По воле судьбы...

— Теневое клонирование! — возникающие точно из тени двойники, один в один кипящие яростью оригинала, как по команде бросались на врагов, безжалостно вспарывая брюхо человекоподобных существ. Кунай метким, быстрым движением вонзался в мягкую плоть, разрезая ее на части. Тело, соприкасаясь с лезвием, издавало странный трескучий звук, словно бы кто-то ножом полоснул по туго набитой мягкой ватой подушке. Крови совсем не было, как и внутренностей. Омерзительные безвольные существа, не имеющие ничего сродни человеку, неизвестно каким образом вырастали прямо из земли, собираясь в большую безмозглую кучу, окружавшую их со всех сторон. Воздух, все более охлаждающийся с приближением к стране Волн, наносил режущие удары по легким — грудь часто вздымалась в такт его неспокойному, сбивчивому дыханию. В горле першило, так что, когда он, рыча, рвался от обезумевшей толпы, из уст вырывался один лишь хрип, мало чем похожий на человеческий голос. Он, Наруто, любил лезть в передряги провокатором, выходя из нее победителем, но не тогда, когда на кону стояло нечто большее, чем его собственная жизнь. Клоны испарялись одни за другим, оставляя после себя лишь клубы дыма, быстро разгоняемые проворными движениями противников. Наруто, хаотично метясь из стороны в сторону, спешно слагал печати, боковым зрением следя за главным источником их нынешней проблемы. На лбу вышла испарина, и Узумаки поспешно вытер ее рукавом, отбиваясь от напавшего со спины очередного белого зетцу. Беда валится на голову тогда, когда ее не ждешь, поэтому шиноби и должны быть готовы ко всему во избежание наихудшего. Но кто ж знал, что обычная разведывательная миссия на территорию страны Волн может обернуться чем-то куда посерьезнее. Коноха уже давно готовилась к нападению Акацки, ожидая удара в любой момент, но недавнее известие о смерти одного из участников организации — Учихи Итачи всколыхнуло всех. Предатель мертв. Жители деревни не могли нарадоваться столь удачному стечению обстоятельств. Бабы на базаре только об этом и говорили, причитая всем, что проклятый клан утянул убийцу на дно руками его собственного брата. Разумеется, в эту чушь верили лишь старушки, женщины, которых чужая жизнь заботила больше чем собственная, и дети, уже сложившие легенду о том, что неупокоенные души все еще обитают в квартале Учих, подобно смерти поджидая каждого, кто сунется за пределы заляпанных кровью стен. Все к этому и шло, ведь Саске годами копил в себе ненависть, чтобы в один день выплеснуть ее на брата. Но камень, упавший на голову, всегда будет для нас неожиданным. Так и шиноби листа терзались сомнениями, зачеркивая имя одного из самых опасных нукенинов мира шиноби. И уж точно никто не ожидал, что Акацки так скоро объявятся, учитывая, что количество людей в организации, судя по подсчетам Конохи, значительно уменьшилось. Хоть личность их лидера так и не была установлена. Пыль стремительно поднималась с земли и неотделимым целым витала в воздухе, вызывая легкий кашель и жжение в глазах. Лицо парня омрачилось, застывая в страшной, злобной гримасе. И даже светлые, блондинистые волосы померкли на фоне его ярости. Наруто до боли в груди возненавидел этого человека, каменным препятствием возросшего у него на пути. Что-то внутри него переворачивалось, медленно сдавливая внутренности. Наруто всегда делил людей только на две категории: есть хорошие и есть плохие. Понятие довольно обширное, но он не вглядывался в ограждающую стену, чтоб увидеть обвалившиеся камни. Человек, ценящий мир, не может проливать за него столько невинной крови, приводить все в хаос. Тоби не был таким, как Орочимару. Змей был полон лютой ненависти и злобы, выплевывал свой яд на все, чего, но может коснуться. На его фоне Тоби казался лишь темной фигуркой на игральной доске. Узумаки на интуитивном уровне ощущал его тревожную ауру, звенящую тишину, переполненную мраком, так что парень сам боялся в нем утонуть. Нукенин, дернулся, уворачиваясь