Горько-сладкие чувства

      Начался настоящий переполох.       Майкл крепко держал Клайда за воротник, лежащего на земле, и наносил быстрые и уверенные удары. Один за другим, удар за ударом. Ребята попытались оттащить Майкла и разнять дерущихся, но с каждой попыткой гнев Майкла только усиливался.       На это было страшно смотреть, но я не могла вмешаться. Мои ноги словно приросли к земле. Не то чтобы я боялась, что в этой суматохе кто-то может случайно навредить мне — это было последнее, о чём я могла думать. Я видела и понимала, что всё это неправильно, но Клайд своим бездействием заставил меня стоять на месте и просто наблюдать за происходящим.       Было ясно, что Клайд был в сознании, имел возможность дать отпор или хотя бы защититься, но он не делал ни того, ни другого. Он намеренно позволял Майклу бить себя, принимая каждую часть его гнева, словно не мог иначе. — Остановись! — кричали ребята, пытаясь удержать Форда.       Люди, стоящие возле клуба, обратили на нас внимание. Послышались возгласы, небольшой гул, что тут происходит. И к этому моменту к нам поспевает подмога в виде вышибал. Хоть они и не остановили начало, но явно благодаря им ребята смогли наконец оторвать Майкла от Клайда. Почувствовав каплю облегчения, что теперь почти всё закончилось, я посмотрела на Клайда. На этот раз возле него находилась Нина и пыталась ему помочь подняться на ноги. Встать удалось ему не сразу, но во время нескольких попыток я видела, как он выплёвывал сгусток кровавой слюны. — Тебе повезло, что меня остановили! — не унимаясь закричал Майкл. — К черту всё! Проваливай! Пошел вон! С глаз моих! И только попробуй! Только попробуй появиться передо мной! Ты это уяснил?!       Слыша гневный голос друга, Клайд ни разу не посмел поднять на него глаза. Я наблюдала за ним, видела, как ему тяжело стоять, но он стоял — стоял с опущенной головой и слушал, впитывая каждое слово своего друга. Он слушал и, чтобы как-то не помешать Майклу в гневных комментариях, до боли прикусывал нижнюю губу, что и так была разбита до крови. В какой-то момент я замечаю, как кровь на его лице смешивается с потом и постепенно окрашивает гравий под его ногами, но только на десятой капле до меня доходит, что это вовсе не пот. Это слёзы. Нина осознаёт это одновременно со мной и пытается поспешно увести друга, но тот не соглашается. Заметив упрямство Клайда, Билли, всё это время удерживающий Майкла, отпускает его и подбегает к пострадавшему другу и что-то ему говорит, из-за чего тот послушно позволяет этим двоим увести его к машине.       Увидев уход Клайда, Форд вскипает ещё большей злостью и пытается вырваться с новой силой. В момент, когда он резким движением высвобождает правую руку и этой же рукой даёт локтем по лицу одному из вышибал, я понимаю — надо вмешаться. — Майкл! — зову я, подбегая к нему.       Он никак не реагирует на меня, продолжает попытки освободиться. Я понимаю, что продолжать его удерживать — плохая затея, ведь он сосредоточен только на этом. — Отпускайте, — обращаюсь к вышибалам. — Оставьте его. — Со всем уважением, мисс, но это плохая идея, — говорит мне Фрэнк.       Но я стою на своём. В конце концов он неуверенно исполняет мою просьбу и приказывает это остальным двум вышибалам. — Эй, эй! Спятила? Твой паренёк психу дал! — нервно кричит Виктор, продолжая держать Майкла вместе с Дином.       Не обращая внимания на друзей, я подхожу ещё ближе и беру любимого человека за руку. Он резко поворачивает ко мне голову, но, поняв, что это я, слегка смягчает выражение лица. — Прошу, успокойся, — я пыталась найти в родных янтарных глазах хоть каплю благоразумия. — Так ведь нельзя.       К моему удивлению мои слова возымели совсем другой эффект. — Нельзя? — ошеломлённо шепчет Форд и освобождает левую руку. Он отталкивает от себя Виктора и тот чуть ли не падает на землю, а Дин, понимая, что один не справится, добровольно отходит на три шага назад. — Скажи, что это не то о чём я думаю.       