Редактор

      

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

                           Смотря на своды католического храма, Аван размышляла о будущем. Прямо здесь и сейчас, на скамье в последнем ряду, сидел человек, из-за которого это будущее было крайне неопределенным. Изучить каждый из них девушка не могла чисто физически — мозг не позволял. Но, посмотрев на большинство по верхам, она убеждала себя в том, что все делает правильно. В конце концов, её дело лишь в подчинении и исполнении приказов. Девушке в легком белом платье предстояло сделать то, чего мир не видел по меньшей мере две тысячи лет.              — Таня была для нас всем… — мужчина средних лет с поседевшими висками все еще не мог поверить в то, что его дочери больше нет. — В голове не укладывается, как она могла так рано покинуть нас.       Татьяна Шиес действительно была хорошим человеком. Весь Левый Край знал её как благотворителя и волонтера. Таня была готова часами собирать пожертвования в местные благотворительные фонды, работала в хосписе и ездила в страны третьего мира в качестве миротворца. Она не думала о жизни без служения обществу и спасения тех, кто в этом нуждался.       Многие вспоминали о том, что из этого мира забирают лучших, когда узнали о смерти Тани. Она погибла по чистой случайности — от аллергического шока. В её семье не жаловали морепродукты, а на встрече в кафе парень предложил ей попробовать мидии… Не выявленная аллергия на моллюсков уложила её в гроб. Красивый, кстати.              Хорошая акустика в небольшой помещении доносила до Аван шепот, тихие разговоры и всхлипы. Скамьи были заполнены людьми чуть больше, чем на половину. Люди высказывались, утирая слезы, проглатывая слова и стараясь собраться с духом. Таких было немного, но Аван чувствовала их сильное желание сказать что-нибудь о человеке, который для них что-то значил. В подобной атмосфере не могло быть иначе.       Аван пришлось потрудиться над тем, чтобы вписать в память всех присутствующих “дружбу” с Таней, иначе её нахождение здесь могло вызвать недопонимание. Можно было просто отвести от себя внимание, но ей хотелось, чтобы все было иначе. Исай все равно, как она сделает то, что должна, главное, чтобы она это сделала.       Когда желающие произнести речь закончились, девушка встала со своего места и медленно пошла к гробу. Аван не нравилось слово “гроб”, оно было излишне грубым, отпугивающим, как сама смерть в глазах людей. Аван смерти не боялась, для неё смерть — это естественный конец выделенного времени, о котором нужно помнить, но не нужно бояться.              Проходя между рядов, Аван распространяла вокруг себя атмосферу спокойствия, хоть кто-то должен был облегчить их боль от скорби. Некоторые люди обращали на неё внимание и сначала не могли вспомнить, кто она такая, но через секунду на их лице вырисовывалась мимика узнавания. Видя это, Аван больше не жалела о вложенном труде.       Встав рядом с гробом кремового цвета, девушка умилилась. Если выражаться грубо, то деревянный короб для отправки в последний путь обошелся близким Тани достаточно дорого и источал из себя заботу, любовь. Сама Таня была миловидной девушкой, но красотой особо не блистала. Собственно, её не за красивые глаза любили и любят. И будут любить… всего через пару минут.              Аван взяла Таню за руки, немного сжала её и прошептала:       — Проснись!       Девушка глубоко вдохнула, её сердце забилось, а на другом конце света небольшой город накрыла эпидемия смертельной болезни. Тысячи жизней в обмен на одну.       Таня села и огляделась. Первой, кого она увидела, стала Аван, а первой, кто заметил её воскрешение — знакомая из волонтерской организации. Её визг перекрыл все остальные звуки в церкви:       — Живая! — после этого слова на Таню смотрели все.       Ахи, вскрики и обмороки прокатились по рядам, большинство людей скопилось вокруг Аван и Тани. В голову воскрешенной девушки уже была вложена вся необходимая для неё информация, поэтому она ничего не боялась, только попросила Аван помочь ей выбраться из гроба, который ей больше не пригодится. Множество знакомых лиц и глаз обратилось к ней в недоумении и ужасе, все чего-то ждали и молчали, кто-то снимал и фотографировал.       К Тане протолкнулся её отец. Мужчина смотрел на неё и молчал, хотел подойти поближе, но ему не верилось, что его дочь стоит перед ним. Таня сама подошла к нему и обняла. Положив голову ему на плечо, как в детстве девушка тихо пробормотала:       — Я люблю тебя, па-панда.                     

