Тяжелый случай

* * *

Тяжелое дыхание слетает с губ при беге. Мне трудно — такие дистанции не входили в мои планы, тем более в планы организма. Вода в теле заканчивалась, но я все равно упорно подпрыгивала и взмывала в воздух с помощью парового ускорения, чтобы уменьшить боль в мышцах ног и передохнуть, чтобы ровно через мгновение неуклюже упасть на землю и продолжить соревнование. Момо отстала от моего бешеного темпа еще в самом начале, когда я перелетела зевак в туннеле и очень быстро преодолела роботов. Но вот пропасть пришлось проходить собственными силами, иначе бы пар стал не водяным, а кровавым. Такое себе зрелище. Но этого все равно мало! Мимо меня пробегали особо быстрые ребята: скользящий на своем льду Тодороки, этот чертов Бакуго и лягушка-Тцую. Я уже успела осознать, что с моим уровнем физической подготовки победу не одержать, но что мешает мне биться до последнего? Минное поле я прохожу максимально осторожно — повторить учесть подорвавшихся учеников, чьи тела отлетели метров на пять и успели то ли оглохнуть, то ли впасть в беспамятство, то ли контузить — не важно, я просто хочу справиться с минимальными последствиями. Но действовать все равно приходится осторожно, чуть видные горбики сливаются с землей и избежать поражение удается в самый последний момент, когда стопа успевает увести пятку в сторону. Уже у самого конца последнего препятствия раздается ужасающей силы взрыв. Взрывная волна доходит даже до меня, всколыхнув волосы и одежду. А что случилось с ближайшими людьми? Правильно, они все попадали на землю в обмороке, попутно подлетая от задетых взрывчаток. Кто это устроил? Чертов Мидория! Как был идиотом, так им и остался. Я… я убеждаюсь, что… что разрушенная дружба — идеальный вариант развития событий. Альфы совсем не умеют думать головой… Тем не менее, этот чертов Мидория перелетел минное поле, чуть не сломал позвоночники не менее чертовому Бакуго и Тодороки, а после сорвался с места прямиком к победе. Я тоже поспешила вперед, надеясь прийти четвертой. Что ж, так и вышло. Аплодисменты дарили странную эйфорию и заставляли смущенно потупить взгляд даже меня. Хотелось то ли стоять на месте и не отсвечивать, то ли спрятаться в туалете до самого конца Фестиваля. Не выбрать. Хотя… я точно знаю, что сейчас безумно хочу пить. Воды, срочно воды! После объявления сорока счастливчиков, Полночь оповестила о небольшом перерывчике. Этого времени мне хватит, чтобы дойти до кулеров и вернуться обратно, так что я не стала стоять на месте, как остальные, и отправилась в путь. В коридорах было немноголюдно и тихо, а еще холодно и страшно. Омеги, по натуре своей, боязливы и страдают манией «а не придумать-ка мне страх на пустом месте и обосраться?», но я учусь на героя, а им бояться противопоказанно. Гамма, альфа, омега, бета — все это не имеет значения, когда в твоих руках жизни окружающих. Остается только скрипеть зубами и идти в атаку. Так говорил мой брат, так теперь буду говорить я. Воды я отпила на славу. Кулер истощился на половину, а я на половину заполнилась. Поэтому вид мой был довольный и радушный, пока я вяло плелась обратно в комнату ожидания. Неожиданно меня остановил чей-то топот и скрип колес дальше по коридору. Решив притаиться из-за возможных встреч с журналистами, я замерла у стенки в страшном ожидании: прессу я не очень люблю из-за личных вопросов и нескрываемого любопытства. — Да стой же ты, не годный мальчишка! — пробасил знакомый с детства голос.— Не заставляй меня применять силу. Странная ситуация. Может, уйти и не подслушивать? Он — сильный альфа, еще по запаху заметит и мне потом не отмыться будет. Заработаю репутацию шпионки… хотя интересно. Черт! — Мне надо успеть отвезти маму в уборную, отец, — резко ответил второй, более молодой голос. И его я узнала. — А потом еще вернуть ее на трибуны. — Зачем ты вообще ее сюда притащил? Она могла посмотреть все в доме, — осадил сына тот. — Хватит! Она все ещё здесь, если ты не забыл, — зарычал на него подросток. — Прости, мам, мы уже близко. Убирайся с моей дороги! — Дома поговорим. На этом я откланялась. Интересная ситуация. Интригующая. Но сейчас это не важно, через пару минут начнется второй этап.

