Тяжелый случай

— Отец? Зен устало улыбался мне одними алыми глазами. Я совсем не ожидала, что он потратит огромные деньги, чтобы приехать на Фестиваль. А он здесь болеет за меня и переживает… такие странные ощущения. После «смерти» брата я думала, что наша семья уже никогда не станет такой же, как прежде. Цуто потихоньку сходил с ума, забивая на меня, а Зен потакал ему, видимо, из-за того, что любил и любит еще сейчас. Только вот эта мразь сбежала и сейчас неизвестно где и с кем ошивается, даже не вспоминая о своей семье. Отвратительно. — Я решил сделать сюрприз, — он усмехается, положив теплую руку на мою голову и мягко взъерошив волосы. — Но не ожидал, что сообщу об этом… здесь, — он взмахивает рукой, указывая на белоснежный мед-кабинет. — Ясно. Я не знаю, что говорить ему. Что мне приятно? Что я одержу победу ради него? Что увязла в чертовом споре с Бакуго? Или то, что скучаю по нашим обычным вечерам? Сейчас, смотря на него без призмы обиды и непонимания, я могу уловить многие изменения: глубокие морщины, седина в черных волосах, тусклый свет алых глаз, чуть дрожащие от долгого запоя руки. Кажется, его чуть с работы не выгнали? А запах… запах изменился, приобретая неизвестную мне горечь. — Не знал, что твоя причуда способна на… многое, — попытался разбавить неловкую тишину Зен. Я посмотрела на сжавшийся кулак, словно чувствуя под кожей бурление кипятка. Причуда всегда ощущалась так? Или произошел какой-то прорыв… будто я уловила саму суть. Надо будет подумать об этом. — Я узнала об этом еще с экзамена на поступление, но достаточно развилась только к этому времени, — пожала плечами я. — Похоже, у меня слияние ваших квирков. — Похоже на то, — скомкано согласился отец, а после потупил алый взгляд в пол. — Слушай, Тайо, прости, что… ну, знаешь… не обращал на тебя внимания эти месяцы. Ссоры с Цуто высасывали из меня так много сил, — сокрушенно выдохнул альфа, а после сгорбился, опустил плечи и, казалось, ждал приговора. Я смотрела на отца с удивлением и шоком. Извинился… Зен извинился передо мной за какие-то месяцы забытья, хотя я зажила в нем еще со времен потери брата. Смехотворно. Но даже при всем своем желании прямо сейчас прогнать его из палаты со слезливыми криками, я просто не могу: в горле застрял ком из сожаления, обиды и детских разрушенных надежд. — Я исправлюсь, вот увидишь, Тайо, доченька, — тихо проговорил тот, а после сжал мою ладонь с большей силой, чем обычно. Да и не помню я, чтобы он мог дотрагиваться до моих рук без опаски. Странные ощущения. — Я… я же сильный, знаешь? Знаешь же? Найду новую работу, продам эту квартиру… переедем в новые домики неподалеку: там такой тихий район. Разведусь с Цуто… — Почему? — вопрос сорвался с моих губ быстрее, чем я смогла осмыслить сказанное. Зен медленно прикрыл глаза. Тема матери и для меня была болезненна. Когда-то он был, для меня всем, как и отец с братом, но со временем его холодность и замкнутость, неискренность и истерики стали наводить на мысль, что меня никто не любит, что я нежеланный ребенок в идиллии семьи Югата. Сейчас же я догадываюсь, что причины поведения Цуто совсем другие, что все намного глубже, чем я могла себе представить. — Думаю, ты должна знать: рано или поздно правда бы вскрылась, — устало выдохнул Зен и посмотрел на меня с нескрываемой тоской и грустью. — Цуто всегда был свободолюбивым человеком: до наших отношений он уже пользовался популярностью у альф… омег и бет. Да, предпочтения у него были своеобразные, — усмехнулся Зен. — А потом ему попался я. Влюбиться в его глаза и смех было легче легкого, так что… я… уговорил его поставить метку. У нас завязались отношения. Шли месяцы, а я не хотел видеть его постоянных отлучек. А когда прозрел, то решил привязать Цуто еще сильнее: купил препарат и… в общем, на свет появился Кайо. Не зная, куда деть взгляд, я уставилась в окошко. Времени на разговоры, конечно, было много: перерыв и первые раунды третьего этапа, но этот разговор казался мне все равно чертовски неуместным. Выбивал из колеи. Значит, Цуто никогда и не любил по-настоящему нашу семью. А Зен и вовсе оказался тем еще ублюдком. В прошлом. — Цуто любил нашего сына, — слабо улыбнулся, судя по голосу, Зен. — Прошло пару спокойных лет. На свет появилась ты, Тайо, мое маленькое солнышко, — я почувствовала, как отец погладил большим пальцем кожу ладоней. Приятное тепло разлилось где-то в глубине души: меня называли так чертовски редко. — Тогда Цуто тяжело пережил вторые роды. Он совсем за тобой не следил, поэтому мне пришлось бросить работу. Мы влезли в долги… пару лет наша семья все еще могла существовать на плаву за счет моих родителей, но, когда их не стало, нам пришлось переехать в Японию. Я все же перевела взгляд от окна обратно на сразу же постаревшее лицо Зена. — Цуто отказывался работать… мне так жаль, что ты провела все свое детство только рядом с Кайо, — он нахмурился, пытаясь сдержать слезы. — А когда его не стало… Цуто просто будто сошел с ума, начиная буквально пропадать ночами дома. Может ты и не замечала этого, потому что была ребёнком, но с каждым годом это только прогрессировало… пока и вовсе он не захотел возобновлять метку и постоянно избавлялся от моего запаха. Это уничтожало меня, Тайо, поэтому я и пил без продыху. Он все же смахнул с морщинистых щек пару капель. А у меня защемило в груди: отца была безгранично жаль, а вот мысли о Цуто навевали лишь ярость и холодную ненависть. Матери у меня, как оказалось, никогда и не было. — Еще до твоего поступления академию он собрал вещи и ушел. Больше я его не видел. Совсем. На лицо Зена опустилась мрачная тень. Я зажмурилась, пытаясь отогнать собственные слезы, но получалось плохо. Ками, сколько еще дерьма должно произойти в моей жизни, чтобы я осталась в покое? Почему все шишки достаются мне и моей родне? Брат, отец… — Ты справишься, пап, — наконец обронила я, не смотря в его сторону, чтобы не показать слабину. Плакать на его глазах сейчас совсем не хотелось. — Я буду рядом… — Ладно… я понял тебя, Тайо, — слабо улыбнулся альфа. — Спасибо. Я, пожалуй, пойду. Буду ждать твоих побед, — напоследок сказал он после долгого молчания, затем тяжело поднялся и ушел, оставив после себя мрачные мысли. Пытаясь отбросить ступор и тяжелые размышления, я просто хотела вернуть ту же сосредоточенность. Как я буду побеждать, думая о… всяком?