***

                    Максим смотрел на фото Аван в белом платье и слушал возмущения Ассистентов.       — Да она совсем оборзела! Я её!.. — далее Адам перечислял органы и конечности, которые можно сломать, порвать, оторвать и вырезать. С каждым новым способом возмездияпарень становился немного спокойнее.       — В Баучи 28 тысяч человек заболели новым штаммом гриппа! — поддержала Ева. — Местное здравоохранение не справится, к моменту прибытия миротворческой миссии половина города будет заражена, смертность будет космическая!       — А все потому что кое-кто решил поиграть в бога! — Адам исчез из комнаты. Переместившись на кухню, он достал из холодильника двухлитровую упаковку апельсинового сока и от нервов выпил её залпом, чтобы успокоиться.       Максим отключился от происходящего вокруг и думал. Новости его тоже не обрадовали, но вместо впадения в гнев и отчаяние, парень пытался понять, что и где пошло не так, почему Исай снова заинтересовалась перелопачиванием мирового порядка. Что-то должно было к этому привести, что-то серьезное… Но раз мысли не приходили и попытка все исправить ничего не дала, то нужно было придумать, что делать дальше.              — Так, — для большей убедительности Максим хлопнул ладонями над головой, но это не помогло, помог грохот ладоней об стол. — Ребята!       Ева и Адам замолчали, обратив свои взгляды на Редактора. Получив внимание Ассистентов, Максим попробовал их успокоить:       — Бомбить нет смысла, ничего не изменилось, значит нужно работать с тем, что есть.       — Может попробовать еще раз? — спросила Ева.       — Ты же понимаешь, что нужно совершить очень много возвратов назад, чтобы понять, что пошло не так? — Максим ответил вопросом на вопрос.       — А как ты собираешься это сделать? — к линии вопросов присоединился Адам.       — Нужно будет перепробовать все возможные варианты и проанализировать последствия, — Ева сняла это с языка Максима.       — Да, — Редактор кивнул. — Пусть на это уйдет много попыток, но это того стоит.       — А в лоб спросить не судьба? Уже после того, как все случилось? — Адам скривился от глупости коллег.       Макс разыграл то, как он это представляет:       — “Привет, чё по чём? Какие претензии?” — так что ли?       — Вариант, — согласился Адам, — может, она действительно ответит?       — Но это ничего не изменит, — Ева сразу откинула такой “вариант”, — она разразится речью о спасении мира и наших беззубых методах, которые никому по-настоящему не помогут, не изменят мир.       — Тогда нам стоит её устранить, — только через несколько секунд Максим понял, что сказал. В его грудь словно выстрелили снарядом, стало неловко и стыдно.       — Это провоцирует много временных линий, — девушка отозвалась моментально, — мне нужно их проанализировать, подождите.       Ждать пришлось непривычно долго, образовалась тишина, которую троице нечем было заполнить. Парни ни о чем не думали, просто проявляли тактичность. Через пару минут терпение закончилось, Максим полез в соцсети, поскроллить мемы и немного отвлечься, а Адам как всегда — читал заметку об очередной кошке, снятой с дерева неравнодушным человеком. Куда там мировым СМИ до маленьких городских газет, которые делают все, что могут, лишь бы отпечатать тираж для пары-тройки тысяч пенсионеров и слегка окупиться…              — Это не поможет, — голос Евы звучит угрюмо.       — Почему? — спрашивает Максим, быстро отложив телефон на стол. Адам не отвлекается, просто слушает.       — Потому что при неестественной гибели Редактора его Ассистенты автоматически запускают экстренный протокол. Я узнала о нем только после анализа последствий. Авель отмотает время назад, предупредит Исай и между вами начнется война, в ходе которой от планеты ничего не останется. Дальше время становится матрешкой, как я и говорила, линий очень много, потому что вы будете постоянно возвращаться назад и пытаться друг друга остановить. Это… — Ева шумно вдохнула (пусть у неё и нет тела). — Это ужасно… — последнее она тихо выдохнула и замолчала.       Максима тронули эти слова, эмоции, с которыми они были произнесены. Его разум словно очистился с получением такой информации, она выбила из него все лишнее и выкрутила концентрацию на полную.       — Делаем так, — Редактор ждет, пока на него обратят внимание, это произошло быстрее, чем он предполагал. — Пусть творит, что ей захочется, мы должны постараться максимально погасить последствия.       — У нас не получится, — ответил Адам, — мы не располагаем такой мощью, с какой программа будет отвечать на её действия.       Максима это не остановило:       — Надо постараться сделать хоть что-то, мы не можем просто сидеть и смотреть на то, как все рушится.       — Я тоже, — поддержала Ева, — если это единственный разумный путь, то мы должны идти по нему, пока не придумаем что-нибудь еще.       — Все-таки нужно попробовать поговорить. — В Адаме проснулся дипломат.       — Её жажда власти, как наркомания — пока сам не поймешь, не сможешь остановиться, — ответила Ева.       — Не факт, что она вообще поймет. — Максима не радовала возможность бесконечного спасения мира.       — Мы что-нибудь придумаем, — Ева попробовала его обнадежить, — нам хотя бы не придется постоянно искать причину её действий.       Максим кивнул и сказал:       — Нужно подумать, что и как стоит делать. Нам нужен алгоритм.       — Я знаю! Я знаю, что делать! — Ева воскликнула это так радостно и громко, что парни зажали уши ладонями. — Нам нужно собрать все сведения о том, что она сделает и показать ей, вернувшись назад, может это её образумит.       — Вариант, — согласился Адам.       — Давайте попробуем, — Максиму стало полегче.                     