* * *

Когда Полночь в своей манере объявила о конных забегах, я слегка заволновалась. В чью команду мне вступить? Создать свою? Но у меня нет друзей или знакомых, а коммуникация с незнакомцами хромает на обе ноги. Была шальная мысль найти Мидорию или Бакуго, но она пропала так же быстро, как пришла вторая — эти ублюдки подавятся, а меня не получат. Забавно. А кто тогда получит, если не они? Решение нашлось быстро: меня из толпы вытянула чья-то настойчивая рука. Я сразу же поняла по стойкому запаху, что это была Момо и не прогадала: все еще виноватый взгляд глядел на меня сквозь полуопущенные ресницы, когда как губы изгибались в робкой улыбке. Как же я перед ней виновата, черт возьми! — Яомомо? — Тодороки собирает команду. Я нужна ему, но вступлю в его команду только если я возьму тебя. Он согласился, — смутилась она в конце. — Ты ему тоже пригодишься, как проводник льда и отвлекающий маневр с помощью пара. Согласна? — Что ж, большинство проблем решились, — криво усмехнулась я, переводя взгляд на симпатичного альфу с двухцветными волосами и ожогом на левом глазе, что, кстати, почти и не портил его образ. — Здравствуй, Тодороки, Каминари, — кивнула я и стоящему рядом блондину, на челке которого была черная молния. — Иида, — сухо кивнула и старосте — парню из шайки Мидории. Меня даже как-то позабавил тот факт, что в их компании произошёл своеобразный раскол, судя по нахмуренному виду этого шкафа. –Где я буду стоять? — Югата, — кивнул в ответ Тодороки, когда Каминари заигрывающе улыбнулся. Казалось, что этот бета пытался подкатить к абсолютно всем, кто попадется на глаза. — Бегаешь ты быстро, — намек на мое четвёртое место. Да я чуть не сдохла! — поэтому будешь стоять впереди с Иидой. По команде вырываешь руку и раскидываешь всех либо паром, либо водой. Ясно? Я кивнула. Альфе, вообще, сложно в чем-то отказать в моем-то возрасте. Поэтому их и судят более жестоко, чем остальных. — Какой у тебя размер ноги? Я создаю ролики, чтобы поспевать за причудой Ииды-сана, — пояснила Момо на мой непонимающий взгляд. — Тридцать девятый, — обронила я, начиная разглядывать собирающиеся кучки учеников. Сейчас уже отчетливо можно было проследить собравшиеся команды. Например, этот ушлепок-Мидория забрал себе какую-то девушку с розовыми дредами, а так же сучку-Урараку. Хм, а это что, Фумигаке? Интересно… значит, Мидория рассчитывает на их оборонительную способность. Ну, да, с его десятью миллионами только об этом и мечтать, а не пытаться глупо нападать на превосходящих числом противников, ведь против его команды сейчас — все. В противоположной стороне стоял гордый Бакуго. Его окружали Киришима, Ашидо и Серо. Он-то явно не будет обороняться: взгляд жуткий, руки дымятся, движения резкие — Бакуго уже представляет, как отбирает повязку у Мидории. Ха! Это будем мы. Остальные группы меня интересовали мало, но их оказалось достаточно, чтобы в итоге не осталось ни одного свободного человека. — Начнем, — скомандовал Тодороки и мы сцепили руки, чтобы позволить ему… оседлать нас. У него был по-настоящему душащий запах персиков — я чувствовала его так отчетливо, словно дышала ему в шею. Это показывает его чертову силу? Это доказывает его первенство? Черт его знает. Я так же чувствовала и отвратительный запах Ииды, что стоял по правую от меня сторону, и легкий аромат вишни Момо, что, смешиваясь с персиком, начинал завораживать. Была бы она омегой, то пара из них вышла бы замечательная, разве нет? Или омегой был бы Тодороки — тоже неплохо, Яойорозу бы все равно вынашивала ребёнка, она же является женщиной. Вообще, омеги-мужчины тоже могли производить на свет потомство. Взять моего же отца — Цуто, что не пользовался услугой суррогатных матерей, вынашивая меня с братом самостоятельно. Это просто слишком сильно давит на организм, но, в принципе, безопасно для омег. Хотя я не уверена, что рассудок Цуто не помутился от этого — или он стал таким истеричным со временем? А может всегда таким был? Раздался сигнал. Мы двинулись вперед, но по итогу нас всех тащил Иида и я своими робкими попытками ехать быстро, а не катиться. Надо признать — его причуда довольно-таки сильна, раз может осилить туши трех подростков. Мы ехали по границе арены, иногда подхватывая повязки зевак. Мне иногда приходилось оперативно выдергивать руку из захвата Каминари, ударяя по колеснице соперника водяной струей, а иногда и вовсе помогая электричеству дойти до цели напрямую, потому что эта бета абсолютно не умела контролировать радиус действия своей причуды, а постоянно изготавливать защиту для нас Момо не