Тяжелый случай

* * *

Тьма всегда исчезает под лучами солнца, но это совсем маленький промежуток времени. Совсем недолго. — Отец! — голос доносится из ванны. Быстро пытаюсь завязать прядки вьющихся волос у висков бинтами, но не выходит. Те падают в раковину, наполненную водой. — Гх… я ухожу в парк. Одноклассники позвали погулять. — облокачиваюсь на боковины «чаши», пристально глядя на себя в окно. Беру расческу и слегка поправляю волосы, решая идти так. Нужно же разнообразить. — Ладно. Я скоро опять… уеду. На днях сходим в кино, хорошо? — уже стоя в коридоре и зашнуровывая кроссовки, вижу, как тот подошел ко мне. — Прости, что так долго меня не было… в смысле, как отца. Я был беспечен. Но на последок хочу побольше провести времени с тобой. Киваю, прищуриваясь. Все глубже всматриваюсь алыми глазами в красные зрачки, но не вижу блеска, привычного блеска. Хотя чего еще ожидать от альфы, что потерял своего омегу? Ну как потерял. Цуто уже долго нет. Схожу потом к бабушке и дедушке, может он там. Прощаюсь с ним, выходя из дома. Теплый ветер подул в лицо, закрываю глаза. Красная футболка, заправленная в черные короткие шорты, колышется из-за этого, принимая форму паруса. Глубокий вдох, спускаюсь с лестницы.

Брат! Надеюсь, ты не сильно пострадал от этого? Ах! Как же я хочу вновь увидеться. Надежда. Она всегда жила в глубине сердца.

Мы договорились встретиться через пол часа в очень красивом лесопарке. Пришлось покупать билет на автобус, чтобы успеть вовремя. Задыхаясь, бегу по дороге. За спиной трясется портфель. Хочется пить. Уже вижу желтую, красную, розовую макушку и даже другие, что конкретно меня вгоняет в непонятливые бурчания на фоне, ведь там был сам «великий бог» Тодороки, ходячая бомба Бакуго. Удивлению не было предела, и из него вывести смогла лишь Момо. Она скомкано сказала мне привет, от чего-то красная на лицо. Кацуки как всегда начинает орать на Мидорию, что отчаянно сопротивляется. Рядом стоит Очако, поддерживая своего «альфача». Жалкое зрелище. Один в поле не воин, поэтому решаю вставить свою лепту, хоть и не особо-то в хороших отношениях с Бакуго, но после предательства Мидории я с радостью буду ставить ему палки в колеса. — Может хватит уже лаять друг на друга, словно вы деретесь за течную омегу, песики. Особенно ты, Мидория. Урарака будто твоя вторая мамочка — защищает тебя, — упираю одну руку в бедро, второй зацепляясь за лямку портфеля. Темноволосая стоит рядом. — Ты то хоть не влезай! — срывается Очако, показывая мне язык. — Нет своего альфы, вот ты и пытаешься мне насолить. А у нас с Изуку настоящая любовь. Хотя стой. У тебя же есть Яойорозу, хах! Небойсь уже договорились о совместной течке или у тебя тот самый «взросленький»? Думаешь, что если сняла — все, — даже Бакуго с Мидорией прекратили спорить, затихая на время. Почувствовала еще большее напряжение со стороны Момо, сжала длинную лямку рюкзака сильнее, до противного звука. — Момо очень красивая альфа, что непременно найдет себе омегу, что будет любить ее всем сердцем. Но это буду не я, — безмятежно отвечаю, немного подумав. Знаю, Яойорозу сейчас больно, я знаю, что нравлюсь ей. Это… странно. Осознание того, что приходиться отвергать чувство другого, да еще и при других людях, так грубо… Прости. — Я очень даже рада, что вы снюхались с Мидорией. Крыса и крыса, делающая вид, что она мышь. Жалкое зрелище. —улыбнулась, потирая нос пальцем. — Ох, что-то здесь душно. Пошли, купим воды, — разворачиваюсь, беря под руку девушку и уходя в другую сторону. Думаю, эффектно.

О боже…

Когда мы отошли подальше, встали у автомата с газировкой, я стала искать деньги, попутно ища слова в голове, чтобы правильно перед ней извиниться. Я видела, как та напрягала руки, как смотрела вниз потерянным взглядом. Но было что-то еще. Вишня. — Момо я… я не хотела тебя обидеть, прости. Но я не вижу нас вместе, так получилось, — забираю бутылочку с холодным чаем. Неловкое молчание, поднимаю взгляд на нее, пытаясь уловить хоть что-то. Дружба с этой доброй альфой мне необходима. Она согревает душу. Она поджимает губы, поднимает на меня взгляд, а после встряхивает головой. Шаг назад, чуть не упала. Еще пару шагов в сторону, в кусты. Пытаюсь понять что происходит, тянусь к ней. Хватает за руку, оказываюсь на земле, крепко прижала меня за плечи. Живот уперся в не очень удобный корень дерева, скривилась, втягивая носом еще больше этого запаха. Вишня расцвела. Пытаюсь вырваться, но тело словно окаменело от этого аромата, хотя я просто изнываю от отвращения внутри. Под футболку заползает ее рука, небрежно процарапывая кожу длинными ногтями. Она словно от природы желала этого, но в себе понимала, что нельзя. Гон еще страшнее, чем течка? Я прикрикиваю, когда ее клыки впиваются в плечо, протыкая кожу. Сочится кровь. Течки у меня нет, поэтому поставить метку она не может, но инстинктивно делает это, причиняя боль.

