Причина жить

Стив так и не вернулся оттуда. Из Ирака. Часть его, самая важная, возможно, осталась там, среди крови, жара и песков. Его душа. Ее окровавленные ошметки навсегда остались там. С Баки и Пегги, с сотнями ребят, которые погибали рядом с ним каждый день. Погибали по его вине, потому что, пусть он и пытался сделать все, что мог, он всего лишь человек. Всех спасти невозможно. Он помнил Пегги и теперь, спустя долгих три года, которые для Стива пролетели, как один миг. Она не была его девушкой, нет, поскольку Стив всю жизнь был верен Баки, с самого детства. Но она была кем-то большим, чем девушка. Она была другом, поддержкой, сестрой, семьей. И большего не требовала, пусть иногда их и заносило. Они могли поцеловаться или даже переспать, но ничего такого это не значило. Просто это было нужно. Им обоим. И даже Баки это понимал, поэтому не считал изменой. Это были странные отношения, Стив понимал, и думал, что никто бы его не понял. Но ему они были важны. Он познакомился с Пегги, когда только попал в Ирак. Военная база нагоняла тоску и мрак, поскольку представляла собой едва ли не бункер. Верхушка айсберга, как иногда называл базу Баки, была небольшой. Уплотненные специальными сплавами металлические стены, песчано-желтые, практически без окон. Внутри — один огромный холл и лифт. Основная часть базы находилась под землей. Там уже были и комнаты для бойцов, обставленные в спартанском стиле, и большая столовая с примыкающей небольшой кухней, где все дежурили по очереди. Переговорные, комнаты связистов, небольшие душевые и тренировочные залы, а также медотсек. Комнаты старших по званию располагались в отдалении от остальных. Пегги была из медиков, талантливая, уверенная в себе и открыто критикующая дискриминацию. Она тоже хотела воевать, быть солдатом, но дальше лазарета никто ее не пустил. Однако это не отменяло того факта, что стреляла она лучше, чем кто-либо, и могла зарядить любому бойцу так, что звезды из глаз сыпались. Пегги была замечательной, веселой, открытой и очень красивой девушкой, за которой увивались все поголовно. Но ей приглянулся Стив. Роджерс никогда не отличался умением общаться с девушками. Он был скромным парнем, который всю жизнь любил одного лишь Баки и рисовать. То, что внешность часто привлекала к нему особей противоположного пола, не добавляла ему уверенности в себе и раскованности. Наоборот делала более замкнутым, потому что Стив замечал, что девушки вешались на него исключительно из-за внешних данных. Пегги же была другой. Стив чувствовал на себе ее ясный взгляд всякий раз, как оказывался на больничной койке после ранений. Они разговаривали, шутили, притирались друг к другу и постепенно стали друзьями. Пегги не лезла к нему в штаны, не пыталась облапить и не исходила слюнями от взглядов на его тело. И она знала о Баки. Застала их как-то, целующимися на больничной койке. Застыла в дверях, уперев руки в бока, усмехнулась и выдала: — Теперь понятно, почему ни одна девушка на этой чертовой базе не может прибрать к рукам никого из вас. Вы, оказывается, прибрали к рукам друг друга. Она улыбалась яркими красными губами, смотря на них без отвращения, но с лукавостью. Ее глаза выражали тепло. Стив, чуть отстранив Баки, посмотрел на нее в ответ умоляюще. — Пегги, ты расскажешь? Он не хотел, чтобы их тайна всплыла, потому что им после не поздоровится. В армии не особенно любят геев и, если узнают, пустят по кругу их обоих, чтобы отбить желание давать в задницу еще когда-нибудь, или же попросту будут использовать как своих шлюх. Здесь девушек мало, тащить в постель особенно некого, так что два педика вполне подойдут. И Стиву было страшно. Не за себя, за Баки. На себя он давно наплевал. Но Картер лишь улыбнулась и закрыла за собой дверь лазарета, оказываясь