Потерянный

***

       Домино писала очередной отчёт об исчезнувшем заключённом, старательно выводя каждую букву. Хотя её и раздражали эти инциденты, офицер уже не уделяла им столько внимания и нервов. Да, она не оставляла надежд найти это злосчастное убежище, в существовании которого практически не было сомнений, но пока что не предпринимала активных действий. Домино выжидала, анализировала ситуацию, просчитывала возможные ходы в спорах с начальством и коллегами. Возможно, ей понадобится помощь извне. Она поправила прядь непослушных волос и перевела взгляд на вазу, в которой красовался алый, едва распустившийся бутон мака. Женщина вскользь упомянула в недавнем разговоре с Канишитору, что считает эти цветы куда красивее роз. Стоит признать, он знает, как завоевать женское сердце. Да, несмотря на природную скромность и соблюдение субординации, этот мужчина – настоящий романтик. Мужчина, рядом с которым Домино всё сложнее и сложнее сохранять трезвость мыслей. Если бы Сукошиба только знал, что она о нём думает. Раскрасневшаяся тюремщица посмотрела на часы, ей стоит поторопиться.

***

       На помосте было многолюдно. Капитаны передали бумаги начальнику тюрьмы, устный отчёт о причинах их задержки Ганнибал слушал вполуха, осматривая судно и оценивая потери. Когда большинство новоприбывших преступников уже отвели на стерилизацию, с корабля спустился Борсалино, он выволок за шиворот троих исхудалых мужчин, скованных в цепи из Кайросеки, больше похожих на тряпичные куклы. На лице одного из них красовались татуировки в виде оранжево–красных полос. Начальница шестого уровня подошла и пнула первого попавшегося из этой троицы ногой, проверяя, жив ли он. Тот едва слышно прокряхтел. – Мои? – поинтересовалась женщина, узнав в этих доходягах некогда элитных офицеров «Семьи Донкихот». – Пятый уровень, – протянул адмирал, волоча их по помосту и небрежно кинув под ноги Домино. – Благодарю, – ответила тюремщица, поправив очки и отдавая попутные приказы рядовым. Пожав ей руку, Борсалино состроил привычную гримасу, развернулся на каблуках и подошёл к своим подчинённым, что бесцеремонно таращились на женский состав офицеров Импел Дауна.

***

       Ганнибал устроил матросов и капитанов в общей казарме своего младшего персонала. Да, условия не сахар, но пару дней придётся потесниться, пока ремонтируют корабль. Адмирал предпочёл остаться в своей каюте. – Чего такая кислая? – поинтересовался начальник тюрьмы у подруги, едва выглядывая из–за стопок досье и приказов, от которых ломился его стол. – Домино что–то ему передала. – Ну, может любовная записка, или просьба привезти что–нибудь дефицитное... – Какой ты наивный, – перебила его женщина. – Перестань, она, конечно, ещё та заноза в наших задницах, но не думаешь же ты, что Домино – предатель? Надзирательница не удостоила его ответом, погрузившись в сортировку приказов о казни. В сущности, именно так она и думала. Её соперница не остановится ни перед чем для достижения своих целей.

***

       Дофламинго наблюдал за женщиной, макая хлеб в яичницу и запивая его яблочным соком. Напряжена куда сильнее обычного. Попытки пошутить и разрядить обстановку были проигнорированы, как и флирт. – Что там у вас случилось, молчунья? – тихо спросил Донкихот, положив свою ладонь поверх её. – Тебя это не касается, – сухо ответила тюремщица. Прошло несколько секунд, прежде чем она отвергла недвусмысленный жест мужчины. Уже закрывая его камеру, надзирательница поинтересовалась, что от него хотела Домино. – Да так, обсуждали какие модели солнцезащитных очков нынче в моде, – рассмеялся пират.

***

       Новобранец аккуратно сложил постельное бельё и больничную рубашку на край койки, надел униформу, поправил фуражку, смотрясь в небольшое зеркало над умывальником. Забрав со стола свои документы, он покинул палату. Пшон не успел пройти и пары шагов, как из–за его спины появилась бледная ладонь и грубо схватила его за плечо. Подросток взвизгнул от испуга. – Перестаньте так делать, – проворчал парень, не оглядываясь назад. Женщина приказала следовать за ней.        Начальник отдела снабжения торопливо отворил дверь своего кабинета, извиняясь за двухминутное опоздание. Тюремщица представила ему нового рекрута. Мужчина отдал честь, заметив нервозность юнца, он добродушно улыбнулся, пообещав ему всяческую помощь в освоении на новом месте.        Женщина взяла Ли за руку и с силой потянула к террариуму с дикими Дэн Дэн Муси. Она по–детски улыбалась, наблюдая за тем, как моллюски медленно подползают друг к другу, общаясь при помощи лёгких прикосновений усиками. Под небольшим цветком лежала плохо закопанная кладка яиц, кажется, скоро ожидается пополнение. – Выбери себе какого–нибудь, – предложила надзирательница. – Но имей в виду, Дэн Дэн Муси – не просто средство для передачи информации. Они – такие же живые существа, как ты и я, со своим характером и особенностями. Пшон протянул ладонь к маленькой улитке с ярко–красным панцирем. Моллюск укусил его и спрятался под ракушку. – Постарайся подружиться с ним, и ты обретёшь верного друга, – улыбнулась женщина, подметив сходство их поведения. Тщетные попытки спрятать страх под маской агрессии.

