Чтоб тебя, Чонгук!

      Весь вечер и большую часть ночи я провёл в тесном контакте с Чонгуком. Я не думал, не рационализировал... я просто жил.       Просто чувствовал.       Вдыхал запах его тела так глубоко, чтобы остался вторым слоем на внутренней стороне легких. Целовал каждый участок кожи, кусал, сжимал... я позволил себе всё. И он позволил мне всё.       Чонгук лежал на спине с заведенными за голову руками, наблюдая за моими движениями с легким интересом. Что-то было в его взгляде, что отзывалось беспокойством в сердце, однако я отмахнулся от этих ощущений и позволил ночи заключить себя в опьяняющие объятия.       Да, я потерял голову, и да, я себе это разрешил.       Раннее утро встретило серостью. Солнца не было. И Чонгука тоже.       Я провел ладонью по пустому месту рядом и прикрыл глаза. Визуализация ночи красочными картинками увлекла меня в мечты, где мы бы проснулись вместе, обнялись и начали шептать друг другу милые глупости. Теплота этих мыслей вновь усыпила меня.       ...       С той ночи ничего не изменилось.       Не было продолжения. Не было разговоров. Не было двусмысленных взглядов. Пустота. Вакуум. Я уж грешным делом подумал, что мне это приснилось.       Мы жили прежнюю жизнь: студия, мероприятия, съемки для рекламы. Загруженный график, буду откровенным, был очень кстати, иначе я бы себя сожрал. Вы когда-нибудь ощущали это гнетущее чувство, когда дали испить из Чаши Грааля — разрешили прикоснуться к священному, непостижимому и ускользающему — и затем с особой жестокостью столкнули с двенадцатого этажа? Вдобавок, наблюдали за твоим полётом с довольной улыбкой?       Да, вот так ощущалось поведение Чонгука.       Вы вправе спросить: «Чимин, а что же ты? Почему не предпринимаешь действий?». А я...       Любви такой силы в моей жизни еще не было. Мне хочется плакать, кричать, выбить всякое дерьмо из кого-угодно, но... все эти желания похоронены на кладбище моего сердца ввиду невозможности выйти.       Я вижу себя оленем пред слепящими фарами несущегося навстречу грузовика. Еще секунда — и размажет.       ...       Пришел в себя я, когда встретил Кима на очередной съемке для известного бренда. Этот славный малый смеялся так тепло и искренне, когда рассказывал мне о своем недавнем путешествии в Японию, что уголки моего рта (впервые за месяц самобичевания) растянулись в счастливой улыбке.       Надо же... вы знали, что олени в городе Нара кланяются туристам за угощения? Какая смешная аналогия с моей личной жизнью.       — Мы так и не выпили кофе, — Ким отложил камеру и объявил перерыв.       Его взгляд был совершенно иным. Мягким и вовлекающим. Нежным и заботливым. И я позволил себе взять паузу перед ответом, просто наслаждаясь его вниманием. Вокруг нас ходили люди, передвигали реквизит, общались, смеялись... жили жизнь. Так может и мне пора?       — С удовольствием.       Пара карих глаз не разделяла мое удовольствие. Будь я внимательнее — почувствовал бы прожигающий затылок взгляд.       ...       Примеряю уже третью рубашку за этот вечер в попытках выглядеть максимально эффектно на грядущей встрече. И почему я так волнуюсь? Прогулка с кофе выдалась на удивление невероятно интересной, легкой и приятной. Столько фактов про Японию, сколько я узнал за двадцать минут... до сих пор вспоминаю про оленей и краснею от удушающего смеха. Уж больно часто я припоминаю оленей, не заметили? Есть в этом что-то зловещее и мистическое. Хах, не сделай я карьеру певца, подался бы в юмористы. И в первом ряду сидел бы Он, потешаясь надо мной даже в перерывы между шутками.       Кстати, о птичках.       В комнату вошли не постучавшись. Закрыли за собой дверь и прислонились к ней спиной, скрестив руки на груди. Поза говорила: «Я не собираюсь уходить». А еще она говорила: «Я недоволен».       Я продолжал собираться, не уделяя гостю никакого внимания. Вечеринку я уже пропустил, пропускать свидание я не намерен.       — Выглядишь как элитный эскорт, — гадкая фраза, гадкие намерения, гадкая улыбка, гадкое всё.       — Значит, идеально, — не отрывая взгляда от своего образа в зеркале, ответил я. Застегнул пояс на кожаных брюках и улыбнулся сам себе, словно пытался не растерять свою храбрость. Мне она точно понадобится.       Конечно, выйти из комнаты не представлялось возможным: двери заблокированы каменным изваянием. И когда он успел набрать массу?       — Слушай, у меня нет времени на твое дерьмо, отойди.       Уровень усталости моего голоса превысил все возможные отметки.       — Я уже говорил тебе, — хмуро отозвался Чонгук, — но ты кажется забыл. Он. Тебе. Не. Подходит.       И прежде чем я нашелся с ответом, меня схватили за руку, развернули и вжали в дверь лицом. Холодная поверхность с одной стороны и горячая — с другой. Сердце забилось от чувства, которое я еще не успел осознать. Несколько секунд дезориентированности, и я попытался оттолкнуть его свободной рукой, но ее постигла та же участь. Мои оба запястья, скрещенными на пояснице, держала одна большая ладонь. Нет, серьезно, когда он успел обрести такую силу?       — Это не смешно, Чонгук. Отпусти меня! Какого черта? — попытавшись дернуться несколько раз, меня обездвижили окончательно: второй ладонью — за шею. Вся эта ситуация напоминала какую-то идиотскую пародию на «365 дней»... но буду откровенным, низ живота тянул возбуждением. Да, я отвратителен сам себе. Возбуждаюсь от действий плохого парня, пока в ресторане меня ждет хороший.       Но я вправе все изменить. И я вправе поставить наконец точку там, где я все время ставил запятые.       — Хватит, — удивляюсь, как ровно и жестко звучит собственный голос, — я устал. Я критически изможден. Ты — мудак, который играет с чувствами других людей. Тебе нравится ощущение власти над моими чувствами. Тебе нравится видеть мои страдания. Я не поверю, что ты не замечал этого раньше. Моих взглядов. Моего сбивчивого дыхания рядом с тобой... И я ненавижу себя за то, что ты все ещё мне нравишься. Но это временно. Я иду на свидание с прекрасным человеком, который проявил заботу, внимание и искренний интерес. И я надеюсь, что эти отношения будут развиваться. Я надеюсь узнать что такое, когда меня любят.       Хватка на запястьях ослабла, и вскоре исчезла. Тело за мной не двигалось. И по ощущениям, даже не дышало. Я не хотел поворачиваться и все еще стоял, уперевшись лбом в дверь.       Глубокий вдох. Глубокий выдох. Медленный поворот через левое плечо.       В его взгляде впервые было замешательство и... боль? Чонгук не двигался, но смотрел в мои глаза немигающим взглядом. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем я отошел от двери, чтобы открыть ее и выйти из комнаты, но меня остановили робкие пальцы, взявшие мои собственные.       — Не уходи.       Я замер, ощущая вихрь рациональных и не слишком эмоций, от которых сердце вновь зашлось пуще прежнего.       — Я вернусь поздно вечером. Если будешь готов к откровенному разговору — я обещаю выслушать. И это единственное обещание, которое я могу дать, — я высвободил руку и покинул комнату.       Сидя в такси, я прокручивал в голове то, что произошло минутами ранее.       Плохие мальчики становятся хорошими? Или пришло время для новой шутки про оленей?...