Брат… помоги… братик…

Заливаясь отчаянным криком, где-то на краю города, падая на колени, вырывая волосы на голове, он вновь слышит ее голос, желая забыться. Старый образ любимой сестры, всплывает в сознании, заставляя открыть глаза, лишь бы не видеть эти глаза полные страха.

Зажмуриваюсь, пытаясь все же хоть как-то вырваться из железной хватки клыков, но кожа начинает болеть сильнее, а кровь наполняет ее рот, стекая по телу. Слышу позади встревоженные голоса, шуршание листьев, топот. Тяжелое тело перестает на меня давить, запах тоже исчез, но не полностью. Хватаюсь за рану, прикусывая губу. Встаю на колени, поворачиваясь к стоящим позади и вижу растерянные взгляды, пугливых омег, стоящих позади и других альф, что ее держат. Точно гон. Красные глаза все сильнее показываются на виду, он делает шаг вперед, но замирает, злобно цокая. «видимо вся эта чертова тусовка отменяется из-за одной тупой альфы, что не подумала об гоне.» — чуть ли не закатывает глаза, уходя прочь. Тодороки осмелился отвезти Момо домой, зная ее адрес, а мне кое-как помогли обработать раны, хотя Каминари еще очень опасался меня, стоя за особняком. Иду домой. И вправду — день был уничтожен. Я шокированно плетусь по дороге, начиная думать, что в этом жалком мире от меня всем нужно что-то. Никто не будет терпеть тебя просто так. Нужна выгода. Ноги подкашиваются. Падаю на коленки, расшибая их до крови. Слезы, слезы осознания. Людей не так много, но все равно не комфортно. Всегда я делаю что-то не так. Даже там. Момо, боже, прости меня! Это я виновата… из-за меня, из-за моего присутствия ты сорвалась. Я не хотела… Душно. Душит все, душу сама себя, мыслями, о том, что можно же легко отказаться от этого насквозь прогнившего мира, уйдя в неизвестность. Несколько путей, несколько судеб.

Оказаться рядом с тем, что дорог сильнее, чем родители.

Или…

Погрузиться во тьму.

Другого не дано. Лишь тихо всхлипываю, ощущая тот самый теплый ветер, что стал ужасно холодным. Тень накрыло тело, которое начинает дрожать от чего-то страшного рядом. Давит, давит и душит одновременно. Хочу встать, чтобы наконец уже забраться по лестнице и попасть в дом, залезть в ванну и смыть эту вишню, вырвать ее с корнями, избавившись от метки клыков, зашив это наживую ниткой и иглой, чувствуя боль, превосходящую эту, но не душевную. — Тайо… кто это сделал? — бас. Знакомый до чертиков бас, что просто оглушает. Слишком близко. Тяжелая рука падает на плечо, сжимая кожу вокруг укуса. Скулю от нового приступа жжения, зажмурившись и выгнувшись в спине. Хватаюсь рукой за его руку, пытаясь ее убрать. Но куда мне тягаться в чистой силе с символом мира? Победа уже при первой же секунде боя за ним. Поворачиваю голову, смотря одним глазом. Кровь начинает течь с новой силой, пластырь давно упал на землю. Застываю с раскрытыми глазами, наблюдая на лице и не тени улыбки. Лишь оскал, закипающей ярости. Второй рукой легко поднимает эти жалкие шестьдесят килограмм на ноги, несколько раз встряхнув. Держится за вторую руку. Ни одного человека, тишина. Слышу тяжелое дыхание, переходящее в тихое порыкивание в груди. — Б-больно… отпу-отпустите, — уже перехожу на скулеж, с глаз текут слезы. Слишком много всего на одну меня. Опомнившись, тот ослабил хватку. Делаю шаг вперед, запинаясь. Руками машу, но прокручиваюсь на месте, приземляясь на копчик. Колени болят, раны щиплят от грязи, попавшей во внутрь. Рассеяно смотрю на него, не отводя взгляд. Мужчина отворачивается, словно собираясь с мыслями, обдумывая что-то, а после еще спокойнее помогает мне встать, держа на руках. — Нужно остановить кровотечение. Твоего отца снова нет? Ладно, у меня дома есть все необходимое, — не дожидаясь ответов говорил тот, через секунду уже закрывая дверь ногой. Поражающая воображение скорость и сила. Дух захватывает. — Моя девочка… так кто это был? Молчание не будет ответом. Только имя. — Это не в-важно… Я-Яги-сан! —оказавшись на знакомом диване, сжимаю покрывало, закрыв один глаз от неприятных ощущений. — Я… там п-просто… гон и. и. и… — Гон? — наклонился, смачно прыская на рану средство, а после залепляя пластырем. — Не хочешь, не говори. Завтра начнется учеба в Юуэй и я все равно узнаю имя того, что причинил тебе боль. Я герой, должен защищать всех, а то, что это произошло в мою смену, тогда, когда я должен оберегать город от бед — непозволительно. Я не оставлю это так, как есть, — красиво излагает, оборачивая все так невинно. На ожидающий взгляд отвела лицо в сторону, давая ему обработать шею и закрыть ее куском плотной ваты и лейкопластырем. Хоть все что видел тот обработал, но легкие сомнения его посетили и мужчина приказал мне развернуться. Омега вздрогнул. Этот голос заставляет сжаться, повернуться спиной, приподняв футболку. Одной рукой держит футболку, в районе лямок лифчика, прикасаясь кожей до моего покрова, заставляя вздрагивать от высокой температуры тела. Длинная кровавая полоса на спине, ужасно ноет, при попадании средства в рану, корчусь, шипя. На этом моменте я сползла с дивана, идя к двери. Мужчина проводил меня до выхода, расстегивая синий пиджак. Видимо, он только возвращался с работы или где он там был. Не интересует. Даже запахи не хотят ощущаться. Я словно отключилась от обоняния на некоторое время, желая просто забыть это все. На последок я крепко обняла его, в поиске поддержки и получила ее, в качестве похлопываний по спине. Стало спокойнее, когда мне помогли, хоть и было не по себе. Одна я бы еще долго пыталась справиться с ранами.

