Причина жить

Стив помнил, что ему снилась Пегги. Снилось, как она умирала на его руках. Снова. В тысячный, наверное, раз с тех пор, как она исчезла из его жизни. Удивляло лишь то, что Роджерс не чувствовал себя разбитым. Обычно с ним только так и бывало после очередного кошмара. Но не сейчас. Даже от лекарства не так давало в голову, она не была тяжелой, словно чугунный казан. Открыть глаза было легко. Правда, лучше бы не открывал. Потому что на него смотрели яркие, медово-карие и смеющиеся глаза. Энтони Эдвард Старк собственной персоной. И все бы ничего, да только что этот человек с завышенной самооценкой и непомерным эго забыл в его постели? Едва не вскрикнув от неожиданности, Роджерс подскочил с места и опасно оказался на краю кровати, почти сваливаясь вниз, но удивительно сильная рука миллиардера схватила его за ворот, не давая свалиться на спину. — Держу, — зачем-то сказал Тони. Наверное, чтобы разрядить обстановку. Они долгое мгновение смотрели друг другу в глаза. А потом Стив раздраженно фыркнул, выпутываясь из хватки цепких пальцев и ступая на пол. — Какого черта вы делаете в моей постели, мистер Старк? — спросил он учтиво и спокойно. — Мог бы и «спасибо» сказать, — фыркнул Старк, поднимаясь следом. — Ты орал на весь дом из-за своих кошмаров. Стив дернулся. Значит, все же были. Неужели он спал так хорошо, потому что рядом с ним был Тони? Бессмыслица какая-то. Они друг друга на дух не переносят. Стал бы Старк целую ночь проводить с ним и унимать его дрожь? — А есть за что говорить? — Ты не поверишь, но я спас тебя от появления на твоем прекрасном теле далеко не царапин от дамских пальчиков, — гений кивнул на его руки, и Стив посмотрел на них, отмечая живописные, длинные и набухшие кровью царапины от плеча до запястья. Он раздирал себя в кровь, чтобы физической болью вытеснить из сна, но это никогда не срабатывало. Стив перестал относиться к боли, как к чему-то значимому. Порой он даже ее не чувствовал. — У вас был порыв души, если она у вас, конечно, есть? — осведомился Стив и стал рыскать по тумбочке в поисках таблеток. Но их не оказалось. Ни одной баночки, хотя Стив всегда покупал себе несколько, чтобы так часто не связываться с нелегальными торговцами. Тони с интересом наблюдал за ним, скрестив на груди руки. — Можешь не стараться — не найдешь, — отозвался он самодовольно. — Мы с Джарвисом прошерстили все твои запасы и выбросили их нахрен, уж не обессудь. И через пару часов мой дорогой друг Роуди прикроет все нелегальные лавочки, которые торгуют этой дрянью. Стив замер над открытой полкой, которую осматривал. Его напряженная спина дернулась. Пальцы сильнее впились в дорогое дерево, едва не проламывая его. Вены на руках вздулись. Он медленно разогнулся, оборачиваясь к спокойному и довольному собой Старку, который смотрел с превосходством. Иначе такие люди не смотрят. — Что? — решил переспросить Стив. — Вы что? — Я выбросил ту хрень, которую ты принимал, — повторил Тони, ничуть не уменьшая самодовольства. Стива покоробило. Смотреть в лицо Старка стало невыносимо. Хотелось ударить, да так сильно, чтобы сломать ему нос. А потом ударить еще. И еще. И еще. До крови стесывая костяшки о чужое лицо. — Вы, черт подери, что сделали? — прорычал он угрожающе, но Тони не испугался ни на мгновение. — Кто вас, мать вашу, просил это делать? Эти таблетки спасали мою жизнь! Какого черта вы лезете туда, куда не следует? Старк оказался рядом с ним неожиданно быстро. Мгновенно. Его лицо было на расстоянии нескольких сантиметров. Он глубоко и размеренно дышал, но глаза его были темными. Только не понятно, из-за чего? Это не было чистой злостью. Там было и что-то, чего Стив не понимал. — Это дерьмо убивает тебя! — выкрикнул он, вынуждая Роджерса дернуться и чуть отшатнуться. — Ты понимаешь это? Ты прожил бы от силы несколько лет! Он схватил Стива за грудки и тот повторил его движение. — Да что вы знаете обо мне? Кто вас просил лезть? Вдруг мне и нужны эти чертовы несколько лет, чтобы отдать долг семьям тех, в смерти чьих детей и мужей я виновен, и, наконец, сдохнуть? Вам это не приходило в голову? Что мне не нужно держаться за жизнь? Я не должен был выжить! Не должен был вернуться! Он кричал Тони в лицо, а тот смотрел на него так, словно Стив прямо на его глазах втыкал нож себе в сердце. В карих глазах было слишком много… страха. Не за себя. За него. Словно Старку не было плевать на то, жив Стив или нет. Но