***

       Борсалино читал новостную газету, раскачиваясь в гамаке. Довольно быстро ему наскучило это занятие, мужчина задремал. Стук в дверь. На пороге стояла начальница шестого уровня, держа в руке узелок с едой, за плечом у неё висел пятилитровый глиняный токкури. Адмирал не следил за временем и пропустил общий ужин, это было отличным поводом заглянуть в его каюту. – Могу я составить вам компанию, Борсалино–сан? – тихо спросила женщина, подойдя слишком близко и заглянув ему в глаза. Мужчина глупо улыбнулся и кивнул. Надзирательница быстро накрыла стол, разлив мисо рамен на две порции, нарезанные бананы и тарелку с маринованным имбирём она подвинула поближе к адмиралу. – За Мировое Правительство, – громко произнесла тост женщина, сняла маску и залпом выпила тёплое саке.

***

       Пшон читал должностную инструкцию, медленно водя перебинтованным пальцем по строчкам. Дэн Дэн Муси, не моргая, глазел на парня, с непривычки это выглядит жутковато. Юноша улыбнулся и протянул лист капусты своему новому питомцу. Улитка оживилась, с хрустом поедая угощение. В общей казарме новобранцу места не нашлось, Сукошиба любезно предложил переночевать у него. Мужчина попробовал завести непринуждённый разговор за чашкой чая, но Ли не шёл на контакт, стараясь отвечать односложно. Попытка приобнять и ободряюще похлопать подростка по спине также была воспринята в штыки. У всех нас есть уязвимые места. Канишитору не из тех, кто будет бесцеремонно лезть в душу. Он пожелал юноше доброй ночи, и ушёл на склад.

***

       Начальница шестого уровня смотрела на свой чёрный лакированный масу, украшенный белым иероглифом, обозначающим справедливость. Она подняла взгляд на мужчину, тот не подавал никаких признаков охмеления, оживлённо, но медленно рассказывая о своих странствиях, временами растягивая последние слова во фразах. Разумеется, он разглашал только то, что не было засекречено. «Дело плохо», – подумала про себя женщина, наливая очередную порцию саке. Выпитое незадолго до ужина масло скоро попросится наружу. Периодические пропуски тостов также не помогли. И на что она только надеялась, пытаясь относительно честно перепить кого–то, вроде Кидзару. Нет, разница в их физических возможностях слишком велика. Значит, стоит уравнять шансы. Лёгким движением руки тюремщица достала из рукава небольшой пузырёк из тёмного стекла. Пока адмирал был слишком увлечён собственными рассказами, она незаметно вылила в его масу несколько капель прозрачной жидкости. Да, мощь и выносливость этого мужчины поражают, но даже ему будет сложно противостоять сильнодействующему снотворному, что применяют в Импел Дауне на разбушевавшихся зверях–надзирателях. – За вас, Борсалино–сан, – томно произнесла женщина, предлагая выпить на брудершафт. – За нашего покровителя!        Адмирал смаковал кусочек маринованного имбиря, расплывшись в притворной улыбке. Ужин из его любимых блюд, неприкрытая лесть и чрезмерное внимание. Да, офицер Импел Дауна неспроста вдруг воспылала к нему симпатией, очевидно, ей что–то нужно. Стоит ли ей подыграть?        Надзирательница подсела поближе, потеряв равновесие, она упёрлась ладонями в бёдра мужчины. Извинившись за свою неловкость, женщина провела указательным пальцем по его предплечью, остановившись на запястье. – Чёрный Дэн Дэн Муси? Интересно–интересно, покажете, как он работает, Борсалино–сан? Адмирал подцепил конусообразную крышку устройства, чёрный моллюск открыл глаза и передал разговор начальника с заведующим отделом снабжения. Ганнибал ворчал, услышав, во сколько им обойдётся починка корабля коллег. Тюремщица улыбнулась, она аккуратно закрыла Дэн Дэн Муси, и продолжила ощупывать мужчину. – Вы слишком напряжены, Борсалино–сан, – заявила надзирательница, снимая с него пиджак и расстёгивая рубашку. – Как насчёт массажа?        Адмирал нехотя принял это предложение. Женщина аккуратно сложила его одежду, уделив особое внимание карманам. Мужчина сидел на стуле, оголив рельефное тело. С виду и не скажешь, что ему почти шестьдесят. В борьбе с возрастом он пока побеждает. Тюремщица встала позади Кидзару, и принялась за воротниковую зону, мягко массируя застоявшиеся мышцы, постепенно увеличивая нажим. Не прошло и пяти минут, как Борсалино запрокинул голову и громко захрапел. – Ну наконец–то, – обрадовалась она едва слышным шёпотом.        Женщина ещё раз провела ладонями по одежде адмирала, остановившись на карманах, подошла к письменному столу, проверила ящики, поднялась на носочки, заглядывая на книжную полку. Несмотря на её старания остаться незамеченной, алкоголь давал о себе знать. Задетая чернильница скатывалась со стола, собираясь звонко треснуться о пол, надзирательница успела схватить её в последний момент. Она обернулась, мужчина не проснулся.        «Ничего нет», – с досадой отметила женщина, еле сдерживая рвотные позывы. Уходя из каюты, она споткнулась о порог, и врезалась в дверной косяк. Опираясь о стены корабля, тюремщица побрела прочь. На мгновение лицо Борсалино украсила расслабленная улыбка. Кажется, весь этот спектакль был зазря.

