Причина жить

Все началось слишком внезапно. Автоматная очередь просвистела прямо возле Барнса, и одна из пуль задела его по лицу, оставив кровавую царапину. Баки среагировал мгновенно, уходя перекатом из-под обстрела и подбираясь ближе к фальшивой ракете. Его сил вполне хватило, чтобы столкнуть ее с возвышения, на котором они находились, в котлован, в котором был вход в пещеры убежища. Когда она коснулась земли, Баки выстрелил, попадая точно в цель, и вся взрывчатка, что была внутри, взорвалась, вызывая цепную реакцию. Огонь взвился в воздух, опаляя кожу. Послышались истошные вопли и крики. Все полыхало и горело. Тянуло отвратительным запахом паленой плоти. Баки откатился подальше от выхода из котлована, чтобы его не обожгло, и оказался рядом с одним из иракцев, который видел, что именно он сделал. Тот был матерым, темнокожим, со шрамом, рассекающим все лицо, и с пирсингом в носу. Барнса нередко выставляли против него в поединках, чтобы он оттачивал боевое мастерство. Тот наставил на него дуло автомата, но Барнс почему-то даже и не подумал сопротивляться. Он просто смотрел и ждал, когда пуля пронзит его насквозь. Но вместо этого увидел чей-то силуэт рядом. Кто-то круговым ударом ноги свалил иракца на землю, и тяжелый ботинок ударил мужчину по лицу. А потом ему протянули руку. Джеймс проследил по ней до самого верха, сталкиваясь с теми самыми голубыми, словно небо, глазами, которые он не раз видел в своих снах. — С… Стив? — спросил он, словно бы это могло быть ошибкой. Словно человек перед ним мог быть просто иллюзией. Но тот был реален, его рука была теплой и большой, а сам он чуть улыбался уголками чувственных губ. Он рывком поднял Джеймса на ноги и крепко стиснул в объятиях. Баки замер на мгновение, не в силах понять, что именно ему нужно делать, после чего положил руки на сильную спину, чувствуя исходящие от этого человека тепло и родной, знакомый запах. — Господи, Бак, как я рад, что ты жив, — отозвался Стив, и одна горячая слеза упала Джеймсу на плечо. Тот удивленно отстранился, заглядывая в светлое и мокрое от слез лицо Стива. Коснулся теплой щеки, стирая пальцами мокрые дорожки. Стив потянулся к нему, словно бы хотел поцеловать, но Барнс остановил его. Он не был уверен, что достоин этого. Столько думал, размышлял и желал этого, но теперь не был уверен, что достоин кого-то подобного. Потому что Стив казался чертовым солнцем в этом Аду. Солнцем, которое он когда-то сам себе поклялся беречь. Стив удивленно распахнул глаза. Они были красивыми и чертовски голубыми. Такими яркими, что Баки не мог поверить в то, что глаза действительно могут быть такого цвета. Но они немного потускнели, стоило Стиву что-то понять для себя. Джеймс не хотел ранить его, но не мог иначе. Теперь не мог. — Старк все еще внутри, — заметил он, окончательно разрушая эту тонкую нить, что протянулась между ними заново. Роджерс кивнул, принимая к сведению, и улыбнулся. Тепло, не осуждающе. Словно понимал все, что было у Барнса на душе, от которой остались только жалкие ошметки. — Вместе? Как всегда? — спросил он. — Вместе, — отозвался Барнс. Они пробрались на базу другим путем, потому что внизу все еще пылало так, что песок начинал плавиться. Идти куда-то за Стивом, сражаться рядом с ним было так знакомо и… правильно? Словно Баки делал это уже сотни раз. Смотрел ему в спину, когда тот уверенно шел впереди, рассматривал широкие плечи, облаченные в военную форму, и светловолосый затылок. В голове всплывали обрывки воспоминаний, когда они вот так же куда-то прорывались, а Стив вел их. Они следовали за ним не потому, что так приказали, а потому, что сами хотели. У них была команда. Небольшой отряд отпетых придурков, которые были готовы пойти в Ад за своим капитаном. Они прикрывали друг друга, сражаясь плечом к плечу. И это было так, как никогда до этого не было в жизни Баки. В той жизни, которая была