Кумихо

      Деревушка уже осталась позади, а пара продолжает от неё отдаляться всё дальше, поднимаясь вверх по горному склону. Следуя за любимым, Инми с горечью понимает, как всё-таки непросто и тяжело было Намджуну и Чонгуку. Желание пойти против системы и установленного порядка в любом обществе карается, как минимум, осуждением. Ты становишься либо изгоем, либо великим просветителем. И судя по тому, что домик стоит на отшибе, обоих кумихо постигла печальная участь первых. Когда наконец показываются незаметные в листве зелёные ворота, девушка останавливается, оглядывается и изумлённо ахает. С высоты холма открывается невероятно прекрасный вид на долину. Селение кажется крошечным в окружении скалистых пик, а до неба и облаков будто легко можно дотронуться, только руку протяни.       — Никогда не жалел, что живу на горе подальше от всех. Такой пейзаж стоит того! — слышит она голос Чона рядом и согласно кивает.       Сама хижина хоть и брошена давно, но вокруг царит чистота и порядок. Тэхён и правда позаботился об этом. Сбросив накидку и разувшись, Гук на минуту замирает посреди прихожей. Он хотел с лёгким сердцем отпустить своё прошлое и оставить здесь светлую грусть навсегда. Показать Инми родной дом, не испытывая тяжести и тоски. Попрощаться с ним и наконец со спокойной душой перевернуть эту страницу. Но нахлынувшие эмоции застигают его врасплох. Чон, затаив дыхание, с волнением проходит в глубь. Обходит комнаты, молча окидывая взглядом привычное убранство, касаясь стен и картин. Всё осталось таким же. Небольшая уютная кухонька со светлыми занавесками на окне и развешенной под потолком утварью. Крохотная гостиная с удобными креслами, большим окном, домотканым ковром и камином. Его личная комната с просторной деревянной кроватью, застеленной шкурами, со столом и высоким стеллажом с книгами.       Инми тенью ходит по пятам, не нарушая такую ценную тишину и давая молодому человеку время справиться с накатившим, словно асфальтовый каток, бременем былых времен. Чонгук останавливается у окна, поравнявшись с книжной полкой, задумчиво перебирает пальцами переплёты книг, и Хан наконец поддаётся душевному порыву. Подойдя сзади, обнимает крепко, утыкаясь носом в позвоночник:       — Скучаешь? — шепчет еле слышно.       — Скучаю, — его тяжелый вздох отдаётся прямо в рёбрах. — Когда-то у отца была точно такая же мечта и цель… ♫ Two Steps From Hell — See Me Fight (feat. Linea Adamson)        После этих слов осознание случившегося за сегодняшний день обрушивается на девушку девятым валом. Столько всего произошло! Столько изменилось! Что от всего полученного стресса восприятие реальности притупилось и доходило до разума будто через какой-то фильтр. Их путь, который они преодолевали рука об руку, снова сделал крутой поворот и привёл их к долгожданному оазису. Теперь Чонгук будет проходить через все этапы человеческой жизни наравне с Инми. Перестанет бояться пережить её и остаться в многолетнем одиночестве. Он будет меняться, вместе взрослеть, мужать. Вместе стареть. Их детям не придётся страдать от последствий смешанной крови. Время потечёт для него с привычной всем смертным скоростью.       — И ты смог её осуществить. Ради себя, ради меня. И ради него тоже… — говорит Инми. Поднимает огромные сияющие глаза, стоит парню повернуться к ней лицом. Она смотрит с такой теплотой и любовью, что у Чона щемит в груди. — Ты человек, Куги. Человек! Ты справился.       — Без тебя я бы не смог, — Чонгук мягко касается щеки любимой. — Я готов пережить заново все несчастья, вытерпеть все невзгоды, если это вновь приведёт меня к тебе, — шепчет срывающимся голосом. Капли влаги блестят на его густых ресницах, готовые вот-вот сорваться.       — Я так тебя люблю… — Хан улыбается в ответ.       Тянется к жёстким волосам, падающим на лоб. Перебирает ласково чёрные пряди. А Гука затапливает такая безграничная нежность, что аж звёзды сыпятся из глаз. Ему хочется отдать всего себя в руки этой девушки. Полностью, без остатка. Раствориться в этих карих глазах, млеть от прохлады этих ладоней, клясться в вечной верности, преклонив колени. Положить к ногам Вселенную. Весь его мир сосредоточился только в ней. В его Инми. Молодой человек мазнув пальцами по скуле, запускает пятерню в длинные волосы и плавно притягивает к себе, удерживая за затылок. Он приникает в жадном поцелуе к её губам. Не сдержав стона, с наслаждением сминает их, ощущая неповторимую сладость на языке. Воспламеняется мгновенно, забыв обо всём на свете, от того, как пылко и темпераментно отвечает Инми. Как прижимается крепче к нему, заставляя явственно чувствовать грудной клеткой быстрые удары девичьего сердца. Как трепетно обнимает тонкими руками за шею.       Солнце заглядывает в окно и окрашивает комнату в насыщенно оранжевый цвет. Окружает влюбленных тёплой интимной атмосферой. Сколько бы времени не прошло, но чувства по-прежнему свежи. Они ни на дюйм не притупились и не померкли от быта и забот. Чонгук скользит руками по спине, и Хан чувствует, как приятная дрожь спускается вслед за ними к пояснице. Она отступает назад под напором и обмякает в надёжных мужских объятиях, подчиняясь, покоряясь. Он, легко удерживая девушку, медленно опускает её на мягкое ложе, укрытое шкурами. Невесомо поглаживая фарфоровую кожу, долго смотрит потемневшими от желания глазами, будто готовится вот-вот нырнуть в пучину с головой и утонуть без сожаления. Слегка проводит пальцем по чуть припухлой нижней губе, вызывая мурашки. Инми так нестерпимо хочется ощущать на себе тяжесть сильного тела, что, изогнувшись, она льнёт к Чону, тихонько хнычет нетерпеливо, и он поддаётся. Его горячий рот вновь возвращается к её устам, прикусывая и лаская. Гук ловит каждый стон любимой, опаляет её чувствительную кожу дыханием, не спеша избавляя от одежды.       Инми прикрывает дрожащие веки в исступлении. Тягучее, как мед, вожделение заставляет испариться всем мыслям и лишь безоглядно отдаваться ощущениям. Таять и плавиться, как воск. Солнечные лучи осыпают обнажённые тела позолотой, покрывают бронзой. Чонгуку безумно хочется сгореть дотла в этом костре, но он насильно останавливает себя:       — Инми-я… — молодой человек зажмуривается. Дышит тяжело и часто в попытках справиться с этой мучительной пыткой.       — Что-то не так?       — Я… У меня нет с собой… защиты. Я оставил всё в лесу… — на сбитом дыхании хрипло выдаёт Чон и стискивает зубы от сводящей с ума болезненной пульсации в паху.       — И не надо, Куги. Я готова…       — Что?       Резко подняв голову, он неверяще моргает, затаив дыхание. Боится, что плохо расслышал или неправильно понял, но Инми, обхватив ладонями лицо, проникновенно заглядывает ему в глаза, произнося то, отчего весь внутренний мир парня взрывается тысячью огнями:       — Я хочу от тебя ребенка, Чон Чонгук.       Сердце трепещет и бьётся, словно птица. Стены комнаты плывут перед глазами от опьяняющего головокружения. Ему кажется, ещё секунда, и его разорвёт от счастья. Переплетя пальцы, он поднимает руки Хан над головой и сжимает их силой. Прижавшись лбом ко лбу, стонет протяжно, качнув бедрами и вынуждая девушку задрожать от сладостного предвкушения. Чон оглаживает ладонями манящие изгибы и округлости. Касается губами оголённой кожи, оставляя лёгкие, как бабочки, поцелуи. Эти меченые места расцветают невидимыми орхидеями: пульсирующая венка на шее, след на ключице, белоснежная грудь с розовыми бутонами затвердевших сосков, впалый живот, внутренняя сторона бёдер, заветный треугольник между ног.       