***

                    Апокалипсис апокалипсисом, а про свое “хобби” Ева не забыла. Она воспринимала многие вещи совсем не так, как это делали Адам и Максим, потому что видела более полную картину будущего, могла её проанализировать, а еще руководствовалась фразой: “После нас хоть потоп”.       Ремонт в офисе был наконец закончен, рабочие набраны и собраны в комфортабельных открытых пространствах и местах для “мозгового штурма”. Менеджмент в офисе полностью отсутствовал, Ева буквально одним глазом наблюдала за происходящим в офисе и быстро рассылала всем указания, если они требовались.       Программистов не сильно смущало физическое отсутствие начальника, они воспринимали это как фриланс в более приятных условиях, чем их квартиры. Картинный образ айтишника предусматривает мрачные комнатки, заваленные мусором и заполненные дымом, но далеко не у всех было так.       Кто-то бежал от домашнего быта, чтобы не скрываться от детей и их шума где попало, кого-то достало одиночество и хотелось просто побыть рядом с кем-нибудь, кто понимает тебя лучше, чем любимая кошка или собака. В меньшинстве тут были те самые стереотипные кодеры, которые даже вне собственной зоны комфорта оставляли за собой след из упаковок, недопитых кружек кофе и банок энергетиков. Еве это не понравилось, она тактично намекнула таким людям, что им стоит содержать свое рабочее место в чистоте. Проигнорировавший просьбу вылетел из команды на следующий день. Остальные производили меньше мусора и убирали его, но недопитые кружки все еще оставались на их рабочих местах — это Ева им прощала.              Эстафета с экологической повесткой удалась: все больше компаний заявляли об оптимизации производства, стремлению к уменьшению выбросов в атмосферу — исследования в этой области резко стали весьма перспективными. Почти ежедневно сообщалось о крупных инвестициях в изучение водородной, солнечной и ветряной энергетики.       Сокращались особо опасные производства, повсеместно ужесточался надзор за сбором и переработкой мусора. В соцсетях блогеры, которые подписали контракт со своими площадками, устраивали челленджи по правильной утилизации электроники и аккумуляторов — “эстафета” передавалась сверху вниз, работая безотказно.       Аналитики давали весьма положительные прогнозы такой политики — Земля могла свернуть назад от точки невозврата, если люди наконец поймут и продолжат ухаживать за своим зеленым домом. За все это Максим продолжал получать очки.              

