Свой остров

6.

Пару дней ничего не менялось: Гаэн продолжал копаться в земле со все большим остервенением, растения в его саду отчаянно цвели, наверное, не сами, а с помощью силы, но сад почему-то приобрел неряшливый и запущенный вид. А может, это лишь казалось Роану, ощущавшему все растущее напряжение. Надо было разобраться с причиной, но он не знал, как к этому подступиться и где искать причину. А потом Гаэннари пришел к нему сам, нервически веселый, одетый непривычно ярко и франтовато. Роан, оставивший на время преобразования дома, пытался сделать веревочную оплетку проволочного полумесяца, которая никак не получалась. Он не мог понять, в чем ошибка, и почему, работая по схеме, получает в итоге хаос перепутанных нитей. - Бросай все, - не здороваясь, сказал Гаэн, потянув за веревку, попытался отнять у Роана работу, и вмиг затянул узлы, которые тот старался развязать. – Пошли, побродим. - Просто побродим или у тебя есть цель? – Роан без сожаления бросил свой полумесяц. - Хочешь поискать Лум? - Толку ее искать, - поморщился Гаэн. - Она просто исчезает каждый раз. Я летал и видел. Знаешь, странно: вот она есть, а вот я моргнул - и ее уже нет. Спросить бы, так не ответит. Ну, ты идешь? - Пожалуй, иду, - Роан встал с кресла, выпрямив затекшую спину. - Стоит прогуляться. - Точно, - Гаэннари огляделся. - Построил крепость и запер себя в ней. Гляди, однажды приду брать приступом твой Белый Замок. - Дом не замок. И он не белый. - Я заметил. Сиренево-голубыми ромбами. Aйда уже. Они вышли из дома, и Гаэн сразу же направился вглубь острова, в чащу. Очень целеустремленно – друга он не ждал и шел слишком быстро. Остановился Гаэннари только возле щели, ставшей для друзей границей, чертой раздела. С того раза, как Роан видел ее в последний раз, трещина сделалась больше, протянулась в обе стороны, исчезая среди покосившихся стволов. Ее еще можно было перепрыгнуть. Но Гаэн не стал пытаться. - Поддержи меня, - не оборачиваясь, попросил он. – Поиграй со мной. Помнишь, как в детстве? Поиск сокровищ в городе, разделенном на несколько частей, опасных, безопасных, сравнительно безопасных… Мы видели необычное во всем, придумывали себе приключения и врагов и сражались с ними. Мне сейчас надо отвлечься. - От чего? - спросил Роан, подходя. - От себя и того, что во мне… - Гаэннари все еще не глядя на друга, отошел на несколько шагов в сторону, и фигура его изменилась, словно усохла… Он устало и как-то болезненно-медленно опустился на землю, точно раненый, который боится потревожить рану. - Что с тобой? – тут же оказавшись рядом и ища взглядом то, чего быть не могло – ведь ранить Гаэннари на острове некому, и не мог же он сам захотеть, чтобы рана появилась! – спросил Роан. - На меня напали, - ответил друг тусклым безжизненным голосом, - я нес тебе вторую половину сокровища, чтобы соединить с твоей, а его отняли у меня. Я даже не видел, кто... Надо найти того, кто забрал наше сокровище. Роан не знал, о каком сокровище речь, но предпочел довериться другу и ответил, поддерживая игру: - Да, пойдем искать. На его счастье, у Гаэна был план: - Половинки всегда притягиваются. Если взять твою часть сокровища, то она покажет нам, где вторая. Она же у тебя дома, верно? Роан кивнул – ничего другого не оставалось. Помог другу встать и идти обратно, к «замку». В доме Роану пришлось сделать вид, что забыл, куда спрятал «сокровище». Гаэннари это не смутило. Он нахмурился, потер висок: - Я найду, я его чувствую, - и долго ходил по дому, оглядываясь, сдвигая и переставляя вещи, пока не пришел на чердак. И там он обнаружил небольшой сундук, которого Роан не создавал. С просветлевшим лицом друг открыл его и достал статуэтку, золотого