со времени его первого обнуления. Он всегда сражался один, выживая, как получалось. Никогда не брал себе напарника, потому что не хотел с кем-то делить радости убийства. Но сейчас все казалось другим. Его тело помнило, как это — сражаться рядом со Стивом. Он был заточен под него, реагировал на любое его движение и подстраивался под него. Следил за тем, чтобы Стив не был ранен, не отводил от него взгляда дольше, чем на секунду. Баки хотелось смотреть. Хотелось снова запомнить тот образ, который он забыл. Когда впереди послышались воинственные крики, Стив и Баки переглянулись, бросаясь туда. Голос был обоим хорошо знаком. Старк орал во все горло, а голос его изредка заглушался такой же громкой автоматной очередью. И вторил ему кто-то еще. Кажется, тот самый ученый, который сидел вместе с Тони и помогал ему мастерить ракету. В коридорах пещер было слишком жарко из-за пламени, полыхающего снаружи. — Тони! — выкрикнул Стив, и голос его эхом разнесся по коридорам. Автоматная очередь прекратилась на мгновение, а потом снова возобновилась. Старк, кажется, совсем крышей поехал. — Тони! — еще раз позвал Стив, и Джеймс обернулся, понимая, что услышал в голосе то, чего, возможно, сам Стив даже не замечал. Отчаянное беспокойство за чью-то жизнь, болезненное, надломленное. Стив боялся, что Тони может не выжить. Он до дрожи хотел, чтобы тот смог спастись. И Барнс понял слишком отчетливо — Стив больше не принадлежит ему. И никогда не будет. Те, кем они были, погибли в тот самый день, который Баки помнил обрывками. Теперь они оба другие люди. И их будет связывать только сожаление. Старк показался вместе со щуплым ученым. Они оба были закопченными, в разорванной одежде, потрепанные. У Инсена по руке стекала кровь, а у Тони по щеке тянулась красная дорожка. В остальном он был относительно цел. Разве что немного прихрамывал на одну ногу. Стив едва ли отдавал себе отчет в том, что делает, когда бросился к Старку. Тот опешил на мгновение, как и Джеймс ранее, стоило Стиву обнять его, но он быстро сообразил, что нужно делать, и прижал Роджерса к себе, запутывая пальцы в его волосах. Барнс со стороны наблюдал, какими трепетом и нежностью пропитано каждое касание Старка. Тот не врал, когда говорил, что любит. Он боготворил Роджерса, и это Баки понял еще тогда, когда он рассказывал все, что знал о Стиве, чтобы Джеймс вспомнил человека из своего прошлого. — Рад тебя видеть, конфетка, — отозвался Тони, трепетно целуя Стива в шею. Кажется, ему было плевать, что они посреди вражеской территории, вокруг только крики, автоматные очереди и куча мертвых тел. Он держал в руках человека, который был ему важен, и остальное не имело значения. Даже если он умер бы сейчас, Старк бы ни о чем не пожалел. — Но пообжимаемся потом. Нам лучше убраться отсюда, — после чего он перевел взгляд на Барнса. — Рад тебя видеть, мистер-рожа-кирпичом. — Не могу сказать тебе того же, — оскалился Джеймс. — Не огорчился бы, если бы сдох. Тони только фыркнул. Они долго буравили друг друга насмешливыми взглядами, но Старк внезапно напрягся. — Барнс, блять! — выкрикнул он, бросаясь к Баки и сваливая того на землю. Раздался одиночный выстрел и сдавленный выдох Старка. Они оба рухнули на землю, а Инсен ответил автоматной очередью, убивая последнего иракца, которого не добили они со Стивом. Баки приложился головой о твердый каменный пол пещер и почувствовал, как что-то стекает ему на одежду, пропитывая ее. Та противно начала липнуть к телу, а в воздухе послышался металлический запах крови. Старк лежал на нем и почти не шевелился. Когда Баки попытался его сбросить, тот стиснул зубы от боли. И только тогда Баки заметил, что у него на груди расползается темное кровавое пятно. — Тони! — испуганно выкрикнул Стив, бросаясь к нему и осторожно переворачивая на спину. Он надавил на рану, пытаясь пережать ее и остановить кровь, но ничего не