***

                    Небольшая квартира недавно воскресшей Тани Шиес раньше была заставлена предметами гончарного дела: вазы, тарелки, чайники, кружки — теперь многочисленные полки стеллажей были пусты. Все труды Па-панда продал людям, которые буквально помешались на его дочери. Теперь он мог создавать что-то новое, пытаясь осмыслить произошедшее, а на самом деле — отвлечься от него. Это единственное, что ему оставалось, ведь дом практически оккупировали религиозные фанатики, пропускавшие внутрь и наружу своего кольца только тех, кто не представлял для них никакого интереса.       Жалюзи на окнах пришлось закрыть — множество камер было нацелено прямо на них, пытаясь заглянуть внутрь личной жизни.              Держа в руке телефон, Таня скроллила экран и читала строчки, проплывающие снизувверх. Это занятие было бы обычным, если бы даты читались как “сегодня” “вчера”, “21 марта”, а не “сегодня”, “завтра”, “16 декабря”. Девушка листала ленту будущих событий так, словно это для неё обычное дело По крайней мере так можно подумать, посмотрев на это со стороны.       На самом деле внутри Тани метались мысли о недопонимании происходящего. Её воскрешение стало огромным надрывом на странице главных законов мироздания. Она взорвала собой все мировое сообщество. Теперь каждый ждал от Тани чуда и это чудо лежало у неё в ладони. Этим чудом было знание, за которое готовы уничтожать не просто людей, целые нации. Попади оно не в те руки, кто знает, что может произойти?.. Как минимум тот, у кого в руках будет телефон с одним незамысловатым приложением.       Авель потратил много сил на то, чтобы реализовать требование Исай — она хотела, чтобы Таня предсказывала будущее, делилась этой информацией с миром, став первым пророком за годы. Но пока мир об этом не знает, пока девушке дали привыкнуть к своей новой роли. Роли, которую она не выбирала.       — Ну ты же хотела помогать людям? — Аван уговаривала Таню.       — Я делала это так, как хотела, а вы вынуждаете меня быть куклой, — тихо ответила девушка, Ассистентка чувствовала недовольство.       — Тебя никто не вынуждает, — Аван подошла к девушке сзади и положила свою руку ей на плечо, — могла бы, но не стану, потому что тыдолжна действовать самостоятельно. И ты — не кукла, ты — человек.       — Почему именно я? — Таня задала самый банальный и очевидный вопрос.       — Потому что ты мне подходишь.       Рука Аван казалась Тане тяжелой, она легко убрала её и повернулась к воскресителю лицом.       — Наверное, я должна быть от вас в восторге, как весь остальной мир, должна вас обожать…       — Нет. — Аван резко закрыла рот Тани ладонью. — Ты ничего никому не должна. Просто делай то, что всегда хотела, неси людям лучшее из того, что у тебя может быть — делись с ними своим знанием. Тем знанием, которое им поможет.       Аван больше не мешала Тане говорить.       — А какое знание им поможет?       — Ты должна понять это. У тебя есть время. Две тысячи лет ждали и еще подождут. — Аван впервые за все время улыбнулась. — Я оставлю тебя, но если буду нужна — просто позови.       Таня сжала ладонь с телефоном и кивнула. Ничего не стесняясь, Ассистентка исчезла прямо перед глазами девушки. По спине Тани снизу-вверх прошлись мурашки. Что-то девушку все-таки цепляло в Аван, но что?