* * *

За мной в палату забежала не Момо, а Киришима. Парень был весел и улыбчив, а так же чертовски привлекателен в облегающей спортивной форме — Я пыталась сфокусироваться хотя бы на этом, не отвлекаясь на произошедший пару минут назад разговор. Нельзя было. Не сейчас. Я подошла к арке как раз в тот момент, когда закончился предыдущий бой, уступая место мне и некой Ибаре Шиозаки — все, что я успела о ней узнать из болтовни Киришимы, это то, что девчонка училась в «1-В», управляла своими волосами-лианами и была слишком набожной. Информация была обрывочной, но ее мне бы хватило с головой для победы. Напротив меня встала миловидного вида бета с зелеными жгутами, а не волосами на голове. Она вежливо поклонилась мне, тут же прикрыв глаза и сложив руки в молитвенном жесте. Я же ответила ей простым кивком головы: незнакомцу больше и не стоит ждать. Когда Полночь дала отмашку, я напряглась всем телом. Причуда отзывчиво приготовилась к атаке. Волосы Шиозаки резко удлинились, пробивая собой бетон. Я чувствовала ногами их движение где-то внизу, поэтому вполне успела отреагировать на атаку: ледяная глыба выросла прямо на пути лианы, что стало неожиданностью для Шиозаки: она, видимо, ожидавшая быстрой победы, вытаращилась на меня с легким испугом. Складывая пальцы в жесте «бумага», я рассекла рукой воздух, откидывая девушку назад водяным хлыстом. Она не успела уклониться, пролетев пару метров и приземлившись на спину. Не дав ей достаточно времени для защиты лозой или новой атакой, я окутываю ее льдом, оставляя только переднюю часть головы, не решаясь оставлять без внимания волосы. Управлять причудой, создавая лед, было чертовски сложно, но это можно было бы назвать экстренной тренировкой. Поэтому я терпела легкую неуклюжесть собственных движений. — Я сдаюсь, — сдавленно проговорила Шиозаки и Полночь звучно ударила хлыстом по земле. Мне пришлось всасывать воду изо льда обратно, чтобы девчонка не получила обморожения или более серьёзных травм. Эта битва была крайне быстрой. Но от тревожных мыслей я не избавилась.