***

       Ганнибал зашёл в свой кабинет, тихо закрывая за собой дверь. Он заварил зелёный чай, добавив в него несколько бутонов жасмина. Мужчина решил почитать газету, расслабившись в кресле. Комната наполнилась приятным, весенним ароматом цветов. – Доброе утро, алкоголичка, – подшутил начальник, услышав тихие стоны. – И где же это мы вчера так надрались?        Ганнибал зачерпнул полный ковш воды из тазика, что стоял рядом с умывальником, и подошёл к коллеге. Она жадно вцепилась ему в руку и не отпускала, пока не выпила всё до последней капли. Мужчина схватил подругу под колено и поставил её ногу на пол. Она одарила его измученной улыбкой. Стены и потолок в её сознании перестали плыть. – Что я здесь делаю? – поинтересовалась женщина, наконец придя в себя. – О, это отличный вопрос, – ответил Ганнибал, положив платок с холодной водой ей на лоб. – Ты заявилась в третьем часу ночи, стошнила на документы заключённых Домино, и улеглась ко мне в кровать. – Извини, – прошептала надзирательница, едва сдерживаясь от смеха. – Перед тем, как уснуть, ты заявила, что Борсалино хранит всё самое ценное в трусах, и что тебе не хватило духу снять их с него. Мне стоит выяснять, что ты имела в виду? – Который час? – встревоженно вдруг спросила тюремщица, не придав значения своим пьяным бредням. – Время обеда. Мужчина с силой уложил подругу обратно в постель, уверив, что ей не о чем переживать, он сам покормит её заключённого.

***

       Пшон Ли пытался следовать стандартному распорядку дня рядового. Если высокопоставленные офицеры могли себе позволить прогулки, занятия хобби, сон в свободное от обходов и рутинной работы время, то младшему персоналу о подобном оставалось лишь помечтать. График обычного подчинённого требовал жёсткой дисциплины и самоотверженности, чего явно недоставало подростку. Да, он привык ко взаимоисключающим приказам его самодура–хозяина, и к жестоким наказаниям за любую оплошность. Однако, это место требовало от него совершенно иного подхода. Импел Дауну не нужны безвольные рабы, чьи глаза не выражают ничего, кроме страха и озлобленности на этот несправедливый мир, чьи единственные желания – предугадать любой каприз господина, в надежде, что тот сжалится, и не будет пытать их хотя бы один день. Тюрьме нужны солдаты, понимающие, когда нужно беспрекословно исполнить приказ старшего по званию, а когда ситуация требует включить собственную голову.        Новобранец помогал залатать одну из пробоин на недавно прибывшем корабле. Задумавшись над своим новым положением, он случайно ударил молотком себе по пальцу, выронил его и грязно выругался. – Два дня гауптвахты, – приказала Сади, отвлекшись от разговора с капитанами. – Но... – Три дня, – перебила девушка, поднимая молоток. – Чего стоишь? Неделю хочешь, м–м–м? Исполнять, живо!