Проигнорировав его слова, я поворачиваю голову в сторону, чтобы убедиться, что Нина, Клайд и Билли покинули это место. К счастью, машина, в которую они сели, не оказалось на месте, поэтому с большим облегчением снова смотрю на любимого человека. — Как понимать тебя? — Майкл продолжал требовать объяснений, встав ко мне почти в плотную, но освобождая свою ладонь от моей. Это слегка задевает моё сердце, но я не подаю виду. — Ты правильно меня понял, — подтверждаю его непроизнесённую в слух догадку.       Боковым зрением вижу, как Виктор делает шаг в нашу сторону, чтобы вмешаться, защитить меня в случае чего, но Дин хватает его за плечо и всем своим видом показывает ему, что им стоит уйти. И это правильное решение. Этим двум незачем тут стоять и выслушивать нашу с Майклом ссору и тем более защищать. Сейчас меня не от кого защищать. — Твоё поведение и твой поступок по отношению к Клайду неприемлемы. Я не потерплю, чтобы из-за меня ты рушил свою дружбу с человеком, с которым тебя столько связывает, — говорю ему прямо.       По Майклу было понятно, что на секунду его одолевает непонимание, а затем он усмехается, проведя руками по волосам и отходя от меня на шаг назад. Но злость всё ещё бушует в нём и это тоже видно. — Защищаешь его? Огораживаешь? После всего, что он наговорил про тебя? — Это не важно. — Не важно?! — внезапный грозный крик Форда эхом проносится по округе, тем самым привлекая ещё большее внимание посетителей клуба. — И это твой ответ, Белла? — А что ты хочешь от меня услышать? — делаю шаг вперёд и парирую дальше: — Всё и так очевидно и ясно. Клайд — твой лучший друг. Как бы сильно он не оскорбил меня, ты не можешь так сурово поступить с ним. У него были причины… — Плевать я хотел на его причины! И у тебя нет права защищать его! Он провинился! Его поступку нет оправдания, и я бы наказал его ещё более сурово, если бы не ты и ребята! — Да что ты такое говоришь! — Не понимаешь? Ответить доходчиво? — вновь оказавшись передо мной, он навис. — Я имею полное право поступать с ним так, как мне вздумается!       Теперь в недоумении была я. В этих словах скрывалось что-то большее, что-то, что я прочувствовала, но не знала, не имела ответа на вопрос, который никак не мог сформироваться в моей голове. Майкл это понял. Увидев в моих глазах построение какого-то вывода, он отстраняется и отворачивается от меня. — Больше не желаю разговаривать с тобой на эту тему, — сказал он, тяжело дыша. Достав из внутреннего кармана пальто телефон, он быстро кому-то печатает сообщение. — Поезжай домой, Белла.       Быстрое окончание нашего разговора меня потрясает. — Что ты… — Сейчас подъедет мой подчиненный, и он отвезёт тебя, — после этих слов, Майкл отключает экран телефона и торопливо удаляется от меня, направляясь к своей машине, которая стояла довольно далеко. — С какой это стати?       Следуя за ним, я пыталась поравняться, но из-за высоких каблуков и гравия под ногами удавалось это чертовски трудно. В конечном итоге я решила по-быстрому, как только удастся хоть немного догнать Майкла, схватить его за руку и остановить. И только мне удалось приблизиться к нему, я едва смогла коснуться, — он отдёрнул руку. Казалось, что в эти пару секунд моё сердце почти треснуло.       Остолбенев, я медленно подняла на него взгляд. Майкл был удивлён не меньше своим действием, но определённо не жалел об этом, поэтому разорвал наш зрительный контакт, встав ближе к своей машине. А я ведь даже не поняла, что мы уже далеко от клуба. — Почему? — выдохнула я, чувствуя, как на глазах предательски наворачиваются слёзы. — Ты обещал. Ты говорил, что будешь мне всё рассказывать. Никаких секретов, помнишь? Тогда, почему?.. — Я ужасно зол, Белла, — выдавил он из себя, — а ты недавно пережила стресс и упала в обморок. Прошу, просто езжай домой. Оставь меня.       Прикусив губу, я лихорадочно бегаю глазами. — Если я оставлю тебя, дам время, чтобы успокоиться… ты мне всё расскажешь?       Между нами повисло предательское молчание.       