Причина жить

Тони, в принципе, чего-то подобного и ожидал, если честно. Он говорил сам себе и Стиву, что будет за него бороться, но он все же не идиот и не последняя сволочь, чтобы отбирать любимого человека у того, кого он по-настоящему любит. Наверное, Старк впервые понял, что значит кого-то любить, а не просто делать вид или навязывать самому себе это чувство. Если любишь так, что внутри все скребет и ноет, то готов отпустить, если это нужно. И Тони готов был отпустить, потому что это нужно было Стиву. Он только думал, что, возможно, Роджерс придет попрощаться. Хотя бы попрощаться, дать последний раз посмотреть в голубые, как океан, глаза. Ему сказали, что рядом с ним все время был красивый молодой человек со светлыми волосами. Это заставило Старка улыбнуться. Значит, Стив все же переживал за него, если даже проводил время рядом с его постелью. Он перестал появляться буквально последнюю неделю, когда Тони уже шел на поправку. Пеппер тоже говорила о Стиве, о том, как он переживал и метался между двумя палатами. Старк не думал, что когда-нибудь будет чувствовать себя счастливым просто потому, что кто-то заботился о нем. Что кому-то он небезразличен. Это оказалось чертовски приятным — быть кому-то нужным хотя бы в какой-то мере. После выписки Тони сразу вернулся в башню, которая без Стива казалась какой-то… чужой. Они провели вместе только несколько месяцев, но даже этого времени хватило, чтобы дом Тони пропитался другим человеком. Стив всегда любил сидеть на диване или в креслах, скрутившись в немыслимой позе, и читать исторические романы, о содержании которых потом рассказывал Тони. Старк никогда не интересовался историей, предпочитая точные науки домыслам людей, но все равно с упоением слушал о том, что прочитал Роджерс. Стив любил играть с Дубиной, помогая тому заваривать кофе или просто что-то негромко говоря ему. Он постоянно рисовал и чертил в своем черном блокноте, но никогда не показывал это никому. У Стива было много привычек, которые казались Тони милыми, хотя у других людей вызвали бы раздражение. И теперь, вернувшись в пустой пентхаус, Тони понял, что очень скучает. Дом казался пустым и лишенным уюта без Роджерса. Тони погрузился в работу, желая отвлечься и просто привыкнуть к тому, как двигается тело. После операции оно стало словно чужим, неуправляемым, тяжелым. Было трудно с ним сладить, но нескольких дней хватило, чтобы свыкнуться и вернуться в норму. На груди остались тонкие шрамы от операции, а один самый большой тянулся вдоль бока, куда его ранили первый раз. Не так уж и страшно, но смотреть на отметины было не совсем приятно. Старк старался поменьше смотреться в зеркало. Он занялся разработками и новым планом по ведению бизнеса компании. То, что он обещал Стиву, он сделает. Тони не хотелось больше продавать то, что доводило людей до смерти. В Ираке он успел многое понять и прочувствовать. То, о чем раньше не догадывался. То, на что Стив раскрыл ему глаза. Он всю свою жизнь забирал чьи-то чужие жизни в угоду своему эго. Он не был спасителем, каким себя считал. Он просто был убийцей, которому многое прощалось из-за количества миллиардов на счетах. Пришло время что-то менять. Сделать что-то, что действительно поможет спасать, а не убивать. — Мистер Старк, — отвлек его от работы механический голос Джарвиса. Старк отвлекся от сварки и поднял голову вверх, словно бы мог посмотреть своему помощнику в глаза. — Мистер Роджерс здесь. Он просит разрешения войти. Услышав знакомое имя, Тони дернулся и едва не выронил из рук паяльник. Он не думал, что Стив придет. Надеялся, но не верил. И теперь на небольшом экране он видел Стива, который стоял перед входными дверями. Тони мог бы его не впустить, чтобы не мучить себя, но он не мог. Лучше будет страдать, но даст себе последнюю возможность увидеть его. Поэтому он коротко кивнул, и Джарвис исполнил молчаливый приказ, позволяя Стиву войти. Все то время, что Роджерс добирался до лаборатории, ведомый ИскИном, Тони казалось, будто он не дышал. Сердце колотилось где-то в глотке, перекрывая доступ кислорода, а перед глазами темнело от волнения. Тони хотел и боялся увидеть Стива. Знал, что может услышать, и чертовски не хотел этого слышать. Шаги по лестнице были четкими, как и всегда. Стив умел передвигаться бесшумно благодаря большому опыту, но чаще