помогало. Кровь стекала между его пальцев. — Тони! Тони, ты слышишь меня? — Не кричи, солнышко, я не глухой, — прохрипел Старк вымученно и приоткрыл один глаз. Он положил одну руку Стиву на затылок и притянул к себе, целуя отчаянно, словно больше никогда не сможет это сделать. Это было просто касание губ, но значило оно столько, что подходящих слов не найдется, чтобы передать. И Баки понимал это. Стив был по-настоящему дорог Тони. Дорог настолько, что тот… — Ты ведь меня ненавидишь, тогда зачем словил пулю, которая была моей? — спросил Барнс, потому что ему нужен был ответ. Он хотел знать. — Потому что его без тебя не существует, — ответил Тони, кивая на Стива и стирая с его щеки дорожку слез. — А меня не существует без него. Вот и все, Барнс. Джеймс перевел взгляд на дрожащего Стива, который все еще пытался остановить кровь, но его руки все были красными от нее. Роджерс дрожал всем телом. Он помнил, каково это. Помнил, как держал на руках Пегги, когда она умирала. И не хотел, чтобы кто-то еще умер на его руках. Глаза Тони закрылись. Он не умер, просто начинал терять сознание от потери крови. Барнс поднялся на ноги и рывком поднял Стива, передавая того в руки Инсену, опешившему от происходящего. Кажется, ученый просто не успевал за сменой событий. Сам же солдат забросил на плечо Тони и поспешил к выходу. Возможно, он еще успеет спасти. Спасти настоящее и будущее человека, которого любит. Теперь Баки уверен в этом. Даже при утраченной половине воспоминаний он инстинктивно будет любить Стива. Так будет всегда. Это константа, которая никогда не изменится. Но, если любишь, нужно отпустить человека и дать ему жить так, как он заслуживает.

***

Их доставили в больницу спустя несколько часов после завершения операции. Лагерь иракцев был зачищен полностью. Наташа и Фьюри остались наблюдать за обстановкой на базе вместе с новоприбывшим шумным парнем по имени Клинт Бартон. Лучший снайпер выносил всем мозги на раз два, но одновременно доводил до усрачки одним тем, что мог попасть в пролетающую мимо муху зубочисткой. У Баки и Стива не было серьезных повреждений. У Барнса пострадали больше воспоминания и внутренняя составляющая, которая звалась душой. Многочисленные обнуления и модификации привели к кому, что в его мозгах творился настоящий хаос. Физически он был полностью в порядке. Разве что несколько царапин. Им занялись врачи и пообещали позаботиться о том, чтобы к нему вернулась память. С Тони же все было куда труднее. Ему нужно было делать операцию в срочном порядке и проводить переливание крови. Стив, как универсальный донор, хотел предложить свою кровь, но его кандидатуру не приняли из-за того, что он принимал долгое время лекарства. Для начала операции пришлось дожидаться, пока из другой больницы им доставят нужное количество крови. А после начались долгие часы перед дверью операционной. У Стива тряслись руки. Он не знал, что ему делать, сидя в больнице и чувствуя запах медикаментов, видя людей в белых халатах. Он помнил, как сам попал сюда после Ирака и отлеживался до тех пор, пока не смог встать на ноги. Тогда он потерял все, потерял смыл жизни, всех людей, которых любил. И теперь он снова здесь, разрывается между тем, кого любит, и тем, кого полюбил. Тони сказал, что Стива не будет, если умрет Баки, но теперь Роджерс понимал, что также его не будет, если умрет Старк. Он слишком много сделал для Стива, чтобы тот смог не проникнуться, не впустить в душу, не полюбить. Он не умел любить, не имел на это право, потому что люди, которых он любил, ужасно страдали и умирали, но он любил. Баки и Тони. Того, кто был с ним раньше, и того, кто с ним сейчас. Он не хотел предавать кого-то из них, не хотел делать больно им обоим. Итак уже принес в жизнь каждого из них столько боли, что не счесть. Тони не должен был ехать с ним в Ирак, не должен был пытаться вытащить Стива оттуда. Теперь