Ценой всего

       Сакура проснулась рано утром, события ночи смутно всплывали в памяти. Девушка не помнила своего сна, но сознательно понимала, что это был какой-то кошмар. Сил подняться не было вовсе, однако, переборов себя, она скинула одеяло и села на футоне. Тело отдавало болью, голова гудела, но впервые за долгое время каналы чакры блаженно циркулировали в системе. Она вспомнила свой безрассудный ночной поступок и то, как собственноручно чуть не распрощалась с жизнью. Пинать себя времени не было, образ Мадары всплыл в подсознании. Точно! Он предотвратил возможные травмы, поймав в самый нужный момент. Так стоп… что тут делал Мадара? Уже не доверяя своему подсознанию, Сакура стала осматривать комнату. Невооружённым взглядом видно, что замочная скважина была бестактно выдернута «с корнем», а это означает, что посетитель у неё все же был. Отражение в зеркале обрадовало — бьякуго не было, одной проблемой меньше.        Завтрак подавали в специально отведённой обеденной комнате. Вид из окна выходил на чудесный зимний сад — сразу видно, что в него вложено много сил и любви. Сакура была удивлена многочисленным разнообразием блюд, но, заметив столовые приборы напротив, быстро сообразила. Быть может, Мадара и есть этот таинственный гость в отеле? Голодной девушке не хотелось ждать его и выяснять, был ли он в ее комнате, поэтому легким движением руки она подхватила пару бобов натто и блаженно закрыла глаза, подпуская эйфорию вкуса к нервным окончаниям. За окном бушевал ветер, а его отголоски заглушал дымоход. Сакура засмотрелась в окно и не заметила, как в комнату кто-то вошёл.       В саду росли красивые высокие вишни, скоро уже и пора Ханами, и день рождения самой Сакуры. Зима оголила деревья, накрывая их морозным одеялом из пушистого снега. Быть может, Харуно успеет насладиться завораживающим цветением до наступления войны? За годы своей жизни Сакура была на войне одиножды, в итоге отправленная в прошлое в самом её разгаре, а тут их были десятки, если не сотни. Прогресс, которого добился мир её поколения, как никогда поражал. Куноичи, как и многие её товарищи, прожила прекрасное детство, имея из забот лишь «слишком широкий лоб», что в итоге оказалось просто подростковым комплексом. Однако в мире Хаширамы и Мадары детей убивали — и сами дети были опасны как никогда. Осознание, как ее мир был чудесен, словно хлесткая пощечина, обожгло разум. Если уже не для себя, то ради других она обязана обеспечить светлое будущее любой ценой.       — Ты выглядишь удивительно сосредоточено, я поражён твоим мыслительным процессом. — Мадара не хотел грубить, тем более ранним утром, но ощущение того, что вчера он позволил чувствам овладеть им, било по самолюбию. Пронизывающий страх, поглотивший его полностью, оказался неожиданностью. Такие глубокие, сильные эмоции не укладывались в рамки их отношений. Однако большим ударом оказался тот факт, что Сакура увидела все признаки тревоги на его лице.       — А вы поразительно колки на язык в такой ранний час, Мадара-сан, плохое настроение? — Он застал ее врасплох, но охать и ахать было не к месту, ответ, хоть и запоздалый, мужчина все же получил.       — Признаться, я ожидал большего, обмен колкостями с тобой утомителен. Какими судьбами ты сюда попала?        Она не любила говорить с ним на «вы», особенно когда он фамильярничал с ней, как с дворовой девчонкой. Однако устав обязывал. Персона голубых кровей имела все привилегии, что и Хаширама.       — Хотелось бы сказать, что вы тут ни при чём, однако это будет ложью. Вы неплохо мне платили, полагаю, тренировать детей я смогу лишь после окончания войны?        Мускулы на его лице стянулись при упоминании войны, рот скрутило в оскал, но мужчина взял себя под контроль и принял непринуждённое выражение лица за доли секунд. Воспользовавшись его замешательством, Сакура прыснула колкостью.       — Я вижу, ваша душа трепещет при мысли об убийствах.        Девушка была уверена, что услышала смешок, но, взглянув на собеседника, ее окатило ледяным взглядом и строгим видом.       — Я воин, Сакура, не убийца. Я сражаюсь в поединках, а не убиваю за гроши. Следи за выражениями, девочка.        Неизвестно, что именно вынудило куноичи промолчать и продолжить трапезу, но именно так она и сделала. Завтрак продлился дольше, чем планировалось. Казалось, каждый из них обдумывал что-то своё, при этом не проронив более и слова. Звон палочек, что жестко ударились о края пиалы, выдернули Сакуру из транса. Девушка подняла взгляд, но Мадара уже скрылся за сёдзи.        