могла. — Достаточно. Надо найти Мидорию. Когда шею Тодороки уже украшали пять или шесть повязок, мы приступили к десерту — зеленоголовой альфе, которую было очень просто вычислить в толпе учеников. Они копошились точно так же на границе, даже не подозревая, что крупный хищник уже приготовился к захвату. Пока мы добирались до них, Мидорию уже успел пару раз атаковать Бакуго. К моему злорадству, он успел потерпеть поражение. — Я забираю твою повязку, — хмуро произнес Тодороки, смотря прямо в глаза Мидории. Я усмехнулась, инстинктивно накапливая воду в области ладоней: она ошпаривала кожу и, кажется, руки Каминари, но я не могла ничего поделать со своим возбуждением. Мидория замер во главе своей колесницы. Его до безобразия огромные глаза сосредоточенно смотрели на Тодороки, потом проскользнули по нашим лицам, а после по окружению. С ним начал о чем-то переговариваться Фумигаке, а я удивляться этим спокойствием — на нас со всех сторон бежали остальные колесницы, а всем было наплевать: что Мидории, что Тодороки. Мидория дернулся, а после махнул рукой. Фумигаке и остальные члены его команды дернулись за этим жестом, кажется, подготовившись к побегу. Он хотел тянуть время? Неплохо, но не всегда выигрышно. — Полный вперёд, Иида, — приказал Тодороки и очкастый альфа напрягся. Я уловила движение мышц его ног, тоже пригнувшись для рывка. Стоять на роликах было чертовски неудобно, но сейчас совсем не та ситуация, чтобы жаловаться. — Яойорозу, приготовь изолятор и проводник. Каминари, ты… — Да, да, я все сделаю! — воскликнул блондин на фоне. — Югата, распыли в округе пар, когда я скажу, — Тодороки явно хотел усилить атаку Каминари, комбинируя ее с моей. Неплохо, неплохо. Мы рванули на встречу застывшим в напряженном ожидании шайки Мидории. Позади что-то отчетливо заискрилось, послышались выкрики остальных команд. Тодороки громогласно возопил «сейчас!» и мы приступили к своей части плана. Перед глазами возникло покрывало, защищающее от ударов электричества, рука вырвалась и за считанные секунды воспроизвела экономное, но огромное количество пара, а золотые искры разлетелись по округе со скоростью света. Послышались сдавленные выкрики и стоны: большинство всадников просто свалилось на землю, а те, что удержались на «коне», испытывали ужасные боли во всем теле. К сожалению, Мидории не досталось — их прикрыла тень Фумигаке, но там, где нас ждет провал, поджидает и победа: лед распространился от утыкающегося в землю проводника по площади, заставляя колесницы застрять на месте. — Простите меня, я не хотел, — спокойно произнес Тодороки, но в его голосе явно была слышна насмешка. — И это лишним не будет, — сорвал он несколько повязок. Да он мне нравится! Мы понеслись вслед за колесницей Мидории. Время стремительно утекало из наших рук, но все шло по плану: мы загнали их в тупик с помощью ледяных глыб, заставляя застыть прямо возле белой полосы — дальше только проигрыш. Оставалось всего пара минут игры. У нас не было лидирующий позиции, но второе место — тоже неплохо. Мы не боялись потерять очки, потому что кроме команды Мидории в этом окружении льда никого не было, а они настроены на глупую самооборону, а не нападение. Тем более, им просто не были нужны чужие очки. Начинались танцы. Иида сделает шаг на них — Фумигаке шаг в сторону. Тодороки захочет направить лед в Мидорию — Тень резко появится в этом же месте. Да и атаки Тодороки были пустыми — без проводника он бы не смог атаковать прицельно, не задевая ни Ииду, ни меня, хотя насчет меня — спорно. Тодороки атаковал только с правой стороны, поэтому у меня возникал вопрос: а может ли он, вообще, атаковать левой? Или красный цвет волос тут не спроста? — Ребята, у вас есть еще одна минута. После этого я буду бесполезен, — обронил Иида, прежде чем поддаться вперед. Я встревоженно посмотрела на него, кожей ног чувствуя жар от нагревающегося металла его двигателей. — Иида?! — воскликнул Тодороки, а после и остальные. Действия старосты и вправду были непонятны для многих. Оставалось только догадываться, что у него козырь в рукаве. — Тодороки! — прокричал Иида, потому что из-за подавляющего шума двигателей ничего не было слышно. — Ты должен схватить ее! Двигатели буквально взорвались голубым огнем. Запахло паленым, но на такие мелочи обращать внимания просто не удавалось — в глаза ударил воздух и пыль, когда Иида ускорился на столько быстро, что наша колесница пронеслась мимо Мидории в мгновение ока. Когда мы остановились позади соперника, я могла отчетливо видеть новую повязку в кулаке двухцветного, которую он тут же повязал себе на