с ними наедине. — Успокойся, Стив, я не настолько ужасный человек, — отмахнулась она, заваривая чай. В медицинском отсеке было куда больше удобств, чем в комнатах бойцов. — У тебя глаза светятся, когда ты на Зимнего солдата смотришь, как можно разрушать такое чувство? Она протянула им горячий чай в металлических кружках. На дворе двадцать первый век — век передовых технологий, а они — черт подери! — пьют чертов чай из чертовых довоенных кружек! Вернув себя в более-менее одетое состояние, они остались с Пегги в лазарете до глубокой ночи, болтая обо всем на свете. Баки сидел на кровати, оперевшись спиной о стену, а Стив удобно устроился между его согнутых в коленях ног, прижимаясь спиной к горячей груди. Сильные руки уверенно и крепко обнимали его, а губы касались макушки. Картер следила за ними и только открыто улыбалась, закрутив ногу за ногу и потягивая чай. Они рассказывали ей о своей жизни и о том, как дошли до таких отношений, а она им — о своей. С этого и началось что-то куда большее, чем простая дружба. У Пегги было полно ухажеров. Иногда самой ей было трудно отбиться от них. Однажды Стив и Баки едва успели вытащить ее из душевой, где изголодавшиеся по сексу бойцы собрались попросту силой взять Картер. Девушка достойно отбивалась, не собираясь продавать свою честь так просто. Стив и Баки появились вовремя, ввязавшись в драку. Командир их потом по головке не погладил, но Картер спасла положение, рассказав все подчистую. После ее часто стали видеть в их компании. Девушка делала вид, что крутит обоими самыми крутыми бойцами взвода, один из которых уже дослужился до капитана в таком юном возрасте, а Стив и Баки охотно подтверждали слухи. Ей было на руку, да и им тоже. Пегги рвалась воевать и помогать на поле боя, чтобы сократить потери. Если оказать первую помощь, можно спасти солдату жизнь. Это лучше, чем дожидаться, пока его доставят на базу для лечения. Она хотела стать полевым врачом, чтобы не прозябать вечность в чертовом бункере. Стив и Барнс были против, но такого человека едва ли что-то заставит отступить. Пегги могла бы голыми руками пробить каменную стену или зубами загрызть любого врага. Она умела брать то, что ей нужно, и доказывать, чего она на самом деле стоит. Стива это в ней восхищало. Только вот стремление к обязанностям полевого доктора было ее главной ошибкой. Три года прошло с тех пор, как Стив попал в Ирак. Он привык к постоянной войне, запаху крови, въевшемуся в кожу, смертям и потерям. На похоронах уже не было слез, да и хоронить особо было некого. Он тогда был капитаном, отличившись в миссии по спасению заложников, когда они с Баки вдвоем зачистили базу иракцев, вернув более двух сотен заложников. И Пегги лезла вместе с ними, не желая бросать ни на секунду. Верная и преданная Пегги. Это многого ей стоило. Очередной задачей было освобождение ученых, взятых в плен. Миссию поручили Стиву и Барнсу. Они взяли небольшой отряд, чтобы не привлекать внимания. Остальные подтянутся после, если будет нужно. И Пегги была с ними на случай ранения заложников. Только это оказалась хорошо замаскированная и спланированная засада. Тогда погибло много людей, Стив терял бойцов одного за другим, пытаясь вывести заложников и выживших из ловушки. Пегги спасла ему жизнь. Тогда должны были убить его, так было бы правильно. Но Картер словила пули за него. Стив помнил тот момент слишком хорошо. Он навсегда врезался в память. Ее короткий крик, его имя, сорвавшееся с ее губ, и короткая очередь. Пегги стояла перед ним, чуть дрожа, а после стала заваливаться назад. Стив оказался рядом, поймал, отмечая шесть пулевых отверстий и яркую кровь, пропитавшую ее форму. После такого уже не живут. Задето слишком много жизненно важных органов. Стив понимал это слишком хорошо. И впервые