Мужчину мучили мысли, он не мог собрать пазл. Мадара считался образованным и умным человеком. Его отец с детства заставлял тренироваться, оттачивая мастерство убийства, а всё свободное от этого время проводить за учебниками. Затем тренировки сменились реальными сражениями, а учебники в остальное время остались. Клан Учиха честолюбив и не терпел бездарей, особенно правящая семья. Другой участи у Мадары не было так же, как и выбора. Он должен был расти, быть сильнее и умнее всех в своём клане, чтобы вести за собой людей. У него не было детства, он не знал радости семейной любви и привязанности, он рано встретился со смертью — когда его младшие братья и соклановцы погибали на поле боя. Мадара многое потерял в этой жизни, много того, чего, к сожалению, не вернуть и не восполнить. У него был Изуна, которого он всё же потерял, и есть Хаширама. Лучший друг, который знал радости семейной близости, кто никогда не унывал, не взирая на всю боль, что ему пришлось испытать. Такие схожие судьбы, но такие разные истории. Несмотря на весь свой багаж и опыт, Мадара не мог собрать воедино фрагменты сна Сакуры. Он не понимал, что это были за странно одетые люди, почему они умирали, почему Сакура рыдала, почему ей снились биджу, а в конце — красная Луна и подобие Мадары. Он хотел спросить её на прямую, но не желал раскрывать свои манипуляции и гендзюцу. Девчонка бы по-любому соврала, разозлилась и обманула. Нужно быть хитрее, нужно вывести её на чистую воду.       Сакуре было неспокойно — она понимала, что Мадара спас её ночью. Девушка смутно помнила происходящее: ночной кошмар, безрассудная попытка «восстановить» каналы чакры и обморочное состояние. Факт того, что Мадара был поблизости, уберёг от разбитого затылка, да и вообще уложил на футон и убедился, что она в порядке, — всё это стоило хотя бы благодарности. Сакура груба с ним, скупа на слова и холодна — Мадара заслужил это. Удивительно, но даже в это время, в их новое знакомство, он вновь заслужил такое отношение и буйство чувств. Казалось, что Учиха рождён быть плохим, что алая кровь в его жилах — ярость и жестокость. Однако если добры к тебе, то ты обязан ответить тем же. Сакура верила в это; мужчина был добр к ней ночью, ответить малостью не задушит её эго. Бродить по онсэну, разыскивая Мадару, не входило в её планы, поэтому девушка решила, что при первом же удобном случае одарит его своей любезностью. Отдых не вечный, после такой ночи хотелось понежиться в горячем источнике и смыть всю эту тяжесть. Наблюдая за тишиной и спокойствием в отеле, Сакура пришла к заключению, что они с Мадарой — единственные посетители.        Учиха плавно наливал саке в стопку, осушая их одну за другой. Только он, бутылка рисовой водки, шум водопада и приятная обволакивающая вода. Все заботы и дела, связанные с Сакурой, всегда такие таинственные, запутанные и изнуряющие, что он не знал, когда и как с ней разобраться. Вопрос стоял ребром — до войны или после?        Сакура заметила шумы за створкой — значит, на той стороне источника он. Понимание того, что они в считанных метрах друг от друга — обнаженные, — заставило заметно напрячься. Тело отзывалось странными импульсами: помимо опаски и осторожности ко всему прочему чувствовался какой-то трепет. Отбросив глупые мысли в сторону, девушка зашла в воду и окунулась. Вода успокаивает, уносит боль и тревогу. Вода дарует жизнь, она же может и убить. Всё в этой жизни, способное возвысить тебя до небес, так же может и убить тебя, и всё живое — в тебе. Тысячи мурашек пробежались по голым плечам куноичи, морозный ветер слегка остудил голову. Спина натянулась как струна, когда она услышала скрежет сёдзи и его голос.        — Саске вставай! У нас нет времени.       Наруто хмурился, еле стоял на ногах, но продолжал неистово кричать на Учиху. Последний, кстати, выглядел ещё хуже: глаза закрыты, дыхание прерывистое. Лихорадило обоих, и неясно — была ли причиной изнуренность и отсутствие сна или всё же военные сражения морально душили остатки жизни в ребятах. Каньон, в котором сейчас они находились, был в руинах. Скалы обрушены, земля сожжена, на небе красные облака и луна. Воздух был таким тяжелым, что казалось — гравитация придавит к земле при последующем вдохе.        — Наруто… — яростно рыча имя товарища, Саске с непосильным трудом встал на неокрепшие ноги. — Ещё один твой вопль, и я помогу этим зомби упрятать тебя в кокон!        Удивительно, но джинчурики промолчал, плотно сжав сухие губы. Они стояли вдвоём на безлюдном мертвом поле. Древо чакры уже возвышалось до небес, и трудно представить, что все их друзья, все те, кого они когда-либо знали, сейчас ничто иное как сосуды для питания этого создания. Какаши-сенсей пал последним. Единственное, что он успел сделать — перенести ребят как можно дальше.        — Саске… что-то не так… Саске! Я не чувствую тела! — Наруто ухватился за локоть напарника, но в момент контакта ладонь прошла насквозь. Дикий ужас отразился на его лице. Саске замер, не понимая, что происходит. Шаринган активировался за доли секунд, но безрезультатно. Это не чья-то техника. Нет никакой логики. Наруто просто размылся в воздухе, как будто его никогда и не было. Шелест листьев вдали — признак ветра, не так ли? Однако Саске не почувствовал его. Переведя взгляд вниз, он увидел заместо ног зияющую пустоту. Раз — он закрыл глаза. Два — шум и звуки смолки. Три — и пустота.        — Я оставлю это здесь. — С легким звоном бутыль сакэ опустилась на небольшой столик возле спуска в воду. — Мы не поладили с утра, но я все же волнуюсь после вчерашнего. Ты когда-то помогла Изуне, помогла и мне. Нам нечего делить, незачем попусту дерзить друг другу.        Ком в горле. Она не ослышалась? Мадара мил с ней? С чего бы? Обеспокоен из-за вчерашнего? Что-то не складывалось. Да, она помогла Изуне и ему самому, но Сакура не верила такой резкой смене настроения по отношению к ней. Девушка не успела ничего ответить — поток мыслей приглушил тихие шаги и, когда она обернулась, никого уже не было. Ушёл.

***

       Сакэ терпкий, сладкий и горький одновременно. Бодрящая и дурманящая лава наслаждения, да, Цунаде-сама была заядлой выпивохой и пристрастила Сакуру к этому делу. Благо, ученица и в этом превзошла учителя и сумела вовремя бросить, поэтому алкоголь — в радость, а не как необходимость. Время было позднее, тревожить милую женщину-хозяйку онсэна не хотелось, поэтому Сакура выпивала без закусок. Направляясь в комнату, девушка заметила свет из дверного проема комнаты Мадары, но не решилась постучать. Десятая стопка опрокинута и бутылка почти звенит пустотой. Настроения совсем не было, кошмар оставил осадок на душе, а напоминание о войне и ее миссии настойчиво стучалось в мысли. Время идёт, а действий мало. Девушка наметила маршрут до пещеры, где должен быть Кьюби, ещё неделю назад. Дела за делами и ноги не дошли. Полная оптимизма и чувства вины, Сакура уверила себя, что как только вернётся домой, то снова отправится в путь и сделает хоть какой-то сдвиг к мирному будущему. Улыбнувшись самой себе и опустошив последнюю стопку, девушка осмелела и решила отблагодарить Мадару и за вчерашнее, и за горячительное, что пришлось очень кстати.        Мадара не спал, он вообще мало когда отдыхал. Дело не в теле, дело в мыслях. Человек с его жизненным опытом вряд ли смог бы спокойно спать или беззаботно расслабиться. Круговорот мыслей, ошибок, проклятий и промахов — это его неотделимый партнёр. Он не отпустил смерть Изуны — ещё слишком рано, однако показать это окружающим он не мог. Они сочтут это признаком слабости, что приведёт к смертельному приговору. Его и так несильно жалуют в клане, многие не рады примирению с Сенджу и объединению в единую деревню, а другие так сошлись с Сенджу, что стали осуждать Мадару во всех грехах. Он старой закалки и поэтому только ужесточает свой тоталитарный контроль над Учиха, он видит в этом выход и порядок. Радости в его жизни нет, предстоящая война будоражит и заставляет чувствовать живым, но чувство счастья не приносит. Алкоголь помогает одинокими вечерами не загнать себя в могилу мрачными воспоминаниями. В поместье его редко оставляют одного: то дела, то работа, то любовницы, — а в онсэне только он, луна и рисовое вино. Его комната большая и уютная, со своей террасой, что выходит в сад. Мадара забил низкий шкаф любимыми настойками, винами и сакэ. Пил он не до упаду, но смаковал оттенки горечи часами. Луна сегодня низкая, круглая и крупная. Свет яркий и холодный, а ветер своим легким бризом не даёт пьянеть. Он услышал тихий стук, затем еще несколько, но нарочито сделал вид, что не заметил. Мужчина сам не знал почему: то ли он не хотел видеть ее сейчас, то ли хотел посмотреть, уйдёт ли она. Мадара даже немного удивился, когда услышал звучный щелчок двери и мягкие шаги.        