уже двенадцать часов врачи пытаются спасти его жизнь. Операция закончилась еще через столько же. Ровно сутки врачи пытались спасти жизнь Тони. Стив словил одного из них, хватая за плечи, тогда тот стал пошатываться и заваливаться на бок, стоило только выйти из операционной. Роджерс усадил его на стул. — Скажите, пожалуйста, как он? — осторожно спросил Стив. Врач посмотрел на него поверх маски зелеными глазами и показал большой палец. После чего мгновенно уснул, и Стив не стал его трогать. Он только без сил опустился на пол, утыкаясь лбом в сложенные руки, и не заметил, как стал плакать. С Тони все должно было быть в порядке. Теперь. После этого потянулись долгие две недели, которые Стив проводил в больнице, не желая куда-либо отсюда уходить. Несколько раз он пересекался с Пеппер, которая приходила проведать Тони и приносила Стиву еду и чистую одежду. Она ничего не говорила и не спрашивала, просто молча садилась рядом и обнимала за плечи. Стиву большего было и не нужно. Просто чувствовать чью-то поддержку было достаточно. Он все равно не смог бы сейчас все объяснить, потому что ему за столькое нужно было извиниться перед Поттс. Тони был ей семьей и другом, а из-за Стива он сейчас лежит в таком состоянии. Но Пеппер не винила. Она понимала, что ничто в этом мире не смогло бы удержать Старка от желания помочь человеку, которого он полюбил. Стив бегал между двумя этажами, проведывая Баки и спрашивая у врачей о результатах его лечения, а после спускаясь к Тони и проводя несколько часов у его постели. Сам он давно выздоровел, и только круги залегли под глазами. Баки застал его у палаты спустя две недели, когда его уже почти выписали, а Тони тоже стал идти на поправку. — Поговорить не хочешь? — первым спросил Баки. Воспоминания вернулись к нему почти все, поэтому теперь ему тяжело было помнить одновременно свою старую жизнь, где они со Стивом ходили на свидания, целовались под дождем и занимались любовью до самого рассвета, и ту, которая была после, где он убивал без жалости, потом долго смывая кровь с рук и тела. Он смотрел на Роджерса и понимал, что никогда себе не сможет простить того шрама, что оставил ему на шее тогда, в ресторане. Он никогда себе не сможет простить, что ранил стольких людей. Простить того, скольких он убил. Это будет гложить его всю жизнь, вызывая только сожаление и желание просить прощения до скончания веков. Стив поднял уставшие глаза. Он все еще был чертовски красивым. Настолько красивым, что у Баки заходилось все внутри. Он помнил, каково это — быть с ним, любить его и чувствовать, что тебя любят в ответ, дурачиться с ним, целовать его и быть в нем, когда Стив доверчиво льнет и обнимает руками, тянется за поцелуем и стонет на выдохе. Баки никогда не сможет забыть, но одного взгляда на шрам на шее достаточно, чтобы сделать шаг назад и бояться даже приблизиться. — Ты уже в порядке? — спросил Стив, пытаясь улыбнуться, но в глазах его была вина. И теперь она всегда там будет. Стив, как и Баки, будет винить себя в том, что не смог спасти, пусть Барнс никогда не будет его винить. В коридорах больницы было тихо, потому что в поздний час на посту оставался только дежурный врач. Свет был приглушен, и глаза Стива светились в полумраке. — Да, я в полном порядке, Стиви, не трясись, — отозвался Джеймс, называя Роджерса давно забытым ласковым именем. — Не переводи тему, ты знаешь, о чем я пришел поговорить. Стив знал. Слишком хорошо знал. Им следовало поговорить. — Я не останусь, — первым начал он. — Не хочу никому из вас причинять боль. Не хочу предавать тебя и ранить Тони. Поэтому я уеду. — Ну и дебил, — фыркнул Джеймс, садясь перед Стивом на корточки и беря в руки его дрожащие ладони. — Придурок. Тебе нет причин уезжать. — Я люблю тебя, Бак, и всегда буду, ты это знаешь, — горько отозвался Стив. — Но его я… — Я понимаю, Стиви, — отозвался Джеймс. — Не идиот, все