всего он ходил именно так, чтобы Тони слышал его приближение. Однажды он напугал своей бесшумностью Хэппи и с тех пор стал вот так предупреждать людей о своем присутствии. Тони вообще перестал дышать, слыша, как с шипением открылась дверь. Стив показался на пороге. Он был в полном порядке, живой, здоровый, но немного помятый и не выспавшийся. Поразительно домашний в светлых, чуть потертых джинсах и просторной синей байке. На улице стояла достаточно теплая погода. — Попрощаться пришел? — первым решил начать Тони, сглатывая вязкую слюну, скопившуюся во рту. Ему молчать было невыносимо. — Куда уезжаете с Барнсом? Стив несколько долгих минут молчал и буравил взглядом спину Тони. Тот чувствовал этот взгляд, но не оборачивался. Только следил за отражением Стива в оконном стекле. — Баки уехал несколько дней назад с нашим общим армейским другом Сэмом, — ответил Стив просто, словно бы это ничего не значило. Только у Старка весь мир с ног на голову перевернулся. Он повернулся, двигаясь, как деревянный, и посмотрел на Стива в упор, не отводя взгляда. Словно не верил в то, что услышал. И Стив улыбнулся. — Ты обещал, что заберешь меня из Ирака, — заметил он, подходя немного ближе. — И вот я здесь, Тони. Далеко от того, от чего никогда не надеялся сбежать. И все потому, что ты вытащил меня оттуда. Меня и Баки. За это я всегда буду… Он не договорил. Тони не мог так просто смотреть на него. Смотреть и слушать все то, о чем Стив говорил. Не мог смотреть на розоватые, полные губы, смотреть в светящиеся, живые, голубые глаза. Он оказался рядом быстрее, чем успел подумать, сгребая Роджерса в охапку и сминая его губы своими. Стив опешил в первое мгновение, напрягаясь, но быстро расслабился, вверяя себя рукам Старка. Тот обнял его, впиваясь пальцами в кожу настолько сильно, что могли остаться синяки. Он целовал его, словно это единственное, что могло спасти ему жизнь. Он пил Роджерса без остатка, сплетаясь своим языком с его, и Стив отвечал ему тем же, немного отступая назад под напором Старка. Роджерс уперся внутренней стороной коленей в диван, падая назад и утаскивая Тони за собой. Гений рухнул сверху, накрывая Стива собой и тяжело дыша, смотря ему прямо в глаза. У Тони они были темными, шальными и жадными. — Я люблю тебя, — беспомощно, болезненно выдохнул Старк. — Я люблю тебя. Черт возьми, я люблю тебя! Он повторял это бесконечно, повторял и повторял, сжимая в ладонях лицо Стива и покрывая его легкими, так не похожими на предыдущий, поцелуями. У него дрожали руки. Стив чувствовал кожей его дрожь. Она передавалась ему, будучи слишком сильной, чтобы один человек мог ее выдержать. Поэтому Стив обнял Тони за шею, притягивая к тебе и зарываясь пальцами в мягкие волосы. Он пытался унять его дрожь, целуя сильные, смуглые пальцы и медленно приближаясь к губам. Последнее "люблю" Тони выдохнул прежде, чем Стив поцеловал его, пытаясь так забрать всю боль и горечь ожидания, которые Тони перенес за все то время, что Стив не решался прийти к нему. Роджерс не мог решиться отпустить Баки и вернуться к тому, кто стал его настоящим и будущим. — Я люблю тебя, Тони, — выдохнул Стив в ответ, отрываясь на мгновение. Старк почти болезненно всхрипнул и опрокинул Стива вместе со спинкой дивана, нависая над ним. Он был так близко, все еще с трудом верящий в то, что происходит, болезненно уязвимый, держащий сердце на вытянутых руках. Оно принадлежало Стиву, и сейчас он мог запросто разбить его, как хрусталь тонкой работы. Старк был открыт, уязвим, а его руки все еще дрожали. Они стояли по обе стороны от головы Стива. Тот повернул голову, прижимаясь губами к одному из запястий, чувствуя под кожей бешеный пульс. Поцелуй получился трепетным, осторожным и ласковым. Так Стив передавал свою признательность, благодарность и любовь. Всю, на которую был способен. Часть его сердца навсегда будет принадлежать Баки, но ту, которая осталась, он без сомнения отдаст Тони. Старк снова судорожно втянул носом воздух, наклоняясь и втягивая Стива в очередной поцелуй. На этот раз не собственнический, жадный и дикий. Он был осторожным, трепетным, таким, словно Тони целовал святыню. И Роджерс медом растекался по мягкой обивке дивана под руками Тони, когда тот принялся касаться его, медленно, неспешно расстегивая замок байки и стягивая через голову простую белую