шею, спутав среди остальных. «Это была победа!», — обрадовалась я. Но на фоне решительного Мидории показалась летящая фигура Бакуго. Я видела в его зеленых глазах страх и обиду, непонимание и неприятие ситуации. Он был шокирован, но не сломлен. Я слышала, как он ругался с командой, которая логично советовала не терять время и искать очки у других, более слабых противников, но Мидория был ослеплен яростью и гневом, что не слышал никого вокруг. — Мы вернем ее, Деку, обязательно вернем! — воскликнула Урарака, толкая всех вперед. Ха. Кого-то он все же слышал: после криков омеги Мидория оживился, уже более уверенно крича что-то своим «коням». Его правая рука засветилась, а вены вспыхнули красным свечением. Такого проявления его причуды я еще не видела — завораживало. Тодороки же выставил перед собой руку, укрывая ее оранжевым пламенем. Интересно… Приближение к нам Мидории меня напрягло. Правая нога тут же отдалась болью в мышцах и я скривилась. В глазах потемнело, но я не осмелилась разжимать руки раньше времени или издавать позорные постанывания, словно мне отрезают ногу: я, скорее всего, просто потянула мышцы. Рука Мидории почти коснулась руки Тодороки, но он просто взмахнул ей, создавая давление воздуха: рука двухцветного просто беспомощно отлетела в сторону, болтаясь в воздухе. Черт! Мидория резко подается вперед, хватая самую верхнюю повязку на шее Тодороки, а после несется дальше, дальше от нашей застывшей команды. Я ошарашенно смотрю в спину бывшего друга, пытаясь справиться с болью в ноге и вакуумом в голове — это так не работает. Разве мы можем проиграть после всего этого? Но брови сами взлетает вверх, когда Мидория ошарашенно глядит на повязку и я понимаю, что это ни черта не десять миллионов, а всего… семьдесят очков! Ха, он схватил другую повязку. А Тодороки достаточно умен, чтобы повесить ее не на шею, а на лоб. — К слову, мы изменили расположение повязок, — горделиво пояснила Момо команде Мидории. — Тодороки, тебе стоит взять себя в руки, — отвлек от разглядывания собственной руки Иида Тодороки. Я фыркнула. — Ребят, к нам летит бомба, — довольно слабым голосом заявила я, вглядываясь в бомбящего Бакуго. Но никто не обращает на это внимания: Фумигаке совершает рывок, запуская в нас свою тень. Каминари отражает ее электрическим разрядом и Момо приходится тратить последние накопления жира на воспроизведения защитной ткани для нас. Остается меньше десяти секунд. Сбоку с шумом проламывает стену из льда Бакуго, с ревом бросаясь на Мидорию, хотя логичнее было бы нападать на тех, кто держит десять миллионов. Команда Мидории с воинственным кличем срывается в нашу сторону, а я уже готовлюсь по команде атаковать их, если надо будет. Мышцы все еще до невозможности сильно болят. И пахнет так, словно кто-то устроил барбекю. Бакуго наконец понимает, кто держит очки, и меняет направление. Тодороки вооружается проводником, превращая его в ледяное копье. Остаются мгновения до столкновения трех ведущих игроков…

— ВРЕМЯ ВЫШЛО!

Голос Сущего Мика выбивает всех из колеи. Бакуго падает носом в землю, Мидория так же сваливается с рук своих шестерок, а Тодороки растерянно опускает копье чуть ниже. Удается выдохнуть чуть свободнее. Поворачиваюсь в сторону таблички: у нас первое место, у Бакуго оказывается второе, у команды какого-то Шинсо — третье, а у Мидории… у Мидории четвёртое?! Резко перевожу взгляд на шею Тодороки, а после на Тень Фумигаке. Вот мразь! В тайне украл повязку… почему судьи зачли баллы, если Мидория не успел повязать ее на шею? Разве это нормально? Отворачиваюсь от плачущего от счастья и звереющего на глазах Бакуго, отпуская руки Каминари, а после устало опускаюсь на землю. Нога еще раз простреливает болью и я, пытаясь понять, что же случилось, опускаю взгляд на голень. Штанина оказалась опалена и частично сожжена. А вместо кожи и приличного слоя мяса виднеется черная корочка. Я в шоке смотрю на эту картину, а нога, словно пытаясь мне подгадить, взрывается все большей болью, что я почти теряю сознание. — Боже! Тайо-тян, нога, — восклицает Момо, подходя ближе. Она сразу же создает бинты, пытаясь оказать мне первую помощь, но разве так надо помогать при ожогах третьей степени? — Черт, это я виноват, — виновато жужжит на фоне Иида. Тем временем Тодороки прикладывает к ожогу лед, делая только хуже: становится и больно, и холодно, но сил орать на него уже нет. — Прекратите страдать хуйней, — прошипела я гневно. — Помогите лучше встать и дойти до Лечебной Девочки, пока хоть что-то сделать можно… Чертовски неприятное окончания второго этапа. Чертовски.