дракона. Стоило к ней прикоснуться, как Гаэна окутало огнистое сияние, шумевшее, как мельница, перемалывающая зерно. Что-то навалилось на Роана, подвинуло его к стене… Когда сияние погасло, он увидел дракона на чердаке. Пол трещал под его весом. Роан хотел попросить друга вернуться в человеческое тело, но не успел – они оба со страшным грохотом провалились на первый этаж. Выбравшись из обломков – кое-как стояли две стены, все остальное было разрушено - Гаэннари торжествующе поднял вверх лапу со статуэткой. - Я сохранил ее!.. Но на нее было наложено заклятье, и теперь мне оставаться драконом, пока не найдем вторую. Никто из них не пострадал и не поранился, хотя Роан чувствовал себя странно. Словно вдруг заснул на минуту, а потом проснулся немного другим. - Ты же сам хотел быть драконом, - заметил он. Дома было ужасно жаль, и особенно – вещей, сделанных своими руками. - Но только не так, - Гаэннари не объяснил разницу. – Извини за дом. Я построю тебе новый. Роан не ответил. Ради игры, притворства творились настоящие разрушения. Стоило ли оно того? Гаэннари встряхнулся, сбрасывая с себя кусочки штукатурки и пыль. - Забирайся на меня и летим. Сверху можно быстрее увидеть нашу цель. Снова пришлось залезать на спину дракона, хотя этого очень не хотелось, и Гаэннари быстро поднялся в небо – выше, чем в первый раз. Никакой радости от «игры» Роан не испытывал, и Гаэннари, кажется, тоже, но почему-то продолжал ее. Таскал друга за собой по острову до ночи, а ночью они устроились отдыхать на берегу реки. Перед сном предались воспоминаниям. Это было почти то же «а ты помнишь», что и в прошлый раз, просто Роану было не до того, и потому беседа не затянулась. Гаэннари уснул, Роан долго лежал без сна и думал. Не отпускали мысли о порушенном доме и рукодельных вещах, погибших вместе с ним. Или нет? Он хотел как можно скорее узнать, что потеряно навсегда, а что можно восстановить. Стоило заснуть, как его разбудил страшный шум. Было темно, костер погас и даже звезды не светили, и в темноте слышались звуки битвы – топот, удары, вскрики. Роан попытался зажечь костер, но не сумел. Нашарил на земле камень, представил, что он светится, и кинул засиявший булыжник вперед. Туда, где Гаэннари-дракон дрался с какой-то тенью, силуэтом, которого не прояснил свет. - Помоги! – крикнул Гаэннари и тут же получил удар теневым мечом под крыло. Роан кинулся вперед, на ходу создавая привычный ему прямой клинок без гарды, и пошел в атаку на тень. Но та увернулась, влилась в окружающую темноту, исчезла. Дракон лежал на земле и трясся как в лихорадке. Рана кровоточила. Роан осмотрел ее: кажется, неглубокая. Он знал, как лечить человека, но не представлял, что делать с драконом. - Там… возле наших деревьев… растет трава. Она исцелит меня, - слабым голосом произнес Гаэннари. Роан кинулся прочь, на третьем шаге приняв облик льва - так быстрее было бежать. Сорванную и принесенную к снова пылающему костру траву пришлось заваривать, а отвар вливать в пасть дракона. Гаэннари не желал ни принимать облик человека, ни заращивать рану. Но она заросла на глазах, стоило ему выпить «лекарство». - Мне уже лучше, - сказал он, снова опуская голову на траву. - Но пойти с тобой я не смогу. Вот, возьми: – Он достал откуда-то статуэтку, протянул другу. – Она поможет. Роан взял, без страха, что тоже во что-то превратится. Гаэннари ждал… А бывший солдат в свою очередь ожидал новых слов или указаний друга, пока не понял – надо просто идти. И отправился на поиски вещи, которая позволила бы завершить игру. Статуэтка, конечно, ничем не помогала, разве что делалась почему-то то легче, то тяжелее. Роан сделал несколько кругов вокруг разрушенного дома, но