майку. Быть обнаженным перед Тони не было стыдно или неправильно. Стив только откровенно подставлялся под ласкающие его горячие руки, в ответ пытаясь снять одежду со Старка, но тот облегчил ему задачу и стянул все вещи сам, оставаясь полностью обнаженным и давая себя рассмотреть. И Стив смотрел, изучая смуглую кожу, сильные, широкие плечи и сеть шрамов на груди, оставшихся от операции. Его пальцы чутко коснулись каждого из них, проследив от начала до конца. Они были узкими, чуть выпирающими, чувствовались под подушечками. Стив видел много шрамов во время войны, и они никогда не казались ему чем-то отвратительным. Он чуть приподнялся, дотягиваясь до груди Старка и касаясь шрамов губами, прикрывая глаза, чтобы почувствовать каждую неровность. Тони снова задрожал, запутываясь пальцами в волосах Стива, ведя по его шее, поглаживая за ушами, спускаясь на грудную клетку и ведя до ремня джинсов. Пряжка со звоном расстегнулась, вжикнула молния, и Старк все еще дрожащими руками попытался стянуть со Стива последний элемент одежды. Тот приподнялся, помогая, и обнял голыми ногами талию Старка, притягивая того к себе. У Старка были закрыты глаза. Словно он боялся открыть их и понять, что это все просто сон, не более. Но Стив не был сном, миражом или галлюцинацией. Он был рядом, отдавая тепло, которого имел в избытке. Он был здесь, в руках Тони, потому что тот смог вытащить его из Ада. — Эй, открой глаза, — попросил Стив, осторожно ведя кончиками пальцев по линии челюсти гения. Тот коротко выдохнул, опустошая легкие, и несмело открыл глаза. Стив завороженно смотрел за тем, как темное золото в этих глазах мешается с гречишным медом. Выглядело потрясающе красиво. Тони был красивым. С мокрыми, чуть взъерошенными волосами и часто вздымающейся грудной клеткой. — Я здесь. Слышишь, я здесь и никуда не денусь, Тони. Старк не ответил, потому что ему не хватало воздуха. Горло словно занемело, не давая возможности вымолвить и звука. Вместо этого Тони наклонился, касаясь губами сначала виска Роджерса, где быстро билась под кожей жилка, после переходя на острые, широкие скулы, чуть прикусывая соленую и теплую кожу, а потом — на открытую, беззащитную шею, где все еще остался шрам, нанесенный Баки. Об этом Старк никогда не сможет забыть. Тот момент, когда он едва не потерял человека, которого любит. Тот момент, когда он понял, что значит смерть и безысходность от того, что ты ничего не можешь сделать. Стив был открытым, чувственным и ласковым. Он жался, льнул к рукам и обнимал ногами, чтобы не отпустить. Между ними не осталось расстояния, только прочно склеенные тела, жар и мягкость чужой кожи под пальцами, горячее дыхание где-то у самого уха. Стив выгибался и стонал в голос, не стесняясь того, что испытывал, а Тони не останавливался, выцеловывая его всего, от макушки до кончиков пальцев ног. Раньше всегда казалось, что только он должен был получать удовольствие, а на партнера было наплевать, но сейчас Тони хотел слышать этот голос, слышать судорожное, сбитое дыхание, когда он целовал внутреннюю сторону бедра Стива, забросив его ногу себе на плечо, слышать тихие просьбы на выдохе, когда Тони неспешно ласкал истекающий смазкой член Стива. Это было не так, как раньше. Не так, как вообще могло быть. Смешанное дыхание, хриплые, сорванные стоны словно в один голос. То, как Стив кусал губы и прогибался в спине, становясь на лопатки, когда Тони скользкими пальцами двигался в нем, осторожно растягивая, чтобы не причинить боли. Стив двигался навстречу, насаживаясь и подмахивая. Одна его рука комкала обивку дивана, а другая лежала на животе Старка, словно Стив так пытался физически уловить частоту его дыхания и почувствовать жар, растекающийся внутри по всем органам, заливающий внутренности, словно жидкий воск. Щеки Роджерса были красными от смущения и жара, он часто облизывал пересыхающие губы и широко приоткрывал рот, в очередной раз выстанывая имя Тони. Старк смотрел на него, впитывая в себя все стороны, о которых не знал, потому что Стив не показывал. Он казался спокойной машиной, которую создала война, но на самом деле был мягким, чувственным и отзывчивым. Из него, словно из пластилина, можно было лепить все, что заблагорассудится. Но только в постели у Тони была такая власть над Стивом. В обычной жизни Старк был тем, кто готов был