за три года он вспомнил, что значит плакать. Слезы текли по щекам, пусть он этого не замечал до тех пор, пока тонкие пальцы не коснулись кожи, стирая прозрачные капли. Пегги судорожно дышала, смотря ему прямо в лицо и чуть улыбаясь уголками губ. По подбородку стекала струйка крови. — Пег, Пегги, черт возьми! — Стиву было больно настолько, что хотелось выть. Он зажимал руками ее раны, но кровь толчками вырывалась наружу, стекая сквозь его пальцы. — Зачем, дуреха? Я должен был умереть. — Спятил? — хрипло и тихо спросила она. — У тебя Баки, придурок! Ты капитан, за тобой идут люди. Рановато тебе умирать. Ты можешь спасти этих пропащих. — Господи, Пегги, — Стив прижался к ней ближе, касаясь лбом лба и коротко целуя губы. Они имели привкус металла. — Я вытащу тебя. Все будет хорошо, слышишь? Ни черта не будет хорошо, это понимали они оба. Ей жить-то осталось не больше нескольких минут, но он продолжал упорно повторять, что все хорошо. Слезы застилали глаза, а кровь все сочилась между пальцами. Картер мягко улыбалась, целуя его в ответ. — Знаешь, а ведь я тебя действительно люблю, — призналась она. — Не должна была, но люблю. Ты потрясающий человек. — Я не заслуживаю, — Стив поднял ее на руки, прижимая к себе, и поспешил прочь, пока Баки прикрывал его. — Ни тебя, ни Баки. — Скажи мне это тоже, Стиви, — попросила девушка, сжимая его плечо. — Пусть неправда, но скажи. Он знал, чего она хотела. — Я тоже люблю тебя, Пег, — он чуть улыбнулся. Потому что ей это было нужно. Ей было нужно, чтобы он оставался сильным. Ей были нужны эти слова. Она думала, что Стив соврал из жалости, но Роджерс никогда не врал. Никому. Он любил ее. Не так, как Баки, но ведь она и не Баки. Он любил ее иначе. Она была самым родным ему человеком. — Сделай их всех, Роджерс! — уверенно попросила она, хрипя от новой порции вырывающейся крови. — Сделай и вернись домой! Помочь ей он не смог — Пегги умерла у него на руках. Среди песков ее было не похоронить. Роджерс, ослушавшись приказа, исчез в пустыне на два дня. Тело Пегги он сжег, оставив себе на память ее красную помаду и любимый пистолет. В голове все это время была пустота, а внутри ныло так, что хотелось разодрать грудную клетку. Он впервые почувствовал, как душа раскалывается на части. Спустя два дня его нашел Баки и вернул обратно. Стив ожидал любого наказания за свой проступок, ему только это и было нужно, но командиры решили проявить понимание. Какое, нахрен, понимание? Когда оно нужно, они его никогда не выказывают, так почему сейчас, когда оно ему не нужно? От саморазрушения его спас Баки. Всегда знал, что нужно Стиву, чтобы не сдохнуть. Он брал его так, чтобы на коже оставались кровавые следы, впивался зубами в лопатки, плечи, руки. Всюду, не трогая шею, чтобы никто не заподозрил ничего. Он трахал его с остервенением, вбивая в кровать до сдавленных хрипов и стертых в кровь мышц. Алые дорожки стекали по напряженным бедрам на простыни, но Стив не замечал. Его жгло снаружи от боли, но внутри она была сильнее. И не один он ее переживал. Барнсу тоже было больно. Он тоже дорожил Пегги. Это был их грязный и низкий способ хоть как-то не загнуться. Наутро было стыдно друг перед другом и перед Пегги. Стив был весь искусан до крови, с синяками и подтеками, с порванной задницей и пустотой внутри. У Баки белки прорезали нити капилляров, а член был весь в крови и сперме. Они друг на друга не смотрели, потому что не знали, что сказать. Стиву было хреново и физически, и морально, Баки — только морально. А потом Барнс просто оказался рядом, прижимая Стива к себе, зарываясь носом и пальцами в волосы. И Роджерс сорвался, добивая себя окончательно. Он позорно рыдал, стискивая плечи Баки и чувствуя его горячие слезы на коже. Им обоим было хреново, и им обоим с этим жить!