Воспоминания

-И что это ты с собой повсюду таскаешь? - Роза выхватил кожаную папку из рук Доусона и приоткрыла. -Оу, а вообще неплохо Роза присела на лежак, принявшись листать папку. -Джек, они очень хороши! Правда. — Ну, в Париже так не думают.-он присел рядом с ней. Несколько разрозненных эскизов падают и уносятся ветром. Джек бежит за ними... и ловит два, но остальные улетают за перила. Роза с сожалением прикрывает папку: — О, нет! Мне так жаль. Искренне жаль! — Ну ладно, в Париже так не думают.-Он вскидывает запястье, как будто рисуя рукой в воздухе. — Я думаю, они их «изрыгают». Кроме того, они никогда не прибегают к ругательствам. Для эффекта он выбрасывает еще два случайно подвернувшихся рисунка. Они уплывают. Роза возвращается к папке и переворачивает страницу. — Так, так... Она натыкается на ряд обнаженных фигур. Роза пригвождена к позирующей красавице, которая изображена на рисунке. Ее обнаженное тело как будто живое, реальное, с выразительными руками и глазами. Они имеют больше чего-то портретного, нежели эскизного... почти откровенно интимные. Она краснеет, закрывая папку, пока мимо проходят несколько прогуливающихся. — А эти были нарисованы с натуры? — Это одна из достопримечательностей Парижа. Множество девушек готовы обнажить свое тело. Она особо изучает один из рисунков - девушку, позирующую наполовину в солнечном свете, наполовину в тени. Ее руки лежат на подбородке, одна согнута, другая похожа на склонившийся в изящном изгибе цветок. Рисунок похож на то, как Альфред Стейглиц изобразил Джорджию О’Киф. — Тебе нравилась эта женщина. Ты нарисовал ее несколько раз. — У нее были красивые руки. — Думаю, у тебя с ней наверно был роман... — Нет, нет! Только с ее руками.

***

Джек Доусон и Фабрицио Де Росси возвращались в снятую ими комнату. Она была почти, что коморкой, но устраивала обоих, ибо за такую небольшую плату, остаться в городе любви - было почти, что манной небесной. Но, Париж, город любви не только из-за романтичных закатов, крыш домов, где часто целовались влюбленные, но и из-за развитой проституции. И, видимо их сосед решил воспользоваться моментом и вёл с собой по коридору девушку. Она не была красавицей, да и была без одной ноги, что среднего обеспеченного человека должно было и вовсе - оттолкнуть. Однако, в ней что-то было. Она притягивала к себе своими руками:длинными пальцами,их гибкость и в тоже время-нежностью. Она могла молчать, но в тоже время разговаривать с помощью них. Каждое движение-означало слово, эмоцию или знак. Это было невероятно. Мужчина увел к себе путанну, а Доусон остался в коридоре, ожидая её. Но, не для утех, как сначала подумал Фабрицио. Ради нового эскиза. Всего через 10 минут, девушка вышла из комнаты, пересчитывая купюры. Джек подошёл к ней и она посмотрела на него недовольным и уставшим взглядом. -Мисс, могу ли я нарисовать вас? Её взгляд, тут же изменился и она хрипло спросила: -Нарисовать? Это так теперь называется? -Вы неправильно меня поняли Доусон показал девушке папку, после чего она согласилась. Сначала, он зарисовал её в одежде. Но, после девушка решила раздеться, даже без просьбы художника, что крайне удивило его. Она легла на постель и начала принимать все более соблазняющие позы, но Доусон, даже не думал ни о чем, кроме дела. А после - её руки. Великолепные руки.

***

— У тебя талант, Джек. Талант. Ты видишь людей. — И тебя тоже — И...? — Ты бы ни за что не прыгнула