Свой остров

4.

Деревья на песке не исчезли: они разрослись, переплелись ветвями. И друзья на самом деле поделили остров, сделали каждый себе по дому и ходили в гости друг к другу. Неделю подряд это было довольно весело. Роан готовился к приходу друга с утра. Делал дом более просторным, добавлял комнат или мебели, вытирал пыль, иногда даже подметал и мыл полы, хотя мог просто подумать, чтобы стало чисто. Но все чаще хотелось приложить к делу не мысль, а руки. Поэтому он не менял цвет ставень с помощью силы, а перекрашивал их, пока не нашел понравившуюся раскраску - желто-синими ромбами. Вспомнил искусство плетения из веревочек - младшая сестра училась этому, пришлось научиться и ему, помогавшему Хис разбираться в схемах - и оплел и без того красивый пузатый графин узорчатым кружевом из красно-оранжевой бечевы. Собственноручно выточил новую ножку для столика, который сам же и поломал, наткнувшись на него в темноте. Все, к чему приложил руки, жалко было «исчезать», и дом обретал все больше постоянных черт и вещей. К Роану приходила Лум, и каждый раз рассматривала его, словно видела впервые. Пристальное внимание сначала сильно напрягало, потом он привык. В девушке было что-то знакомое, уютное. Всегда одетая в одно и то же серо-голубое платье с серебристой тесьмой по краю подола и рукавов, темноволосая, неизменно спокойная Лум появлялась неожиданно и внезапно уходила, но это тоже казалось правильным и естественным. Цвет глаз у нее менялся, становясь то синим, как у старшей сестры и матери, то карим, как у братьев, то серым, как у отца и второй сестры. Девушка напоминала ему кого-то из родных, неуловимо, чертами лица, характерными жестами, даже привычками. У Роана появилась забавная игра: еще издали, пока она не подошла, угадать в ней одного из близких – по походке и прочим мелочам, памятным и знакомым. И он с удивлением понял, что несмотря на усталость от постоянной и нелегкой обязанности заботиться о семье, любит своих родных и скучает по ним гораздо сильнее, чем думал. Иногда он охотился. Для охоты пришлось создать десяток зверей – увиденный Гаэннари олень так больше и не появился, - и, кажется, Роан что-то сделал не так, потому что все эти зайцы и лисы не имели запаха, даже для чуткого львиного носа. Но во время охоты в груди под золотистой шкурой звериной ипостаси Роана просыпалась особое чувство: бывший солдат начинал ощущать созданного им зверька, прячущегося вон в тех зарослях… И другого в тех. И третьего в дупле на раскидистом дереве. Чувство напоминало теплое ощущение родства или радость от встречи друга и нравилось Роану само по себе. Он нарочно сотворил много разного, а не только дичь, чтобы почаще встречаться с ним. И научился делать так, чтобы пойманная жертва словно впитывалась в него, тая под звериными лапами, принося с собой ощущение, схожее с легким опьянением. У Гаэннари было свое увлечение – пекарня. Возможно, для него стало таким же открытием, что он может провести долгое время без друга и не затосковать, но бывший гонец увлекся и вряд ли замечал, что один. Он пытался восстановить рецепт «Королевского пирога», а когда испек такой или похожий – приготовил «Нежное мясо в пряном соусе с орехами по-архадски», овощное рагу, которое «не стыдно подать на стол Приходящим, если у богов есть стол», состряпал фигурное печенье «Утро-день-вечер-ночь» - каждая печенюшка своего, особого вкуса, вида и цвета, «волшебную кашу, которая меняет вкус во рту едока»… Сначала его занимали настоящие рецепты, потом сказочные, и о тех и других он рассказывал взахлеб, с восторгом и увлечением. Запах одного из