Я не могла поверить, что он готов вот так просто разрушить обещание, которое дал мне всем своим сердцем. На это ведь должна быть веская причина. Я точно чего-то не понимаю, никак не могу уловить что-то, что так близко к разгадке. — Майкл, — обратилась на этот раз боле мягче, боясь дать малейший повод сбежать от меня, — пойми, я не оправдываю Клайда, но даю вам шанс понять друг друга. Он ведь твой друг. У него были причины, потому что… — Плевать я хотел на его причины! — Форд перебивает меня резким криком, от чего я вздрагиваю. Он не замечает моей реакции, поэтому продолжает: — Ты не понимаешь, Белла, у нас с ним был договор! Он дал слово, что ни при каких обстоятельствах он не усомнится в моих решениях и не пойдёт против меня! И что я вижу теперь? Как он сейчас поступил со мной? Это предательство! Это неповиновение!       Его слова… Приказной тон… — Ты… — было трудно произнести свою догадку, в которую я и сама толком не могла поверить. — Кто для тебя ребята?       Майкл глубоко вдохнул и не отводил от меня взгляда. Своим долгим молчанием он уже ответил на мой вопрос и этого хватило, чтобы почувствовать замешательство. Я не могла понять и даже осознать, что это могло быть правдой.       Как же так? Я столько времени провела в компании ребят, и у меня никогда не возникало сомнений по поводу их взаимоотношения с Майклом. Он ведь всегда искренне относился к парням, веселился и шутил с ними; они вместе разыгрывали людей и все вместе испытывали единогласную неприязнь к кому-либо. У них явно общие идеалы, и это было видно невооруженным взглядом. Да, каждый из них абсолютно разный, но, несмотря на индивидуальный темперамент, никто из них всерьёз не позволял себе по-настоящему злиться друг на друга, омрачая дружбу.       Дружба?              Нет, нет, всё не так. То, как Дин, Билли и Клайд смотрят на Майкла, как слушают его и прислушиваются к нему, — это не похоже на обычную дружбу. Все они испытывают огромное уважение, авторитет, против которого нельзя пойти чисто из-за внутренних принципов и эмоций. Майкл Форд для них… для них словно… — Старший брат, — выдала я, поняв их взаимоотношение. Посмотрев в янтарные глаза, продолжаю: — Майкл, ты для них не просто друг. Парни искренне дорожат тобой. Для них ты, как старший брат, за которым они готовы слепо следовать хоть на край света.       Повернув лицо в сторону, он со скрипом сжал челюсть. Ему было больно слышать мои слова, и я уже понимала, по какой причине. Майкл догадывался или даже просто знал, как к нему относятся парни. Неужели не придавал этому значения или попусту игнорировал этот факт? Я уже хотела задаться главным вопросом, как вдруг вспомнила свои собственные слова, которые были произнесены вслух при разговоре с Клайдом: «…Ты мог бы смириться, если бы это был кто-то из ребят, но это я. Я тот самый человек, которому Майкл доверяет все свои мысли, и именно это тебя и бесит во мне. Ты завидуешь. В тебе бушует простая зависть…». Вот оно что. Эти слова были взяты из воздуха, они казались по большей части пустышками, которые просто вывели Клайда на эмоции, но я подсознательно всё уже понимала и знала. — Кем же ты их считаешь? — задала я вопрос снова. — Кто они для тебя? — Хочешь правды? — наконец он хоть что-то произнёс, но что последовало дальше заставило мою спину покрыться мурашками. — Для меня они такие же посторонние люди, как мимо проходящие прохожие на улице города. — Нет, — я не верила своим ушам. Что он несёт? — Как ты можешь такое говорить? Если ребята для тебя посторонние люди, то кто же тогда я?       От услышанного Форд хмурится. Ему явно не нравится то, что я приписываю себя к ним. — Ты — это другое, — приблизившись ко мне, его руки нежно обхватывают моё лицо — Я не раз доказывал тебе, что доверю тебе абсолютно всё. Моя любовь к тебе безусловна. — Доверяешь? Мне? — Да. — А им?       Услышав меня, Майкл горько усмехнулся, покачал головой каким-то своим мыслям, а потом подчеркнул, будто выпуская из уст не слова, а чистый яд. — Я никому не доверяю. Ты — исключение.       