от летящего тела, которое, соприкасаясь с поверхностью, ровно срасталось с землей, образуя после себя небольшой росток живого деревца. Наруто тревожно обернулся, боясь, что враг может пропасть из поля зрения, но, приметив черный плащ с кровавыми облаками, вновь ощутил приток чакры к кончикам пальцев, огнем опалявшей кожу. Ноги сами собой оторвались от мягкой травы, понеся его к прямо к нему. Возникшие за спиной клоны начали концентрировать чакру, собирая ее у него в ладони. Накапливающаяся энергия плавно спирализировалась, приобретая форму, пока двойники не исчезли, исполнив свою задачу.  — Расенган! — джинчурики летел прямо на Тоби, отбрасывая мощные потоки ветра, с одной единственной целью — расплющить эту мразь ко всем чертям. Тоби не шелохнулся, намертво приросши к толстой ветке старого дерева, и внимательно следил за действиями генина единственным глазом, темным отблеском просвечивавшимся в прорезе маски. Хладнокровие противника выводило Наруто из себя, прогоняя остатки разума. А злость медленно, подкатывавшая к горлу, вселяла в него уверенности. Раз. Рука с пульсирующим потоком чакры прошла сквозь призрачное тело, словно пощекотав кожу в области запястья. Два. Техника врезалась в ветхий ствол, с жалобным треском пробивая кору дерева. Три. Ноющая боль расползлась по коже, опутывая всю руку. Узумаки чертыхнулся, сжимая в кулак разодранную руку, и обернулся, выискивая Тоби.  — Бесполезная трата времени и сил, — констатировал нукенин. Отряхнув полы плаща, он медленно развернулся, словно бы тело его стало тяжелым. — Твое нескончаемое упорство не приведет ни к чему. Так тебя лишь проще схватить, джинчурики Девятихвостого. Его голос, твердый, с нотками хрипотцы, был пронизан холодом и сталью. Громкий, назойливый звон раздавался в ушах, темные пятна замелькали перед глазами. Узумаки задрожал всем телом, чувствуя озноб, пробирающий до самых костей.  — А ну закрыл свой паршивый рот! — дикий, утробный рык вырвался из горла, так что несколько обеспокоенных пар глаз устремились в его сторону. Какаши заметно напрягся. Потерять из виду Наруто сейчас значит позволить Тоби осуществить задуманное. Джонин понимал, что ученик не будет подавлять восходящую ярость. Сосредоточившись на технике, Хатаке помчался вперед, срезая чакрой молнии головы, встававшим на пути врагам. Безжизненные тела невесомо плюхались на землю, словно в них совсем не было веса за неимением костей и мышц. Искрящаяся молния сверкала в руке, мелькая между деревьями, мгновенно наполняя темный лес ярким светом. Не успевал Хатаке избавляться от одних клонов, как из земли вырастали другие. Большой опасности они не представляли, но их сила была в числе. Зетцу окружали со всех сторон, перекрывая любые пути к Наруто.  — Сенсей, — большие карие глаза замерли в тревоге, неотрывно наблюдая за действиями противника. Конохамару никогда не ожидал, что, отправившись на обычную миссию по сопровождению повозки, он станет свидетелем нападения самой опасной для мира шиноби организации. По крайней мере, так скоро. Звание генина не предполагало миссий выше ранга D или C, как бы он сам не лелеял мечту как можно скорее отправиться на серьезную миссию. Да в это просто невозможно было поверить, но, черт возьми, это реальность! И она не всегда такая, какой мы привыкли ее представлять. И сейчас, стоя в стороне вместе с товарищами по команде, Сарутоби судорожно сжимал в руке кунай, с ужасом наблюдая, как команда номер семь сражалась с врагом, стараясь не подпускать к ним, детям, зетцу.  — Зачем… — язык совсем его не слушался, челюсть, к его досаде, дрожала, мешая связывать слова воедино. — З-зачем им братик Наруто? Эбису уже по привычке в очередной раз поправил черную оправу очков, удобнее размещая их на кончике носа. Сейчас он должен был сражаться бок о бок с Какаши, помочь ему проломить путь к Наруто. И чем скорее, тем лучше. Сай, с поддержкой Изуми, пока что справлялся, без устали водя кистью по свиткам. Чернильные звери, разинув пасть в устрашающем рыке, как по команде, бросались вперед, но клонов от этого меньше не становилось. Сакура же стояла подле него, защищая генинов. Да. Нести ответственность за чужие жизни чертовски сложно. Но это его ученики, новое поколение Конохи, и сейчас они как никогда нуждаются в нем. Джонин перевел взгляд на Конохамару, и понял: генин вовсе не ждал ответа на вопрос. Лицо его застыло в немом страхе. Нижняя губа заметно подрагивала, и он отчаянно пытался это скрыть, закусывая ее до крови. Эбису печально хмыкнул. Не этому должны были учиться его ученики. Дети должны жить в любви и заботе, окутанные вниманием родителей, но у судьбы-злодейки на то иная воля, и шиноби вынуждены ей подчиняться, слепо отдаваясь течению. Война не щадит никого, а детей в первую очередь. Они, как самые слабые, погибают первые, хороня с собой несбывшиеся мечты и светлые надежды. Иронично, что каждая из стран проливает кровь, чтобы избежать этого, но в то же время неизбежно идет по дороге, составленной трупами. Моэги тихо плачет у него за спиной, обхватив лицо ладошками. Удон старается держаться, поддерживает напарницу за плечи, но пальцы его дрожат, сминая под себя легкую материю кофты. Ком встает в горле, но джонин отгоняет лишние мысли прочь и смотрит вперед, цепким взглядом выхватывая из белой толпы фигуру копирующего ниндзя. Он передает сигналы ученикам и мчится вперед, создавая печати. Смерть не победить, не имея смелости посмотреть ей в глаза…  — Они извлекут демона, — он продолжал смотреть вперед, но ученик его слышал и без зрительного контакта. — А потом он умрет. Сказал, как сплюнул. Сухо. Просто. И громко. До звона в ушах громко. Рано или поздно смерть открывает свои холодные объятия каждому, но шиноби привыкли видеть ее слишком часто, убегать, цепляясь последними силами за жизнь, не зная, что скрыться от этой злодейки невозможно. Она настигнет, заберет последний вздох, а потом накроет лицо темной вуалью, едва касаясь костлявыми пальцами холодеющей кожи. Но если так обстоят дела, то пускай детишки узнают, познают на себе. Обжегшись однажды, второй раз они будут куда аккуратнее и осмотрительнее. Конохамару вздрогнул, моргнул пару раз, возвращаясь в действительность. Посмотрел сначала на сенсея, потом — вперед, туда, где, судя по всему, должен был быть его наставник. Вдали мелькнула блондинистая шевелюра, но в тот же миг померкла среди других оттенков, словно бы и это было сплошной иллюзией. Слева раздался грохот — то Сакура раздавила голову жалкому клону, но беспощадный звон в голове заглушил даже это, и Сарутоби не шелохнулся, всматриваясь в пустоту перед глазами. Мрак вокруг начал сгущаться, вытесняя все яркие детали, и Конохамару остался стоять один, будто сросшись с этой темнотой. В голове эхом скользили разные голоса, то затихая, то усиливаясь. Он не мог различить их, все сливалось, образуя гомон, так что виски готовы были взорваться. Генин с силой сжал руками уши, зажмурился, желая испариться и не слышать этого, но голоса не утихали. Сердце лихорадочно билось, мешая нормально дышать. Громкий стук больно отдавался в груди, заставив мальчишку согнуться пополам. Кто-то начал истошно кричать, слух резал чей-то дикий смех и сбивчивый шепот.  — Замолчи-и-те! — закричал что есть силы, хрипя, хватая ртом воздух. Глаза застелила пелена слез, и он зажмурился, боясь собственной слабости. Нельзя… Нельзя плакать. Он же мужчина, черт возьми. Шиноби страны огня, внук Третьего Хокаге. Сжав дрожащими пальцами волосы, Конохамару уткнулся носом в мягкую ткань шарфа, вдыхая запах пыли и дыма. Невыносимо. Он готов был уже расплакаться, как сопливая девчонка, когда все разом затихло. Он сжался, ясно ощутив чужое присутствие, и медленно разлепил слипшиеся от слез глаза. Неуверенно поднял голову и застыл, не в силах оторвать взгляда. Во мраке, словно в свете темного зала, стоял Хирузен, безвольно опустив руки. Белый свет, падавший из ниоткуда, освещал белое одеяние Третьего Хокаге, придавая ему образ светящегося призрака. Лицо его было бледным, прямо как в тот день, когда его хоронили, но сохранило уже приевшиеся мальчишке морщины. Тусклый взгляд старческих глаз смотрел на внука с печалью, осуждающе. Конохамару похолодел, замер, боясь сдвинуться с места. Зрачки его расширились, когда лихорадочно бегавший взгляд ухватил за спиной старика еще одного человека: джонин не смотрел на него, полностью погрузившись в раздумья. Правая рука в кармане, вторая лениво придерживает дымящуюся сигарету.  — Дедушка… — леденящий холод пробрал душу, застывая где-то в районе сердца. — Дядя Асума… В голове яркой всплеском вспыхнули воспоминания, и генин рефлекторно повел плечом. Боль в области сердца стремительно разрасталась, мешая ясно мыслить. И он замер. Блеск молнии осветил гранитный камень с отчетливо выгравированными символами. Наруто Узумаки… И тут его как громом ударило. Конохамру с силой вобрал в себя воздух. Грудь часто-часто вздымалась, напоминая о кошмаре наяву, но он очнулся, выбрался. Картина перед глазами развеялась, оставляя после себя лишь тоску. Наруто не умрет! В груди гадкой змеей начала теплиться тихая ярость. В горле першило, и он рвано, шумно дышал, бросая взгляды на своих товарищей. Страх не будет контролировать его вечно, теперь он уже не тот трусливый мальчишка, не способный постоять за себя. И хоть в глазах учителя он таким и выглядел, Конохамару так вовсе не считал. Кем бы ни был враг, какой бы ни обладал с силой, он — Конохамару Сарутоби — не позволит ему забрать Наруто. Как деда… Как Асуму… Воспылав решительностью, он, сжав челюсть, выхватил упавший на мягкую траву кунай и, пока сенсей не заметил в нем перемены, поправив шарф на тонкой шее, бросился вперед навстречу врагу. Забрать братика? Да ни за что! Не позволю! — Конохамару! Вернись сейчас же! — Эбису впопыхах помчался за учеником, но, опомнившись, на секунду обернулся к Сакуре. Получив от девушки утвердительный кивок, он пробирался через врагов за юрким мальчишкой, не боясь, что с остальными двумя генинами может что-то случиться. Харуно, как никак, ученица Цунаде-самы и весьма талантливая куноичи.  — Сакура, — холодные, скользкие пальцы сжали локоть девушки, когда она собиралась повернуться на зов. И немедля Харуно резко развернулась, грубо перехватила чужую руку и, не жалея сил оторвала от тела, стремительно отбрасывая в сторону. Зетцу замер, готовясь отрастить новую конечность, но она не позволила, со всей силы врезав по нему ногой. Клон отлетел на приличное расстояние, и, только когда его тело с характерным шлепком приземлилось на землю, Сакура довольно ухмыльнулась и повернулась к учителю.  — Нужно как можно скорее отправить послание Хокаге, — Сакура взволнованно вздохнула, замечая тревожный взгляд сенсея. Половина лица его была скрыта за темной маской, но сведенные на переносице брови и мрачный взгляд говорили за себя. — Мы не сможем опекать Наруто, который вот-вот потеряет контроль, и в то же время обороняться. К тому же, с нами дети… — Моэги и Удон, заметив на себе пристальный взгляд, виновато опустили головы, боясь в лишний раз пошевелиться. Сакура ободряюще им улыбнулась, давая понять, что пока ситуация под контролем. А может и нет. Но, что бы там ни было, генины в этом не виноваты. Моэги благодарно кивнула, стирая рукавом дорожки слез с покрасневшего лица. Если они не могли им помочь, то стоило хотя бы попытаться противостоять своему страху и не дрожать, как осиновый лист. Конохамару же смог, значит, и у них должно получиться.  — Чертов ублюдок! — юношеское лицо исказилось в гримасе ярости. Разодранный в клочья, измятый и потертый, плащ Конохи, повис на ветке дерева, колыхаемый потоками ветра. — Отвали с дороги! Иначе в порошок сотру! Человек в маске точно и не слышал. Даже не шелохнулся. Наруто не видел его глаз, да, если бы и видел, не смог бы заглянуть дальше, ослепленный пеленой злости.  — В порошок сотрешь? — спустя минутной паузы негромко выдал Тоби. В голосе его читалась явная усмешка, мрачная, как и аура нукенина. — Ты даже с Саске то не справился, а я для тебя тем более недосягаем. Так что даже не утруждайся. И не прыгай выше своей головы, — холодно добавил. — Наруто Узумаки. Внутри что-то болезненно сжалось, туго так, так что он вздрогнул, ощущая разгоняемый по телу жар.  — Этот выродок чушь несет… — протяжный, совсем не приятный хриплый голос раздался в голове, отвлекая от реальности. — Если бы не они, твой дружок бы и не ушел из деревни, а? Помнится, его старший брат состоял в той же организации, я прав, Наруто? — насмехается. И так, что становится неуютно от этого раскатистого, сдавленного смеха.  — Сиди тихо и не высовывайся!..  — Почему бы не показать ему нашу силу, Наруто?.. — змеиным шепотом парировал демон.  — Замолчи сказал!  — Ты ведь хочешь этого? Хочешь же… — Наруто вздрогнул, бросив взгляд на спокойного Тоби. Он не самоуверен, но даже тот факт того, что он имел возможность не получить желаемое, будто и не заботил его. Его холодное равнодушие пугало и злило до зубного скрежета. Чувство, будто невозможно что-либо изменить и хоть как-то повлиять на происходящее — безысходность. — Я желаю того же… Наруто. Мы ведь могли бы неплохо с тобой сработаться, не будь ты таким упрямым. Вновь одолжить силу у Лиса? Поддаться злости и этой нескончаемой темной энергии, чтобы снова навредить друзьям? Чушь. Он мысленно усмехнулся. Девятихвостый либо сам полнейший идиот, либо держит его — Наруто, за такого. Будто он не понимает, зачем этому демону предлагать столь любезную помощь. Пора бы уже придумать что-нибудь новенькое, он то ведь уже не двенадцатилетний ребенок.  — Ах да, — ненадолго задумавшись, добавил нукенин, поворачиваясь корпусом. — Саске уже не тот, каким ты его знал раньше. Ветка под ногами едко хрустнула, не сдержав давления. Совсем не то, что он подразумевал под самоконтролем.  — Понимаешь ли, Наруто-кун, — он неспеша провел ладонью по правой руке; широкий рукав форменного балахона оголил длинные пальцы, скрытые за темной материей плотных перчаток, и рассеянный, немигающий взгляд упал туда, задерживаясь дольше нужного. — Клан Учиха целиком и полностью соткан из непреодолимой ненависти, и Саске, как его полноправный представитель, несет в себе эту тысячелетнюю злобу. Изуми вздрогнула, похолодев точно от хлесткой пощечины. Растерянно сжав в дрожащей руке катану, она медленно подняла глаза, опасливо касаясь врага взглядом. Тоби словно почувствовал это, на миг поворачиваясь в ее сторону. Задержался на невысокой фигуре, смотря равнодушно и холодно, и, не проронив ни слова, отвернулся, точно она была пустым местом. Непривычное гадкое чувство лизнуло изнутри, заставив девушку подавленно сжаться.  — Саске не вернется. Забудь об этой глупости…  — Хрена с два, придурок! — чакра внутри опасно колебалась, смешиваясь с чем-то инородным, злобным.  — … Эту цепочку уже не разорвать, — продолжал говорить он низким, пустым голосом, не обращая внимание на разгорающуюся в генине ярость. — И тебе, как и Саске, суждено продолжить ее… Узумаки дернулся, поддаваясь порыву. Сгорбился, впившись когтями в кору дерева. В голове билась лишь одна мысль, заглушая весь здравый смысл. «Убить.» Убить его сейчас, разорвать глотку. Кожу обдало сильным жаром, казалось, она сейчас начнет плавиться. Но красная чакра в теле все пульсировала, распаляя возрастающий гнев. Чужая, неведомая ненависть и злоба заполняли сознание, и он тонул в них с головой, не в силах выйти из-под Его влияния. Голубая радужка потемнела, переходя в кровавый, яркий оттенок; зрачки сузились, образуя вертикальную форму. Лицо, словно чужое и незнакомое, исказилось в кривом оскале. Наруто оттолкнулся от ветки дерева, бросаясь вперед сломя голову.   — Я отправил Пакуна в деревню, — вкрадчиво сообщил Какаши, когда весь отряд наконец был подле него. — Будем сдерживать их до прибытия подмоги. Его голос звучал спокойно и уверенно, как и всегда, но, лишь прислушавшись, можно было расслышать едва уловимую тревогу.  — Сакура и Сай, остаетесь здесь и защищаете генинов, — шиноби кивнули, заняв свои позиции, и он продолжил: — Изуми, ты идешь к Эбису, а я постараюсь приблизиться к Наруто. Какаши тяжело вздохнул, напряженно уставившись на нукенина. Он все так же неподвижно стоял на дереве, пропуская через себя атаки разъяренного джинчурики. Было в его поведении нечто странное, неуловимое, но джонин не мог сказать что именно. Не было времени размышлять и над этим. Ситуация с Лисом выходила из-под контроля, а возможности предотвратить это не было. Как назло в этот раз Ямато с ними не было, а его необходимость сильно ощущалась. Изуми крепко сжала в руке катану, лихорадочно смотря то в удаляющуюся спину учителя, то на нукенина, которого никак не мог достать Наруто. Становилось невыносимо жарко. Капельки пота пробегали по спине, заставляя девушку морщиться, откидывать волосы за спину дрожащей рукой. Высокий ворот форменной клановой рубахи как никогда казался девушке самой настоящей удавкой, и Изуми еле сдерживала себя, чтобы не сорвать с себя это чертову ткань. Затравленный взгляд блуждал по округе, стараясь за что-нибудь зацепиться, но нет… Поток мыслей уносил совсем не в ту сторону. Сосредоточиться… Нужно сосредоточиться… Осторожно, словно прощупывая, провела указательным пальцем по лезвию, проверяя. Прикрыла глаза, надавливая, и резко провела пальцем. Острая боль пронзила кожу, и она инстинктивно нахмурилась, прикусывая губу. Алые дорожки пробежали по ладони, щекоча и оставляя бордовый след на коже, и даже лезвие поблескивало мелкими алым пятном. Боль, как капризная девица, требует к себе все внимание, затупляя эмоции и чувства. Теплая ладонь на плече заставляет куноичи обернуться, и Учиха с облегчением выдыхает, замечая Сакуру. Харуно ободряюще, скрывая собственное волнение и дрожь, улыбается и указывает вперед, напоминая об обязанностях. Медленно кивнув, Изуми отстраняется, и, выискивая в толпе зетцу Эбису, бежит в ту сторону, стараясь думать только о цели миссии. Пожалуй, Какаши мог бы сказать, что его команда смогла бы продержаться до прибытия подмоги. Зетцу, чей основной целью было их задержать, не были большой проблемой, а Тоби не спешил действовать. Поэтому, оставив многочисленных клонов на остальных учеников, Хатаке планировал выйти против нукенина самому, отгородив от него Наруто, но до конца осуществить свою цель ему не удалось. Отвлекшись на активированный врагом шаринган, чего можно было ожидать в последнюю очередь, он не сразу заметил, как землю начало трясти. Резкая ударная волна отбросила его в сторону, не дав возможности опомниться. Шаринган? Нет, это было невозможно. Учихи мертвы, не считая близнецов, этот глаз был еще у него, но то был иной случай… А то, что происходит сейчас совсем вышло за рамки разумного. Сакура в ужасе наблюдала, как неизвестная техника сметала пространство, стремительные потоки ветра, отбрасывали белых зетцу в их сторону, будто те были лишь оружием. А Наруто? Что с Наруто? Зачем врагу вообще нападать на своих же? Внезапная паника и тревога за друга заставили девушку бросить все и бежать вперед, на ходу уворачиваясь от летящих в нее тел. Сай не успел удержать ее, хотел идти следом, но обернулся, бросая взгляд на генинов, и остался стоять на месте, что бы ни случилось. Конохамару, которому наконец удалось отвязаться от сенсея, перескочил на соседнее дерево. Ухватившись за ветку, постарался рассмотреть пространство перед глазами, скрытое за облаком пыли и зетцу. Заметив движение, он, решив, что это непременно Наруто, побежал было вперед, но его схватили за локоть. Чертыхнувшись, он злобно повернул голову на нарушителя и взбесился еще больше, увидев лицо Учихи. Куноичи крепко держала его, не давая возможности выбраться. Однако оттащить мальчишку подальше она все же не успела. Раздался сильный грохот, будто что-то внезапно взорвалось. Изуми зажмурилась, подминая под себя генина, стараясь противостоять нарастающему звону в ушах. Даже сквозь закрытые глаза чувствовался ослепляющий свет, заполнивший окружающее пространство. Вжавшись в треклятое дерево, трещавшее прямо под ногами, девушка молилась всем богам, только бы их не снесло сумасшедшим напором незнакомой энергии. Все вокруг медленно плавилось, виски разрывались от боли, так что казалось, будто она уже умерла, сгорев в этой технике. Все. Все провалилось в забвение…