таких блюд и заставил Роана вернуться с едва начатой охоты. Он бегал львом по лесу, когда ощутил божественный аромат… В итоге лапы принесли его к дому Гаэннари, где Роан перетек в человеческую форму и вошел к нему на двор. За то время, пока Роана не было, в саду, окружавшем дом Гаэннари, добавилось деревьев. И еще он заметил какие-то кусты с листьями очень знакомой формы. Бывший солдат подошел, чтобы посмотреть ближе. - Это чай! – сказал вышедший из пекарни и чем-то донельзя довольный Гаэннари. - Я вырастил его, чтобы заваривать, потому что заварка, которую создаю, дает совершенно безвкусный напиток. - Легких путей не ищешь, да? – усмехнулся Роан, сорвал лист, размял в пальцах и понюхал. - И правда, пахнет чаем. А я-то думал, где видел такие листья? На коробочках в чайной лавке, конечно! Гаэннари кивнул: - На них. А я все-таки приготовил ароматный суп с клецками и зеленью. - Вижу. Вернее, чую. Угостишь, или сам слопаешь? - Угощу, конечно! Какая радость все одному съесть? А кстати… почему ты не приводишь свою девушку? - Лум не моя девушка, она просто девушка. И она… хм… появляется не до визита к тебе, а сразу после. Почти всегда, - Роан повспоминал последнее визиты и согласно кивнул: - Точно. Всегда. - Она тебе нравится? – с улыбкой спросил Гаэннари. Роан слегка удивился вопросу, подумал и кивнул. - Да. Но не как девушка. Она, знаешь... все время родных напоминает, то одного, то другого. И это приятно. Гаэннари смотрел в пустоту. - Мне все напоминает о них. Даже камни. Знаешь, я немного боюсь, что начну по ним тосковать. Ведь здесь с этим ничего сделать нельзя. Воссоздать – легко, но ты прав и это будут не они... а какой-то самообман. А ты не мог бы привести Лум? Может, я тоже увижу в ней родных. - Я попробую ее уговорить, - пообещал Роан. Он и в самом деле попробовал. В следующий раз, когда Лум пришла, посидела с ним и собралась уходить, взял ее за руку, задержав на пороге. Девушка посмотрела вопросительно. - Не уходи. Гаэннари просил привести тебя в гости. Лум качнула головой – ясно читаемое «нет». Роан еще немного подержал ее руку в своей и отпустил, не решаясь останавливать.

5.

Домоводство оказалось очень увлекательным занятием. Выходило, что можно собрать свой дом из того что нравится: удобной и красивой мебели, обоев, ковров или паркета, расположения вещей внутри каждой комнаты и расположения самих комнат, украшения интерьера или отсутствия украшений. Такое было возможно и в Большом мире, но там Роан, озабоченный устройством чужого быта, не имел ни времени, ни возможности устраивать свой. Именно сейчас он начал замечать детали, делающее окружающее уютным или не очень. Роан менял одно на другое, добавляя комнат и этажей, делал крышу остроугольной и круглой, с башенками и без, погружал дом наполовину в землю и создавал систему подземных комнат в мрачно-сказочном стиле, помещал жилище на дереве или устанавливал на высоких столбах, даже поднимал под облака, делая парящим. В душе Роана зародилось и росло удивительное ощущение: свободы, счастливого понимания, как создавать красивое, и осознание собственной способности мочь и хотеть больше, чем просто прожить как-нибудь этот месяц и этот год. Теперь он мог планировать и следовать планам. Когда опьяняющее упоение слегка схлынуло, Роан понял, что прошло много дней - он смутно помнил, как садилось и снова вставало солнце. Бывший солдат чувствовал себя счастливым и немного усталым от перемен. Он осмотрел весь дом от порога до крыши. Это было именно то, его мечта, о которой он раньше и не подозревал. Мечта о теплом, ласкающем душу уюте. Понимание, что уют