подчиняться. — Иди сюда, — хрипло выдохнул Старк, наклоняясь к Роджерсу и собирая стоны с его губ. Тот почти мурчал, поддаваясь ласкающим рукам и губам. Его глаза в темноте словно светились, казались яркими, насыщенного голубого цвета. Старк никогда не устанет ими любоваться. — Обними меня за шею. Роджерс беспрекословно подчинился, обвивая руки вокруг шеи Тони. Было не особенно удобно, но хотелось именно так. Близко, чувствуя кожей кожу. Входил Тони осторожно и медленно, прислушиваясь в рваным выдохам. Стиву не было больно, потому что для него это не первый раз. Просто было дискомфортно из-за долгого отсутствия близости. Он прикрыл глаза, чувствуя каждый проникающий сантиметр и горячее дыхание Тони над ухом. Тому было тяжело держать себя в руках, он дрожал, но не пытался ускориться. Только обнимал Стива в ответ. Прижавшись бедрами к бедрам, Тони коротко и рвано выдохнул, пытаясь отдышаться. В голове мутнело, все качалось и шло цветными пятнами. Внутри Стива было узко, мокро и жарко. Так чертовски хорошо Старку не было еще ни разу в жизни. Он принялся медленно раскачиваться, придерживая Стива за бедра и помогая толкаться навстречу. Они двигались одновременно, Стив обнимал ногами Старка, толкая его в себя глубже и сильнее. Его кожа блестела от пота, а ресницы слиплись. Он метался по дивану, сминая простыни, и откровенно выгибался, доводя Тони до еще большего безумия. Аккуратно и ласково, как думал Тони, не получилось. После короткого кивка Роджерса, Старк стал наращивать темп, толкая сильно, резко, вырывая из Стива судорожные, короткие стоны. Шлепки кожи о кожу будоражили кровь. В легких воздух словно горел, не позволяя дышать глубоко. Получалось делать только короткие вздохи. Стив потянулся руками, притягивая Старка к себе. Тот судорожно впился в теплые и искусанные губы Стива, собирая все стоны до единого. Роджерс удовлетворенно замычал, зарываясь пальцами в волосы Тони не давая тому отстраниться. Старк сбился с ритма, целуя Стива, и толкался неровно, рвано, то глубоко, то едва покачиваясь. Ему не хотелось отпускать Роджерса, не хотелось прекращать поцелуй, в котором они готовы были поглотить друг друга. Поэтому Стив рванул вбок, меняя их местами и оказываясь лежащим на Тони. Тот оторопел от внезапной смелости Роджерса и его раскованности, но мешать не стал, наслаждаясь тем, как руки Стива гладили его скулы, а большими пальцами тот поглаживал за ушами и под подбородком, не отрываясь от губ. Тони положил руки ему на ягодицы, сжимая их и чувствуя, как пальцы тонут в мягкой коже. Стив замычал, принимаясь двигаться самостоятельно. Старк не мешал ему, только давил чуть сильнее и опускал Роджерса ниже, попадая по нужному месту внутри, из-за прикосновения к которому тело Стива покрывалось мурашками, а сам он сладко стонал и сжимался, доводя Тони до звездочек перед глазами. Они менялись местами, перекатываясь по дивану, и целовались, пока не заболели губы. Стив довольно мычал и касался всюду, куда мог достать. Он тянулся за Тони, а тот жадно исследовал его тело и целовал спину, чуть прикусывая кожу возле крыльев лопаток. Старк вжался в стонущего в подушку Роджерса, несильно, но ощутимо кусая того за шею и оставляя на коже нечеткий след зубов. Роджерс вздрогнул и затих, расслабляясь и растекаясь по дивану, который, кажется, придется выбросить. Отмывке он не подлежал. — Тони, — осторожно позвал Стив спустя долгие минуты уютного молчания, когда в тишине комнаты раздавалось только сорванное дыхание обоих. — Ммм? — Спасибо, — поблагодарил Роджерс, потому что Старку он был благодарен. Тот сдержал слово, вырвав его из Ада, в котором Роджерс жил до сих пор. Тони поднял голову и сонно посмотрел на Стива. Тот лежал обнаженным, между ягодицами было мокро и скользко, но не противно. Разве что редкие вытекающие капли вызывали дрожь. — За что? — Старк озадаченно захлопал глазами. — За то, что вытащил меня, как и обещал. Ты дал мне причину жить. — Кажется, это ты мне ее дал, — усмехнулся Старк, приникая губами к обнаженному плечу Стива. — Причину изменить то, чем я жил раньше. Он провел ладонью по спине Стива вдоль позвоночника и придвинулся еще ближе, накрывая его губы. Это был ответ для них обоих. Обещание, которое никто не произнес вслух. То, что они дали друг другу — причину жить. Именно жить, а не просто существовать.