились слёзы, а в горле стоял ком, и рассказывать дальше было просто невыносимо. Ещё больнее на это было смотреть Тэхёну. Он не понимал, насколько тяжело хранить в себе такие воспоминания. Сейчас он был рад за себя, что он не помнит этого ужаса, и напуган за сестрёнку. Сколько ещё боли могла она вытерпеть, да ещё и пронести вот так, сквозь года, не слетев с катушек? — Чаю? — как всегда вовремя появился Юнги, будто стоял и ждал, когда потребуется его помощь. Он поставил на стол чашки и вышел, тактично покинул комнату, понимая, что сейчас не до него. Тэхён забрал со стола две чашки и одну протянул сестрёнке. — На, выпей, только не обожгись, — предупредил он. Ким и сам отхлебнул немного чаю, чтобы успокоиться. Мелисса успокаивала нервную систему, потому дальше разговор должен был быть более спокойным. — В общем, без тебя было скучно, но я понимала, что твоя работа кормит нас, потому особо не возмущалась. Хотя ребёнок внутри меня иногда устраивал истерики. А потом у меня случился приступ и… я потеряла сознание. В общем, мне необходима была срочная пересадка донорского сердца, но родителям на это было абсолютно всё равно, потому нам пришлось справляться своими силами. Точнее, тебе пришлось… — Тэхён понимал, что чем дальше заходил разговор, тем сложнее Хёнмин было рассказывать, потому он, уже догадавшись о финале, продолжил рассказ сам. — И сейчас моё сердце здесь, верно? — он положил ладонь на ключицу сестры. Та лишь кивнула и опустила вниз голову. — Мне говорили, что у меня были проблемы с сердцем. Видимо, это была официальная версия. Но на самом деле его пересадили тебе. Это потрясающе. — Чего уж тут потрясающего? — усмехнулась она. — Жаль, что маленькие дети не могут становиться киборгами. Тебе бы не пришлось идти на такие жертвы. Это было бы куда проще, без всех этих окольных путей с пересадкой. — Жаль, что сердце киборга не может выдержать тело человека. Слишком быстрый расход топлива получается. Мне сказали, что топлива хватит года на три, но с этими эмоциями и чувствами, которые постоянно меняют активность сердца, я не знаю, протяну ли я хотя бы год. — Что? Тэхён, а если с тобой что-то случиться? Нам надо найти какой-то источник, иначе однажды может быть слишком поздно. — Не волнуйся об этом Хённи, это не твоя забота. Я сам решу эту проблему. Буду закупать нелегально, если потребуется. Ходов-то много. — Хорошо, не буду волноваться, — она вновь опустила голову, и взгляд её упал на кольцо. — Дай посмотреть.       Тэхён протянул руку, и Хёнмин одним движением сняла кольцо с пальца, рассматривая его вблизи. — Красивое, — она только успела одеть его обратно, как в дверях появился Юнги. — Ужин готов. Кто на кухню? — бодро начал Мин, а закончил будто за упокой, понимая, что, видимо, сегодня он зря старался. — Ужинайте, — сказал Тэхён, потягиваясь. — Я слишком устал, хочу спать. — Тоже уже без сил, так что я пас, — поддержала она сонное настроение брата. — Хорошо, как хотите, а мы с Полоской пойдём есть, — сказал Юнги, удаляясь из комнаты. — С Полоской? — переспросила Хёнмин. — Да, это наша кошка. Точнее, буквально это кошка Юнги, потому что его она выбрала хозяином, хотя я принёс её домой. Успеете ещё познакомиться. Так что не удивляйся, если ночью почувствуешь, как что-то мокрое хрюкает у тебя под ухом. Вообще, она пугливая, к незнакомым людям не выходит. — Хорошо, ладно. Тэхён, а где мне спать? — завертелась на месте Ким. — Вон там, наверху, — он указал на кровать над входом. — Ох, хорошо. Тогда я пойду, спать очень хочется. — Да, конечно, иди.       Тэхён переоделся в домашнюю футболку, залез под одеяло и стал наблюдать за новой жительницей этого дома. Хёнмин ещё долго возилась в сумках, доставая оттуда вещи и закидывая их на кровать. За это время Юнги успел поесть и присоединиться в кровати к Тэхёну, тоже наблюдая то за Хёнмин, то за Тэхёном. — Скучал по ней? — спросил Мин, когда сестрёнка вышла из комнаты. — Знаешь, не так скучал, пока не увиделись. Только сейчас понимаю, как мне её не хватало столько лет. Наконец-то пустота окончательно затянулась. Она начала затягиваться с тобой, а сейчас от неё ни следа не осталось. — Это хорошо, — Юнги поцеловал Тэхёна в губы, снова немного отдаляясь на кровати. — Как думаешь, долго нам придётся её перевоспитывать? — Думаю, что времени на это уйдёт не мало, но видишь, она пошла переодеваться в ванную комнату. Уже успех. — Да уж, успех, — Юнги внимательно следил за чем-то за спиной Тэхёна. — Лучше не поворачивайся, — прошептал Мин шкодливым смехом. — Что такое? — Тэхён инстинктивно повернулся, замечая, что его сестрёнка уже сидит на кровати, а на ней надета какая-то сетка, которая ни черта не прикрывает вообще. — Ну-ка не смотри, — возмутился Тэхён и пальцами отвернул голову Мина к окну. На это Юнги только засмеялся. — Хённи, а у тебя нет чего-то менее открытого? — М-м-м, — задумалась она. — Для того чтобы спать — нет.       Тэхён подошёл к своему шкафу и вытащил оттуда белую футболку, кидая на кровать сестре. Всё это время он внимательно следил за Юнги, чтобы тот не оборачивался. — Хёнмин, а ты не могла бы одолжить эту сетку своему брату на время? — спросил Юнги, сдерживая смех. — Что ты несёшь такое? — ткнул в него локтем Тэхён, забираясь под одеяло. — Пусть берёт, мне не жалко, — сказала она и повернулась к стене, надевая футболку.       Тэхён тоже отвернулся от Юнги, показывая всем видом свою обиду. — Эй, Тэ, — Юнги пристроился за спиной Тэхёна, поглаживая его бёдра. — Это так глупо — обижаться из-за такой мелочи. — Я не мелочь! — крикнула девушка с верхней кровати. — А я не про тебя, — крикнул ей в ответ Юнги и продолжил уже шёпотом, чтобы только Тэхён слышал. — Я понимаю тебя, но не нужно ревновать, я же тебя люблю. — Отстань, я не ревную, — возмутился Тэхён, а с верхнего этажа послышались смешки. — Извините, тут просто картинка очень смешная в интернете, — оправдалась она, хотя все всё прекрасно поняли. — Вы точно одного поля ягоды, — улыбнулся Юнги. — Но ты всё равно моя любимая ягодка, — снова шёпотом на ухо. — Ладно, всё, спи, — ответил Тэхён сухо, но на самом деле лёд подтаял. — Можно я тебя хотя бы обниму, Тэ? — Можно, только спи и другим не мешай, — Ким повернулся лицом в Юнги и уткнулся носом в его шею. — Сладких снов, Тэхён-и.