***

Эрвин сидел, облокотившись о спинку старого, потрёпанного временем стула в заброшенной крепости, и с задумчивым видом рассматривал карту, покоившуюся на пыльном столе. Сегодня разведке сильно досталось, они потеряли большое количество солдат, и можно было с уверенностью сказать, что и эта вылазка оказалась провальной. Благо, внезапно начавшийся ливень отпугнул гигантов, которым такая погода была явно не по душе. Ему и выжившим солдатам удалось укрыться в заброшенной крепости, случайно обнаруженной солдатами. Всё катилось к чертям, и командор прекрасно это понимал, но ему, как главному в этой миссии, ни в коем случае нельзя было паниковать, новички и так были в ужасе, а вселять в них ещё больший страх начальству и вовсе не хотелось. За окном, застёгнутым пыльными шторами, или точнее сказать, тем, что от них осталось, дождь лил как из ведра, громким шумом ударяясь о крышу полуразрушенного здания. Ветер выл за окном, постукивая по стенам и наводя ещё больший холод, а деревья устрашающе шумели от его сильных порывов. Все были потрёпаны, кто-то меньше, а кто-то больше, но все пытались укрыться от холода завернувшись в пропахшие кровью и трупами куртки. В костре, разведённом в месте, напоминавшее камин, коим оно раньше и являлось, потрескивали ветки, навсегда исчезая в языках пламени. Сейчас этот огонь был единственным источником тепла и света для отчаявшихся солдат. Микаса поёжилась от холода и, поджимая ноги под себя, сильнее куталась в свой любимый шарф, навевавший ей о безмятежных временах счастливой жизни в доме Йегеров. Аккерман устало прикрыла глаза отдаваясь детским воспоминаниям. Тоска окутывала её с головой, ничто уже не будет как прежде, они уже не будут теми детьми, какими были ещё пять лет назад. Всё слишком изменилось. Они изменились. И она, и Армин, и Эрен. Их изменил этот мир, этот жестокий мир… К счастью, в отличие от Эрена и Армина, девушка уже давно познала на себе его жестокость, поэтому она была готова ко всему, что происходит сейчас. Но, кажется, Эрен слишком тяжело переносил все эти изменения, по этому поводу Микаса сильно беспокоилась. Йегер, то и дело, все дни напролёт проводил в обществе Ханджи и капрала Леви, подвергаясь жёстким тренировкам и сумасшедшим экспериментам. И сейчас её названый брат снова был без сознания, возвращая потраченные за день силы. В воздухе витала атмосфера тревоги и страха, и даже мелкая перепалка между Жаном и Сашей не могла её развеять. Аккерман тяжело вздохнула, устремляя взгляд в сторону поглядывавших наружу новичков. На лице ребят был изображён животный страх, руки еле заметно дрожали, а зрачки боязливо метались из стороны в сторону. Да, все боялись того, что титаны вдруг неожиданно нагрянут на их временное убежище, но более опытные солдаты прекрасно знали, что пока идёт дождь, бояться им нечего, также было и с Микасой. Нет ну, а чего ожидали остальные, поступая в развед-корпус? Считали что их ждёт сказочная жизнь рыцарей за стенами? Рыцарей, которые в книжках спасают прекрасных принцесс от злобных гигантов… Казалось, именно так они и думали. Однако в реальности всё совсем не так, как рассказывают в книжках. Рыцарей не ждёт счастливый финал и беззаботное будущее, разведчики обязаны постоянно быть начеку и они всегда должны быть готовы смотреть в лицо смерти, таковым должен быть разведчик. Многие из их товарищей так и пропадали в пасти титанов, так и не дойдя до отчего дома, не попрощавшись с родными, и лишь их жалобный крик о помощи навсегда затихал в лесах Гигантского леса. Кому-то повезло больше, некоторые тела солдатам удавалось завести за стены, а некоторые пропадали без вести, возможно, их окоченевшие тела до сих пор гниют в землях этого жестокого мира… Она не знала… Никто не знал…  — Каковы наши дальнейшие действия? — Леви подступил ближе, стараясь не задеть пыльный стол, который он уже успел одарить брезгливым взглядом. Эрвин смерил его сосредоточенным взглядом ярко голубых глаз, в которых уже давно потухла жизнь.  — Переждём дождь и выдвинемся ночью, — спокойно начал он, изучая карту. — Тогда эти твари не смогут нас достать… — Капрал не проронил и слова, всё также смотря на окружающих холодным взглядом тёмно-серых глаз, в которых не промелькнуло и капли сомнения. Каким бы упрямым и своевольным ни был Леви, но прежде всего он доверял своему, возможно уже, товарищу и никогда не сомневался в нём. Раз Эрвин решил, что пора отступать, то значит так и надо, ему лучше знать. А павшие солдаты… Их жертва никогда не будет напрасной… Человечество сможет выжить… Во что бы ты ни стало. Внезапно раздавшийся шум, чем-то напоминающий масштабной силы взрыв, донёсся со стороны Гигантского леса, заставляя всех присутствующих обернуться в сторону звука. На секунда вспышка яркого света озарила всё пространство вокруг, пробравшись и внутрь старой крепости, ослепляя глаза. Но не прошло и секунды, как свет потух, а о взрыве напоминала лишь ощутимая тряска под ногами. Не удержавшись, многие из солдат свалились на пол, в ужасе хватаясь за головы. Неизвестно чем вызванный шум посеял в рядах разведки и так накатывавшую панику. Со всех сторон раздавались истеричные крики солдат, боявшихся встретиться со смертью, абсолютно все были уверены, что шум был вызван титанами, однако никто не был в состоянии объяснить, чем была вызвана секундная вспышка света, а некоторые уже и вовсе решили, что это плод их разыгравшегося на голодный желудок воображения. Армин и остальные члены отряда Леви бегали из стороны в сторону, пытаясь успокоить не на шутку испугавшихся солдат. Однако всё было тщетно, всем было страшно…  — Тихо! — разъяренный голос командора заставил всех присутствующих обернуться в его сторону — Эрвин встал с места и прожигал подчинённых строгим взглядом. В комнате воцарилась мёртвая тишина, лишь удары тяжёлых капель о каменную поверхность и частое дыхание разведчиков нарушало её. — Вы солдаты! Вы поклялись, что пожертвуете жизнью во благо всего человечества! — мужчина вышел вперёд, позволяя лунному свету пасть на измотанное годами военных скитаний лицо. Лишь едва уловимый запах дыма напоминал о том, что совсем недавно горел костёр, сильная тряска повлияла и на огонь, который погас тотчас же. — И это вы называете словом! Как можете вы называть себя солдатами, когда при первой же тряске бросаетесь наутёк! — Эрвин обвёл всех присутствующих укоризненным, гневным взглядом. И, кажется, его слова повлияли на добрую половину солдат. Они виновато опустили голову, всё также, сникнув, слушая командора. — Хотите бежать — двери для вас открыты, однако если вас ждёт смерть, то она настигнет вас внутри, так и за пределами этих стен! Выбирать вам, развед-корпус никого не принуждает жертвовать своей жизнью! Мы лишь требуем доверия и повиновения! — Леви с непроницаемым лицо слушал начальника, вникая в смысл каждого слова. Он всегда восхищался этим человеком, который никогда, ни при каких обстоятельствах не смел идти наперекор своим принципам, всегда направленных на благо человечества, даже если против него были все. Эрвин был первый и, наверное, единственный, кто принял его, когда тот оказался в яме одиночества. И тогда Аккерман поклялся, что будет следовать за этим человеком, что бы ни случилось, во всём оставаясь его преданным товарищем. Так решил для себя капрал. Вскоре все притихли и, проглотив свои страхи, вновь зажались в свои углы, дожидаясь наступления ночи. Им предстояла долгая и опасная дорога, а потому нужно было восполнить запас сил и энергии, а сон для этого был очень кстати…