это ведь полная чушь? Такие люди не испытывают эмоций ни к кому, кроме самих себя. Расцепив судорожно дрожащие пальцы, Тони отпустил Роджерса и отошел от него на несколько шагов. Отвернулся, словно пытался спрятать от Стива что-то, что можно было прочесть по глазам. — Ты идиот? — спросил гений со смешком. — Уж прости, кэп, но ты теперь работаешь на меня, поэтому так просто умереть я тебе не дам. Твоя кандидатура вполне устраивает меня в качестве телохранителя. Стив удивленно распахнул глаза, в упор смотря на миллиардера, который, справившись с эмоциями, повернулся к нему. Смотрел спокойно и уверенно, словно действительно не собирался дать Стиву умереть. А Роджерса внезапно пробрало на смех. Он истерично рассмеялся, смотря на спокойного Тони, в глазах которого сквозило беспокойство. — Ты…? Ты издеваешься, Старк? — выдохнул он сквозь смех и слезы. — Ты целый месяц пытался выжить меня, на моих глазах трахая половину Нью-Йорка, а теперь заявляешь, что не дашь мне умереть? А не пойти бы тебе к черту? Потому что это не твое собачье дело! Не лезь в мою жизнь! И прекрати прикидываться благодетелем, тебе не идет. — Не думаю, что со мной все так плохо, — усмехнулся Тони и вмиг стал серьезным. Снова оказался рядом, обжигая Стива дыханием и горечью в глазах. — Мы дерьмово начали, я понял уже. Я не подарок, Стив, я не привык, чтобы со мной нянчились. Себя я всегда защищал сам. Я подонок, каких поискать, с этим не спорю. Я сволочь и главный плейбой Америки. Это я тоже знаю. — Рад за тебя, — парировал Стив, и Тони в ответ криво усмехнулся. Оказался еще ближе. Обычно, капитан реагировал на приближения мгновенно, по привычке проводя захваты и подсечки, но рядом со Старком инстинкты молчали. — Я тоже безмерно рад, сладкий, — усмехнулся гений. — Давай попробуем начать заново, окей? И глотать эту дрянь я тебе не дам. Хочешь, буду помогать уснуть, мы с Джарвисом найдем что-то более подходящее. Ты должен жить, Роджерс. Тебе всего лишь двадцать шесть, и жизнь не заканчивается на этом. Стив снова нервно хохотнул. Не заканчивается? Да что он знает о том, какая у Стива жизнь? Что он знает о том, что Стив видел там? Сколько крови побывало на его руках? Сколько стекленеющих глаз он видел? Сколько трупов сжег на кострах? Да что он знает об этом? — Ты ни черта не знаешь, Тони! — прорычал он. — Ни черта! Я не живу! И никогда не буду! Потому что я остался там! А здесь только пустота! Из Ирака я не вернулся! Тони не отступил ни на шаг, хотя Стив рычал ему прямо в лицо и готов был вцепиться в глотку зубами. Роджерса всего трясло, как в лихорадке. Он сжимал руки в кулаки, а перед глазами вспыхивали места, образы, тусклые, бледные, слышались звуки и голоса. Кожей чувствовался жар пустыни. — Тогда я верну тебя оттуда! — в тон ему ответил Тони. — Я верну тебя оттуда, Роджерс! — Не вернешь! — Ты плохо меня знаешь. — Я не хочу знать тебя вообще, — беспомощно выдохнул Стив. Он устал. Как же он устал от всего. — Смирись с этим, конфетка, — уверенно заявил Тони. — Отвали от меня! — Не выйдет. Я упрямый и добиваюсь того, что мне нужно. — Травил меня месяц, а сейчас решил стать добреньким? — Я непредсказуем, Стиви. И это акция только для тебя. Для других я все еще сволочь и деспот. О, и плейбой, конечно, — Старк усмехнулся, сверкая белыми зубами. Он все еще был слишком близко к Стиву. Непозволительно близко. Пах дорогим одеколоном, от него исходил жар. Он успокаивал. Рядом с ним было странно. И Стив не хотел, чтобы у него появлялась еще одна причина жить. Его не нужно было вытаскивать. — Решил поиграться, узнав, что у твоего телохранителя посттравматический синдром? Лечить собираешься? — ядовито выплюнул Стив. — Верни мне таблетки, и забудем об этом. Тони покачал головой. После чего вынул из кармана штанов что-то небольшое и продолговатое. Стив присмотрелся и узнал сразу же. Помада Пегги. Та, которую он забрал у нее из кармана, когда собирался сжигать тело. Он все еще помнил запах паленой плоти и копоть костра. Как жгло глаза от жара. Как Баки крепко вцепился ему в плечи, когда он кричал, срывая голосовые связки. Как трещало изголовье кровати, когда Джеймс втрахивал его в нее. Он все это помнил так ярко, словно было только вчера. Хотя прошло уже три года. — Верни! — процедил он сквозь зубы. — Старк, Бога ради, верни, пока я не свернул тебе шею! Глаза Тони сверкнули. Не от страха, нет. Он словно издевался, размахивая тюбиком губной