Редактор

      Узкие коридоры картинной галереи запутывали посетителей, петляя в разные стороны. Холодный свет падал на картины с потолка, посетители выглядели как зеваки, скапливаясь у полотен, вызвавших наибольший резонанс в интернете. Тихие переговоры и сдерживание от постов в соцсетях — здесь нельзя фотографировать экспонаты. Галерея в разгар понедельника — лучшее место, куда можно сбежать с кипящих улиц.       Девочка небольшого роста стояла у картины, которая по размерам могла уместить в себе три таких посетительницы. Её длинные темно-русые волосы рассыпались по плечам и переливались от освещения.       Юная ценительница прекрасного смотрела на море, взбунтовавшееся штормом, на черные тучи и просветы молний вдалеке. Едва дыша, девочка словно чувствовала на себе обдающий ветер, полный влаги, она представляла себе, как её метает по палубе корабля, несущегося на волнах в неизвестность.       Вода на полотне пустовала, она сама добавила себе судно и вспомнила истории мореплавателей, которые читала не так давно. Её яркая детская фантазия соседствовала с всепонимающим тяжелым взглядом, от которого прятались случайные прохожие. Стоя в одиночестве и наслаждаясь тишиной, посетительница переключилась на отдельные элементы полотна, мазки и градации цвета.              — Ты кушать не хочешь? — рядом с ней появился парень, сильно выше и старше её по годам, но не интеллекту.       — Нет, спасибо, — мягко отказалась девочка. Забота ей была приятна, но она давно переросла славные дни развития и воспитания.       — Почему ты смотришь на эту картину так долго? Она же твоя?       — Дайте руку, — она отвлеклась от картины, подняла голову и посмотрела в ярко-зеленые глаза своего друга. Девочка протянула мужчине свою ладонь.       Слегка нахмурившись в непонимании, парень взял её и едва переплетя пальцы, очутился в восприятии ценительницы. Внешне он оставался таким же неподвижным, как и девочка, но его мозг кричал о холоде, тряске и грохоте волн. Все это разом нахлынуло на него, теперь он видел перед собой не картину, а настоящее, бушующее море. И даже поворачивая голову в разные стороны, он не мог избавиться от этой иллюзии, не видел белых стен и светло-серого пола, он видел летящие в него волны и мокрую палубу под ногами, метающихся матросов. Отпустив руку, он снова ощутил себя в легком тепле и внезапной тишине галереи.              Парень не понимал, зачем ей это нужно, но и боялся спросить. Девочка рассказала сама:       — Вы лишили меня возможности жить полноценной жизнью, но подарили способность прожить чужие моменты. Эта картина — последнее, что видел чернокожий матрос на судне работорговца, пьяный капитан которого слишком самоуверенно управлял “Стрелой Нептуна”.       Парню нечего было сказать. Прокрутив в голове услышанное, он нашел, за что зацепиться и несколько раздраженно ответил:       — Я же просил тебя не говорить со мной на “вы”.       Девочка резко подняла голову и вглядом своих сщуренных глаз впилась в глаза стоящего рядом человека:       — Никак иначе, господин.       — Хорош его троллить! — рядом с картиной появился третий посетитель. Уминая небольшую упаковку картошки фри и смотря на мир через большие солнечные очки, белоснежный мальчик нарушал спокойствие галереи.       Увидев в руках мальчишки запрещеный предмет, девочка моментально оторвалась от иллюзии и взорвалась в негодовании:       — Немедленно проваливай отсюда со своей картошкой! — девочка выглядела настолько заведенной, что больше напоминала разъяренную чихуа-хуа, чем не по годам мудрого человека.       Стоя между ними, зеленоглазый парень снисходительно улыбнулся, хмыкнул и расставил руки по обеим сторонам, успокаивая детей.       Первым парень обратился к мальчишке:       — Адам, тебе стоит послушать Еву. Помни, она твоя сестра, не расстраивай её.       — Хорошо, Лев. — мальчик развернулся на 180 градусов и с шумом изчез за поворотов. Только пропал из виду — наступила тишина.       — Ладно, — Лев шумно вдохнул, — возвращайся скорее, договорились?       — Договорились, — тихо ответила Ева, уходя к другой картине.