* * *

Яойорозу не было в академии на следующий день. Зашедший в класс Всемогущий, якобы, чтобы поговорить с сыном, явно осмотрелся, делая выводы. Я не шибко была рада этому, но пытаясь справиться с кипящими внутри чувствами отвращения к парочке Изуку и Очако, что даже не смотрят в сторону Яги и Айзавы, целуются в углу, я глядела в окно. Потягиваясь, чтобы убрать постоянную боль в спине и шее, я слушала учителя, пытаясь не пропустить важную информацию. Во-первых, он очень рад, что все смогли вернуться от туда в порядке. Во-вторых, через неделю у нас будет спортивный фестиваль, где все будут принимать участие. Я много раз видела это по телевизору, смотрела вместе с… Мидорией. — В прошлый раз до финала не дошла ни одна омега… но у меня остался вопрос, Азйзава-сенсей! — поднялась с места, дождавшись своей очереди. — Что будет, если омеги все же дойдут до этапа битв? Поставят ли их с альфами? Сотриголова уже хотел начать, как Бакуго резко и нагло перебил его, повернувшись ко мне с такой надменной фразочкой: "А сможешь ли ты? К чему такие вопросы, если все омеги такие жалкие? Тебя даже слабачка Очако смогла побить, не говоря уже про ту жируху", — Учитель лишь кивнул, ответив на вопрос, не смотря на парня. — Смогу! Я… я даже смогу побить тебя, — заявила, чуть подумав. Нельзя мне вести дебаты… Прозвенел звонок. Начался шум, гам, но я продолжала смотреть на Бакуго, как и он на меня. Парень оскалился, встав с места и подойдя ближе ко мне. — Хах, вот как заговорила, омежка? –поставил руку на мою парту, заставив меня сесть. Я стала слишком слабой, слишком эмоциональной. — Хорошо. Ахахаха, я очень сомневаюсь, но… если ты выиграешь меня во время битвы, я выполню любое твое желание. А ты… — сверкнул глазами, доминируя. — А ты, чертова омега, если не струсишь, проведешь свою течку со мной, — наклонился ближе ко мне, чтобы никто не слышал. — Ведь только для этого вы и годитесь, да? Я была готова прямо на месте удушить его, как раньше, чтобы тот больше не смел предлагать такое, но шанс того, что Бакуго будет на моих побегушках… это было слишком большим куском пирога, что достался бы мне. — По рукам. Я выиграю и ты будешь у меня на побегушках, только так. Желание ерунда. — Пойдет, — фыркнул, отвернувшись. — Только для начала тебе следует хотя бы дойти до финала, омежка. Он сел на место. Ярость, желание победить, злоба, смех, робость, неловкость, смущение, отвращение и искушение — все это переполняло меня, желая вырваться наружу. Но дав лишь одной эмоции счастливый билетик, я с интересом сжала кулак перед собой, улыбнувшись до ушей.

Я буду первой, Кацуки. Буду первой и сделаю тебя своим рабом.

Брат, слышишь? Я смогу, буду тренироваться и смогу!

Обещаю.