не пытался взглянуть на развалины пристальнее. Пересек остров из конца в конец, и еще раз, ничего не находя, и просто не имея желания искать, слонялся, до самых сумерек. Сегодня они наступили рано. Войдя в чащу и выйдя из нее, он увидел за холмом странное мерцание и пошел на свет. Сияние исходило из пещеры в холме. Гаэннари вошел; мерцали стены, пол и потолок. Ход вел к развилке, а там ему пришлось выбирать направление. Роан равнодушно свернул налево. Он повернул еще три раза, прежде чем вышел в зал, где на троне, высоком и слишком большом для нее троне, сидела Лум. - Ты все же нашел меня, - сказала она, голос был чужой, Роан никогда не слышал ее голоса, но был уверен – Лум говорит иначе, и сделанный ею жест – короткое движение пальцев - чужой тоже. Нет, это была не девушка, которая казалась ему похожей то на сестер, то на братьев, то на родителей, а кто-то другой. - Пришел забрать это? – сидящая на троне показала ему статуэтку, льва, на вид серебряного. - Да, - ответил он, не зная, как себя вести. - Ты отдашь ее мне? - Отдам, если разгадаешь загадку. Слушай. Она прочна, но может хрупкой стать, Одна на всех – защита и опора. Лишь раз один достаточно предать, А иногда хватает просто спора. Разрушив вмиг, что строил на века, Заплачешь на обломках обгорелых. Так береги сокровище, пока Оно тебе принадлежит всецело. Девушка усмехнулась. - Уверена, что ты знаешь ответ. - Дружба, - ответил Роан, происходящее все больше повергало его в тоску, давая то самое ощущение – на обгорелых обломках. – Это дружба. - Правильно, - усмехнулась она. – Но я не могу признать твою правоту. Потому что иногда нужно отказываться от сокровища в пользу другого сокровища. И тебе стоило бы подумать над ответом хоть немного. И тут же оказалась рядом с ним с мечом в руке и напала. Роан отступил, увернулся, и еще раз, а потом ему все же пришлось создавать меч и отражать удары. Стиль, которым дралась эта не-Лум, был ему незнаком, кажется, в нем было понемногу от нескольких. И одолеть ее оказалось трудно. Но чем дольше длилось сражение, тем больше выцветала, делалась прозрачной, призрачной его противница. Тенью, как ночью на берегу. В какой-то миг она просто исчезла, так и не дав коснуться себя мечом. Бывший солдат постоял несколько минут, переводя дыхание, потом забрал с трона статуэтку и покинул пещеру. Стены ее медленно гасли, и идти пришлось в полутьме. Гаэннари ждал его у входа в облике человека. - Ты молодец, - сказал он, беря из рук друга статуэтку и соединяя ее со второй. Лев и дракон не сочетались вместе, и, кажется, дело было вовсе не в разных металлах половинок статуэтки. - Настоящий друг. - Я не понимаю, - сказал Роан, наконец-то разрешив себе выпустить раздражение. – При чем тут Лум? У Гаэннари сделалось растерянное лицо. - Ни при чем. Нам нужен был противник, и я попытался им стать... Там, в пещере, это был я. Не смог перевоплотиться в кого-то другого, представляешь? Даже в чудовище. Я придумал его заранее – похожее на быка с крыльями, в которых лезвия вместо перьев. Такая устрашающая нелепица. Но не сумел стать чудовищем. Только тобой, нашими родными или знакомыми, Лум… - Но Лум не враг! - воскликнул Роан, понимая еще меньше, чем в начале объяснения. - И ты не враг. Но мне стало легче после поединка с тобой. Извини. Я хочу побыть один. Мне о многом надо подумать. - А мне – заново отстроить свой дом, который ты разрушил, - напомнил Роан, едва сдерживая злость. – Поможешь? - Да, завтра обязательно, - кивнул Гаэннари. Хмуро покосился в сторону светлой полоски на краешке неба – и полоска тут же погасла, а начавшее вставать солнце упало за горизонт. Роан решил, что с него хватит и ушел, не прощаясь и не оглядываясь.