же. Но тебе не за чем уезжать. Ты должен остаться с ним, Роджерс. Он твое настоящее, человек, который подарит тебе то, чего ты заслуживаешь. — Я не хочу предавать тебя, понимаешь ты это или нет? — спросил он чуть раздраженно. — Я не могу так. Не после всего. Баки покачал головой. — Посмотри на меня, — приказал он. Стив повернул голову, но не посмотрел в глаза. Он смотрел ниже. Тогда Баки насильно поднял его голову и заставил смотреть себе в глаза. И там плескался океан из боли и вины. И так будет всегда. — Я так и думал. Винишь себя, верно? В том, что не смог спасти меня тогда? Стив прикусил губу до крови, и тонкая струйка потекла по подбородку. Баки осторожно стер ее подушечкой пальца и придвинулся ближе, мягко накрывая губы Стива своими. Они целовались, словно в первый раз, несмело, осторожно, пробуя друг друга на вкус. Стив водил кончиками пальцев по его лицу, а Баки поглаживал его плечи. Но это было не так, как до этого. Был трепет, осторожность и ласка, но прежнего они вернуть уже не смогут. Потому что внутри было горячо и горько от той вины, которую они оба не могли пережить. — А я не виню тебя, — отозвался Барнс, стоило им оторваться друг от друга. — И никогда не буду. Так же, как и ты не будешь винить меня за это, — он провел по всей длине шрама на шее Стива. — А я никогда не забуду, как сделал это. — К чему ты ведешь, Бак? — спросил Стив хрипло и тихо. — Тебе нужно жить дальше, мелкий, — усмехнулся Джеймс. — Ты нашел человека, который может дать тебе многое, который любит тебя настолько, что готов был спасти меня, как часть твоей души. Не живи прошлым, Стиви. — Ты не прошлое! — Возможно, но ты всегда будешь чувствовать себя рядом со мной виноватым, ровно как и я буду сжирать себя заживо при взгляде на твой шрам. Это тупик, Стив. — Ты больше не любишь меня? — спросил Стив с горькой усмешкой, и Баки покачал головой. Его чувства никогда не изменятся. Никогда, что бы ни случилось. — Люблю, — ответил тот уверенно. — И всегда буду. Поэтому и могу тебя отпустить. В этом мире нет ничего, что бы я для тебя ни сделал. И я знаю, что с ним ты будешь счастлив. Не нужно рушить свою жизнь из-за меня, Стив. — Я не смогу без тебя, Бак! — простонал Стив. — Не смогу так жить! Я не хочу потерять ни тебя, ни Тони. Я слишком жадный, да? — Ты просто дурак, — усмехнулся Баки, оставляя короткий поцелуй на губах Стива и поднимаясь. Тот вскинул на него глаза, красные от слез. — Я все еще здесь, Стив, и всегда буду. Когда тебе будет нужно, я приду. Надеюсь, на свадьбу ты меня пригласишь? Стив коротко усмехнулся и посмотрел на дверь в палату Тони. — Я люблю тебя, Бак, — ответил он. И это было искренне — Барнс чувствовал. Они действительно любили и всегда будут любить друг друга. Этого ничего не изменит. Просто для друг друга они прошлое. Пора было двигаться дальше, а не жить сожалениями. Рядом друг с другом они всегда будут чувствовать вину за случившееся. И ни к чему, кроме еще большей боли, это их не приведет. — Я знаю, мелкий, — Баки махнул рукой на прощание. — Я тоже. И он скрылся за поворотом коридора, оставляя Стива наедине со своими мыслями. Дойдя же до своей палаты, Барнс увидел знакомое лицо. Кажется, с этим парнем они служили вместе. Он не был уверен — память пока не вернула ему такие крупицы, — но чувствовал, что знает его. — Ты… Сэм, верно? — спросил Джеймс и заметил пакеты в руках темнокожего парня в военной форме. Тот широко и белозубо улыбнулся. — Рад, что ты жив, придурок, — отозвался он, протягивая Джеймсу пакет. Тот принял его и с удивлением обнаружил, что там полно нарезанных ананасов в пластиковых контейнерах и крупных слив. То, что он любил. Откуда этот парень мог знать? Баки прищурился, рассматривая гостя. После чего махнул рукой и впустил его в палату. И Сэм до самого утра рассказывал ему недостающие кусочки прошлого, пока Баки с удовольствием поедал ананасы и сливы.