Я люблю его. Я очень сильно люблю его, не меньше, чем он меня, но сейчас его признание звучит абсурдно. Эти слова неправильные. Его мысли неправильные. Майкл не должен так думать о своих друзьях, ведь их столько связывает. Черт, я думала, что смогу смириться с мотивами Клайда, но теперь, когда я ясно вижу, что он не зря был против меня…       Боже, нужно было разобраться со всем этим раньше.              Положив одну ладонь поверх его, я заговорила: — Почему? Что во мне особенного? Ребята знают тебя дольше и лучше, чем я. Почему ты выбираешь меня, а не их?       Мои слова явно не понравились ему, он хмурится и вновь отстраняется от меня, словно только что получил неприятный разряд током. — Я слышу в твоём тоне осуждение? — А что по-твоему ты должен услышать от меня? Ты хоть сам веришь в то, что говоришь мне? — качаю головой. — Я вот не могу поверить. — А что в моих словах не так? Я дал им то, что они желали, каждому своё, а взамен взял их верность. Плата и договор — это всё, что нас связывает. Думаешь при таком начале возможна хоть какая-то искренняя дружба?       Майкл всегда выглядит внушительно, стойко и непоколебимо. Он позволял слабость только в моём присутствии, и я вижу на данный момент ту самую слабость, которую он не признаёт. Он показывает её мне, но не принимает, отвергает, оттесняет из своей души, чтобы никто не смог его сломить.       Я подхожу ближе и молча беру его правую руку, держу её, поглаживаю пальцами, а потом только обратно поднимаю взгляд. — Может быть раньше, в самом начале вашего знакомства вас всех связывала лишь плата и договор, — говорю я, — но спустя столько времени, думаю, это переросло в нечто большее. — И во что именно? — спрашивает он с неохотой. Любопытство взяло над ним верх. — В то, что видят другие и что вижу я, — отвечаю ему без утайки. — Ребята нуждаются в тебе также, как и ты в них. Вы все привязаны друг другу. Ваша дружба настоящая, Майкл.       Когда он выслушал меня, то улыбнулся. Это была грустная улыбка, полная боли и разочарования. Казалось, он не верит, что мои слова могут быть правдой. Мне было так больно видеть это, что сердце разрывалось. У меня никогда не было таких преданных друзей, а у него они были и будут. Почему же он их отвергает?       Высокая фигура наклонилась ко мне, глядя в мои серые глаза своими янтарными. — Есть одно «но», Белла, — с этими словами его рука покидает мои ладони, добровольно отказываясь от тепла. — Я не один из них и никогда не буду.       Выпрямившись, Майкл разворачивается и открывает дверь водительского места. Ошарашенная, я не сразу реагирую на его слова, но как только осознаю, выпаливаю вопрос: — Что это значит?       Форд стоял ко мне спиной, удерживая дверь, и что-то обдумывал или решал. В конце концов, развернувшись ко мне и встав уже боком, он посмотрел на меня пустым, но острым взглядом, не выражая никакой эмоции. Он будто отгородился, установил стену, которую не стоит каким-либо образом разрушать. Неужели это та самая граница, которую даже я не могу переступить? — Прошу, — на это раз я слышу в его низком голосе усталость и небольшую мягкость в мою сторону, поэтому застываю на месте и не думаю даже перебивать. — Сделай так, как я прошу тебя. Как я не вмешивался в твои дела с Сарой и с родителями, так и ты не вмешивайся в мои дела с ребятами.              В этот момент я слышу, как позади меня останавливается какая-то машина, затем из него кто-то выходит. Майкл лишь кивает головой этому человеку и садится за руль своего автомобиля, покидая меня. Он даже не попрощался, не стал больше смотреть на меня и явно выглядел подавленным. — Мисс, — человек, что стоял позади меня, обратился ко мне. Голос я узнала сразу. — Господин велел мне вас увести в целости и сохранности. — Да… Сейчас…       Я села на заднее сиденье и пристегнула ремень безопасности. Я всё думала о том, что сказал мне Майкл. Его взгляд не выходил у меня из головы, и вскоре я не смогла сдержать слёз.       Несомненно. Это та самая граница, что мне не стоит переходить.