важен, было таким же уютным. Лум появилась, когда он совсем уж закончил и любовался домом снаружи. Подошла, тихо тронула его за плечо, улыбнулась. - Красиво, правда? - спросил он, и девушка кивнула, потом повела рукой, словно очерчивая пространство, окружающее дом. Роан понял. - Да, наверное, сделаю сад, - кивнул он. - А может быть, и нет. Мне нравится пространство. Лум смешно по-детски пожала одним тонким плечом. Сегодня она была точь-в-точь как его младшая сестра. Она и повела себя как серьезная и решительная Хис - вошла в дом не с видом гостьи, а как хозяйка, готовая добавить что-то к уже существующему уюту или самой стать частью этого уюта. Роан шагнул было за ней, но передумал. Хотелось повидать друга и, возможно, Лум дождется его возвращения. Гаэн уже был занят не пекарней: он вкапывал большой цветочный куст. Огород казался вполне ухоженным. Его рядками окружали деревья, а грядки были натыканы плотно и причудливо, создавая лабиринт. В итоге Роан изрядно проплутал, прежде чем подошел к другу, терзавшему землю короткой садовой лопаткой. - Ну ты наворотил… Гаэннари вскинул неожиданно злой взгляд: - Попрошу без критики. Помогай, а не болтай. - С радостью, - Роан опустился на корточки, взял с земли крошечные, почти детские грабельки. - Скажи, чем помочь. Друг вздохнул и, вонзив в землю лопатку по самую рукоять, достал из воздуха тряпицу, вытер руки и лицо. - Пока ничем. Сам хочу. А может, все брошу и опять займусь пекарней. Или моделями кораблей. Видел в нашем городском «Музее Ручной работы» комнату с моделями? Шикарные, глаз не отвести. - Ты вроде ничем таким не увлекался, - удивленно заметил Роан. - Не увлекался, а теперь хочется попробовать. Времени много, на все хватит. Присоединишься? - Может быть. Кстати, наши деревья апельсиновые помнишь? Они до сих пор растут. - Ну пускай себе растут, - пожал плечами Гаэн, снова беря лопатку. – А ты знал, что некоторые семена надо лишь присыпать землей, а не закапывать? Или вот: иногда в воду для полива добавляют сахар. Он пустился рассказывать, лихорадочно, не давая другу вставить хоть слово. Роан подумал немного, наклонился к земле и принялся выкладывать дорожку между грядками плоскими камешками, появлявшимися по желанию прямо в его руках. Быстро надоело создавать по одному, и Роан сделал целое блюдце, наполненное плоской галькой. Гаэннари продолжал копать, сажать и болтать. Бывший солдат быстро заскучал от однообразных рассказов, но слушая друга, выкладывал камешки не просто так, а полюбившимися ему ромбами. Он увлекся и не сразу заметил тишину. Гаэннари молчал. Роан поднял взгляд. Друг сидел на земле, вытянув ноги, и смотрел на его работу. - В общем-то красиво, - сказал он. - Похоже на вышивку на платье твоей девушки. Гаэн перевел взгляд на ближайшую пустую грядку, из которой вдруг один за другим полезли ростки. Вытягивались, набухали бутонами на конце стеблей и раскрывались цветами – пестрыми, всех оттенков оранжевого, алого и желтого. Гаэннари нарвал букет и протянул Роану. - Вот. Можешь передать ей? - Могу, - Роан посмотрел на недоделанную дорожку, создал вазу с водой, поставил в нее букет и снова взялся за камешки. - Да брось ты это, - сказал вдруг Гаэн с раздражением. – Завтра, может, замок тут построю или озеро сделаю. - Значит, сделаешь, - согласился Роан, прекращая работать, чтобы не раздражать друга. - Вот-вот. Отдал бы Лум цветы, пока не завяли. Роан подумал. Потом еще раз подумал. Взял цветы и, махнув рукой другу, ушел. Но Лум в доме он уже не застал, и пришлось поставить цветы в воду. А на следующий день, когда девушка пришла, они уже исчезли.