Сакура робко стучала в дверь к Учиха, вся храбрость улетучилась в шаге от его комнаты. Она была уверена — он услышал, но не внутрь не впустил и даже не отозвался. На доли секунд такое поведение всколыхнуло внутренний вулкан, и Сакура, недолго думая, повернула ручку двери. Осознание происходящего пришло мгновенно, но отступать было уже поздно. Как бы она выглядела, уйдя сейчас? Глупо. Поэтому короткими шагами девушка обошла комнату и отодвинула сёдзи на террасу.        Мадара сидел спиной, в вальяжной позе, расслаблен и спокоен. На низком столике стояло две бутылки ароматного умэсю и, к удивлению, три стопки. Сакура заметила, что он не в настроение. Ведь правда, он не обернулся, не отреагировал на ее вторжение и даже не одарил ее колкостью. Поэтому притупив чувство ненависти и дурной гордости, она извинилась за незваный приход.        — Я стучалась, но вы не открыли. Прости…те, — она запнулась, вовремя сообразив, что чуть не обратилась на ты. — Вы не против, если я составлю вам компанию?        Должно быть, рисовый настой сдул все чувства и затмил разум в ее голове, потому что такой шаг трезвый ум точно бы не допустил. Но вот, Сакура стоит и предлагает провести вечер с Мадарой, и это добровольно!        Мадара мастер скрывать эмоции, ни доли удивления на его лице, но боги, как он хотел рассмеяться. Не злостно, а скорее в недоумении. Слова в этот момент не складывались во что-то внятное, поэтому он просто повернулся в пол-оборота, кивнул и жестом указал присесть напротив. Сакуре дважды говорить не надо. Пока она присаживалась, мужчина уже разливал две порции манящего вина. Первая зашла не чокаясь, и грузное, как туча, напряжение повисло между ними. Учиха смотрел в даль, а Сакура ёрзала на подушке, теребила ворот юкаты и два раза нервно кашлянула в кулак.        — Я хотела бы сказать спасибо.        Вот тут-то он не смог не отреагировать. Мадара удивлённо обернулся к ней всем своим телом. Его мило вздернутые ввысь брови и широко распахнутые глаза заставили Сакуру дружественно улыбнуться.        — Я про вчерашнее, вы поймали меня перед падением, уложили на футон, убедились, что я в порядке. Я знаю, вы волновались.        Учиха напрягся, брови тяжело опустились вниз, а глаза он отвёл в сторону. Казалось, мужчина не рад тому, что его раскрыли. Он не хотел показывать такие эмоции — их принимают за слабость. Он радикален, и сейчас стоял выбор: либо облить ее холодом похлеще морозных ночей Хоккайдо или позволить себе такое маленькое опущение. Мадара смотрел ей в глаза и понимал, что не видит привычной заносчивости, ненависти, неприязни и отторжения к себе. Возможно, сейчас она искренна и не имеет скрытых интересов. Он ловит себя на мысли, что только ей позволяет проникнуть к себе в голову, позволяет фривольность и отпускает безнаказанной по большой мере. Его это не радует и даже немного пугает. Это не любовь, но за такой небольшой промежуток времени Сакура стала ему не чужая. Она даже в какой-то мере ему дорога и близка. Они не поладили, у них есть проблемы, он зол на неё и не забыл о случившемся, но что-то ещё так упорно отзывается в нём, что это он не знает. Но именно это заставляет Мадару признать поражение и принять ее извинения, не пытаясь оспорить своё волнение.        — Я не мог иначе. Услышал крики из твоей комнаты, почувствовал странные потоки чакры. Я даже не думал, а действовал по инерции. Думаю, не стоит говорить тебе, что не следует делать этого вновь?        Признаться честно это льстило. Он признал, что волновался, и даже попытался намекнуть не делать таких глупостей снова. Что-то трепетало внутри, и уголки губ так и норовили взмыть ввысь, но Сакура держала себя в руках. Она понимала, что резкая реакция будет неправильно воспринята и этот непривычный шаткий мост некого примирения между ними сможет полностью развалиться.        — Это было опрометчиво. Я знаю я сглупила, но мне повезло… нет, я рада, что вы оказались рядом.        Сакура подняла стопку и протянула к середине стола. Девушка видела, как Мадара замешкался после ее слов, но смог взять себя в руки и поднял свою. Вечер обещал быть неожиданно приятным.