Душа уходит в пятки от острого удовольствия, доставляемого умелыми руками и губами. Хан, разведя колени, раскрывается любимому навстречу. Прогнувшись в спине, умоляюще стонет, задыхаясь:       — Куги… Прошу… пожалуйста…       Чонгука не надо долго ждать и уговаривать. Он вмиг накрывает её своим телом, с жаром впившись в губы. Подхватывает сильными руками под ягодицы. Чуть приподняв над постелью, примеривается и через секунду врывается в жаркое лоно, поперхнувшись от ощущений. Должно быть его бренную оболочку пронзило настоящей молнией. Электрический разряд прошивает насквозь, обдавая искрами, отчего он стонет громко, запрокинув голову. Обретя снова контроль над дыханием, Чон, словно в трансе, упоённо вторгается в эту сокровенную глубину. Сначала медленно, а потом всё быстрее. А Инми цепляется за широкие плечи, захлебываясь стонами и задевая ногтями шрамы на спине.       Гук придерживает любимую за затылок. Он хочет смотреть на её лицо, украшенное румянцем наслаждения. Хочет видеть её затуманенный взгляд. Хочет знать, когда она достигнет блаженного оргазма. Хан начинает потряхивать. Рот открывается в немом крике, и низ живота резко пробивает стрелой, что рассыпается остаточным фейерверком. Девушка извивается в экстазе. Кажется, что её уносит бурным мощным потоком, норовя разбить об острые скалы, но руки любимого держат надёжно. С ним ничего не страшно. Молодой человек тут же ускоряется, доводя себя до крайней точки кипения. Сходит с ума от того, как ощущает себя в живом обволакивающем тепле. Кажется, он сейчас один сплошной оголённый нерв. Вена вздувается на шее, под смуглой кожей перекатываются напряжённые мышцы. Чонгук вскрикивает несколько раз и вздрагивает конвульсивно всем телом, смешиваясь своим семенем с сочащимся любовным соком Инми. С её именем на губах Чон падает измождённый в объятия. Яркие пятна застилают взор, судорога проходит ещё пару раз по позвоночнику, наконец отпуская.       — Я безумно… люблю тебя… — только и хватает сил произнести, пока губы Хан беспорядочно покрывают лицо поцелуями.

***

      Перед домом, почти у самого края холма стоит небольшая резная лавочка. На ней, тесно прижавшись друг к другу, расположилась пара влюбленных. Чонгук трепетно прижимает умиротворённую Инми к себе, поплотнее запахнув накидку на её обнажённом теле. А она, положив голову ему на грудь, ловит ладошкой ровные удары теперь уже человеческого сердца. Они греются в последних тёплых лучах закатного солнца. С этого места открывается потрясающая картина на горные вершины Сораксана, от которой захватывает дух. Небесное светило озаряет мягким светом скалы, а облака накрывают их пуховым плотным одеялом. Это незабываемое зрелище навсегда запечатлеется в их памяти.       — Теперь с этим местом связаны и приятные мгновения, — улыбаясь, произносит Гук.       Искренняя любовь, будто по волшебству, изменила энергетику отчего дома и освободила от тяжкого груза на сердце. Кто знает, может благодаря этому они смогут сюда возвращаться без сожалений и болезненных воспоминаний. Чон притягивает Инми к себе и целует в висок, касаясь пальцами обручального кольца:       — Спасибо за счастье, спасибо за любовь…       Девушка растроганно улыбается, подняв на него свои невозможные глаза:       — Спасибо за то, что ты есть и ты рядом, — шепчет в ответ.       Они сцепляют руки с крепкий замок и с нежностью смотрят друг на друга. Кажется, будто не лучи солнца, а их чистая любовь простирается светом на всю долину. И этой любви начертано сиять ещё долго-долго.