помады. Будто костью перед голодным псом. У Роджерса глаза налились кровью. Его редко можно было вывести из себя, потому что он старался держать себя в рамках. Война научила его держать голову холодной, чтобы не навредить кому-то клокочущей яростью. Он едва не убивал людей, когда впервые вышел из госпиталя в обычный мир. Любое прикосновение, слово, взгляд вызывали в нем отрицательные эмоции. Он бросался на всех, как раненый зверь. Потому что все кругом казалось полем боя. А люди — врагами. Потому что он видел, как такие же, как и он, отличающиеся только цветом кожи, убивали без жалости и сострадания. Детей, женщин, молодых парней. Он бросился на Старка не раздумывая. Завалил его на пол, приложив о него головой, и попытался забрать помаду, но Тони оказался не так прост, как выглядел. Он воспользовался невменяемостью Роджерса и подло ударил его по глазам, дезориентируя на мгновение. Этого хватило, чтобы поменять их местами. Тони оседлал его, жестко прижимая бедра и ноги к полу, а руки заведя над головой и удерживая запястья одной ладонью. Силы в нем было поразительно много, пусть по внешнему виду и не скажешь. Он двигался так, словно занимался боевыми искусствами довольно долго. — Смотри на меня, черт подери! — прорычал он глухо, оказываясь со Стивом лицом к лицу. — Смотри! Роджерс подчинился приказу. По привычке. От этого Тони скривился и повертел в пальцах помаду. — Смотри! — повторил он. — Это — твое прошлое, Стив! Пегги, которую ты звал, она умерла! Ее больше нет. Не держись за нее. Найди себе другой якорь. — Верни! Верни, твою мать! — не унимался Стив, но Тони жестко схватил его за подбородок и заставил смотреть себе в глаза. — Она умерла, черт тебя подери! — прокричал Тони ему в лицо. — И это… это прошлое. Он сильно сдавил пальцы. Послышался противный хруст. Пластик осыпался на пол осколками, а сама помада раскрошилась, пачкая руку Тони в красный. Словно в кровь. Стив зарычал, наблюдая, как кусочки помады вываливаются сквозь пальцы Старка, и рывком снова поменял их местами. Его руки тянулись к чужому горлу, но Тони не было страшно. Он смотрел прямо, сумасшедше блестящими глазами. И коснулся перепачканной ладонью щеки Стива, оставляя на ней красные полосы. — Можешь бить, если хочешь, — разрешил он великодушно. — Злись, рычи, кусайся, бей, кричи! Делай, что хочешь, Роджерс. Выплесни все это. Отпусти. Найди новый якорь, за который будешь цепляться. Только в себе не держи. Стив часто дышал, нависая над ним. Голубые глаза были темными, как штормовое море. И в них было столько боли, что ни одному человеку Тони не пожелал бы ее перенести. Такой молодой, такой чертовски красивый и сексуальный, мечта любой девушки или парня, а столько всего было в его жизни. Тони повел себя с ним, как скотина. Он понимал это. Но никогда не поздно хотя бы попытаться все исправить. Они могут не быть закадычными друзьями, могут не быть любовниками — уж это Старку точно не светит! — но они могут просто нормально общаться. Этого хватит. Главное, чтобы Стив перестал оглядываться на прошлое. Не ему, конечно, учить кого-то, но он все же старше, опытнее, а Роджерс все еще ребенок, пусть ему перевалило за двадцать. — Давай! — подначивал Тони. — Давай, черт тебя подери! И Стива, наконец, затрясло. Невыносимо сильно. Он отпустил шею Тони, даже не начав его душить, и бессильно уткнулся ему в плечо лбом. Старк осторожно сел, приобнимая Роджерса за плечи, сжимая его в руках настолько сильно, насколько мог. Оставляя на ткани рубашки разводы от помады. Сминая ткань в пальцах. Чувствуя, как соленые капли пропитывают его майку, а сильные и горячие руки обнимают в ответ. Стив плакал беззвучно, изредка срываясь на такой душераздирающий крик, что у Тони все сжималось внутри. Словно кто-то рукой копошился в грудной клетке, сдавливая сердце в пальцах и грозясь разорвать его на куски. Так больно Тони не было никогда с тех пор, как погибли его родители. И это была не его боль, он вообще не имел к ней никакого отношения, но почему-то ему хотелось быть сейчас здесь. Быть рядом и делать хотя бы что-то, чтобы Роджерс хотел жить. Он никогда не был на войне, только спонсировал ее, не видел смерть, но создавал ее, не чувствовал запах крови. Он не знал и не понимал, это верно. Ничего не знал. — Ты мое проклятье, Роджерс, — выдохнул Тони в светлую макушку. — Или мое спасение. Старк не знал, как, но его жизнь Стив очевидно перевернет с ног на голову.