***

       Вечерело. Последние лучи солнца окрасили облака в кроваво–красный цвет. Тюремщица переписала испорченные накануне документы, пропустив досье одного из преступников. Собрав нужные бумаги в папку, она тяжело вздохнула и погрузилась в раздумья. Было ли тому виной похмелье, или женщину терзал нелёгкий выбор? Возвращаясь на свой уровень, она заглянула в операторскую, понаблюдала за новыми обитателями «Холодного Ада» и их надзирательницей. Домино выпустила двоих заключённых, пообещав им свободу, если они сумеют сбежать от неё. Желая подогреть азарт новичков, офицер любезно предоставила им пятиминутную фору. «Не жильцы», – подумала про себя женщина, она вышла из операторской, не дожидаясь зрелища расправы.        Начальница шестого уровня неспешно спускалась по лестнице, покачиваясь и мысленно укоряя себя за вчерашние посиделки с Борсалино. Она вышла на пятый уровень, метель пыталась взъерошить её и без того далёкую от идеала причёску. Да, сегодня женщина физически не была способна на свой привычный туалет, ограничившись простым пучком, собранным на затылке. Она глубоко вдохнула свежий морозный воздух. Отрезвляет не хуже рассола, и головная боль начинает отступать.        Надзирательница неспешно прошлась мимо камер с новоприбывшими, остановилась напротив троицы из «семьи Донкихот». Жалкое зрелище. Мужчины, некогда считавшиеся элитой пиратов Дофламинго, сейчас лежали на ледяном полу, уставившись в одну точку. Один из них обмочился. Кажется, Маринфорд переборщил с пытками. Интересно, что правительству было нужно от них? – Слабаки, – безэмоционально произнесла женщина и направилась на поиски начальницы пятого уровня. – Сними с меня Кайросеки, и посмотрим, кто из нас слабый, – прохрипел ей в спину Диаманте.        Тюремщица зашла в небольшой лес, заметив пятна крови на снегу и деревьях. Её глаза покраснели. Домино где–то здесь. Загоняет жертву в ловушку, чтобы потом натравить на неё волчью стаю. Хитро. Женщина села на заваленное дерево, решив не мешать странным развлечениям соперницы. – Что надо? – спросила Домино, пробираясь сквозь густые еловые заросли. – Да вот, начальник просил занести досье новичков, – скучающим тоном ответила собеседница, поднимаясь с бревна. – Принято. Что–то ещё? – Завязывала бы ты с этими играми, – сказала тюремщица, наклонившись к сопернице и проведя указательным пальцем по багровому следу на её шее. – Кто знает, чья кровь прольётся в следующий раз?

***

       Пшон Ли зажёг свечу и огляделся в своей тесной камере. Сырость и кромешная темнота, где–то вдали слышен крысиный писк. Табуретка, стол со сломанной ножкой, скрипящая койка, прикрученная к стене. Что ж, бывало и хуже. Он уселся поближе к свече, собираясь скоротать время за чтением инструкции, но услышал шорох за дверью. – Пшон, ты здесь? – Да, а кто это? – Весело ты молотками разбрасываешься, спасибо хоть не убил никого, – подшутил кто–то за дверью, давясь от смеха. – А вот с Сади–тян лучше не спорь, она тебя в миг отшлёпает за такую дерзость. В общем–то, не столько больно сколько стыдно, и от шуточек сослуживцев потом не отделаешься. – Личный опыт? – хитро спросил Ли у своего собеседника. – Ну, не без этого, – вновь рассмеялся юноша. – Кстати, я – Мони, – представился наконец он. Окошко для подачи еды со скрежетом открылось. Новый знакомый протянул Пшону яблоко, пожелал удачи, и ушёл восвояси.

***

       Надзирательница зашла в камеру Дофламинго и сняла с него цепи, подвинув к нему ужин. Мужчина сделал пару упражнений на растяжку, демонстрируя свою пластичность, с хрустом размял пальцы. – Весёлая ночка? – поинтересовался пират, расплывшись в своей особенной улыбке. Не учуять запах алкоголя было сложно. – Не спрашивай. – Новая причёска? Мне нравится, – заискивал мужчина. Он потянулся пригладить выбившиеся волосы, но тюремщица отстранилась. – Ко мне тут спускался начальник, нёс какую–то околесицу, угрожал... – Забудь, Ганнибал просто волнуется за меня, у друзей так принято, – перебила его женщина, плохо скрывающая раздражение. Донкихот пожал плечами и молча принялся за ужин. Ему хорошо знакомо похмелье и желание побыть хотя бы пять минут в полной тишине. – Домино под тебя копает, – прошептал Дофламинго на ухо тюремщице, когда та уже заковывала его обратно в цепи. – Это очевидно, – фыркнула надзирательница. – Скажи мне то, чего я не знаю. Пират в подробностях описал свой разговор с Домино. Она предлагала Донкихоту «уход на своих условиях» в обмен на любой стоящий компромат на соперницу. Мужчина громко рассмеялся, заявив, что эта тюремщица ввязывается в то, что ей не по силам. Домино подняла ставки, предложив себя. – Вот же мелкая дрянь, – не сдержалась женщина. Дофламинго рассмеялся. Ему польстила такая бурная реакция.