Волку — служить

В подземельях разносится грохот, Звон тревожный металл о металл, Здесь пропала любовь, вышла похоть, Здесь когда-то и Майрон пропал. В подземельях иного нет света, Кроме жара печей. Кто же знал То, что там, в глубине, до рассвета Майрон сам Саурона сковал… Говорили, что есть Искаженье, Что, кто принял его, тот умрет, Что Мелькор тех повел на сраженье, Кто не смог отразить его ложь. Майрон верил, что это неправда, Саурон это попросту знал. Волком был майа Аулэ Майрон, Он и выбрал хозяина сам. Вот закон вечный рода собачьих, Даже если бессмертны они, Выбирать вожака своей стаи И идти до конца лишь за ним. А вожак… Что вожак? Его руки Есть источник и льда, и огня. Майрон слишком любил эти муки, Чтоб оставить того, кто сиял. Этот свет есть огонь подземелий, Запах кузни, блестящий металл… Майрон плакал от боли, но верил, Саурон же на боль отвечал. Почерневшие руки сжимают до боли запястья, В подземельи так жарко и душно, и нечем дышать. Майрон верит в любовь без кошмарных чудес и проклятий, Саурон понимает, что заперт. Ему не сбежать. Жар любви этой черен, хозяин жесток и коварен, Волк не смог бы уйти от него, даже если б хотел, Распалившись, хозяин все более зверообразен, Даже камень дрожит, проминаясь под тяжестью тел. Задыхаясь в огне, Майрон видит жестокую правду, Что хозяин не любит его, да и смог бы едва, Жар подземных печей растопил теневую отраву, Она выжрала душу. Душа здесь, увы, не нужна. Майрон плакал, и слезы сливались с потоками лавы, Мелькор впился в него, проникая все глубже в мечты. Волк не может противиться, если так хочет хозяин. Затухает огонь, им даря легкий вздох темноты. В этой тьме, задыхаясь от боли и гнева, Майрон медленно чахнул, и жар становился сильней, Саурон ликовал, та горячая тьма ему пела, Он был темен и сам, его голос ответил лишь тьме. В этот день, обожженный мечтой и любовью своею, Майрон пал, побежденный созданием тьмы и огня, Саурон, сохранив существо, уничтожил сомненья, Преклонивши колени пред вестником судного дня. Он припал к почерневшим рукам разрушительной мощи И молил уничтожить весь свет, что он видел кругом. Улыбался Мелькор, зная, что волк его это сможет, Ведь для этого он накормил его темным огнем. … Саурон был неглуп, хоть и верен, Этот миг сохранил он в веках. Волк не молится, есть лишь хозяин, Даже если разгромлен он в прах. Но порой, глядя мрачно на свет, Саурон вспоминает те муки, Что тогда в темноте претерпел. Вспоминает те черные руки И не может простить, что тогда, Не взирая на всю волчью прыть, Он отдался желанью огня И позволил Майрона убить… Псу — прислуживать, волку — служить. Это истина, что не увидеть. Майрон вечно учился любить… Саурон же мог лишь ненавидеть.