Время жить и время убирать

      В комнате царил бардак. На диване, столике и даже на полу валялись книги, в углу кипел котёл, распространяя по дому гнилостный запах. Над разделочной доской парил нож, резкими и точными движениями рассекая один из ингредиентов. По всей видимости, ещё живой.       Петунья перевела взгляд со Снейпа на комнату, затем обратно, и флёр, едва успевший образоваться, тут же спал. Это был тот же Снейп, каким она его знала. И то, что он не бросился сразу же всё прибирать, когда она зашла в комнату, раздражало ещё больше, чем сам беспорядок. Но в то же время непроизвольно вызывало зависть: Снейпу было целиком и полностью плевать, что она может о нём подумать. Он просто был самим собой. Ему и так было хорошо. А беспардонное безразличие ко мнению других для Петуньи всегда было непозволительно.       Петунья аккуратно сдвинула книги в сторону и без приглашения присела на край дивана.       — Мне нужно отправить письмо, — начала она. — Гарри Поттеру.       — Разумеется, — кивнул Снейп. — Не сомневаюсь, он будет очень рад.       Это прозвучало двусмысленно: рад получить письмо от тёти или узнать о смерти дяди? Петунья решила не уточнять.       — У тебя есть сова или кто там у вас почту носит?       — Нет. Но это легко устроить. Давай письмо.       Петунья достала сложенный вдвое клетчатый листок. Снейп протянул за ним руку, и Петунья невольно взглянула на его запястья. Бледные, тонкие пальцы с овальными ногтями, в некоторых местах — белёсые рубцы. Следы от ожогов?       В следующую секунду Снейп исчез.       Петунья догадывалась, что у волшебников полно разных магических штучек на все случаи жизни, но чтобы вот так человек растворился у тебя под носом — такое она видела впервые. Она слегка вздрогнула, но почти тут же взяла себя в руки. Резкое исчезновение Снейпа показалось ей проявлением неуважения и дурного тона.       «А что ты хотела? — мысленно сказала она самой себе. — Он тебе ничего не должен. Скажи спасибо, что вообще тебе помогает».       Петунья не знала, сколько ей придётся ждать, и заёрзала на диване. Затем встала и открыла окно, чтобы хоть немного проветрить затхлое помещение и впустить вечерний воздух: дышать в комнате было совершенно нечем. На улице похолодало, и начался дождь; Петунья пожалела, что не взяла зонт.       Взгляд сам собой заскользил по комнате. Пыльный подоконник, тяжёлые, давно не стиранные шторы, пятна на ковре — всё так и требовало ухода. «Как был засранцем, так и остался», — хмыкнула она. Уйти прямо сейчас ей казалось неправильным: она чувствовала какую-то незавершённость разговора. Но снова сесть на диван и просто ждать она тоже не смогла: в таком бардаке прямо руки чесались навести порядок. И Петунья не устояла: она собрала книги, которые лежали на диване, и расставила их на полках в шкафу. Кое-где протёрла пыль влажной тряпкой, которая нашлась на кухне возле жирной раковины. Она даже собиралась тщательно вымыть стол, но тут вернулся Снейп.       — Отправил. Сегодня, в крайнем случае — завтра утром он его получит.       — Спасибо, — искренне выдохнула Петунья. Затем спохватилась: — Сколько я тебе должна?       — Не уверен, что у тебя есть сикли, — повёл плечами Снейп. — Это всё? — Он тут же склонился над котлом, будто её не было в комнате.       Петунью снова покоробило от этой двоякости. С одной стороны — помог без лишних вопросов, с другой — сделал это как-то грубо. От денег отказался, но сейчас прямым текстом выставляет её за дверь.       — Мне пора, — она поджала губы. Почему-то она вдруг почувствовала себя незаслуженно обиженной.       — Всего доброго, — бросил Снейп не оборачиваясь.       Сейчас Петунья даже пожалела, что успела немного прибрать в комнате. «Так и сиди в своём гадюшнике, паук», — со злостью подумала она. Быстро накинула пальто, подняла воротник и уже представила, как будет бежать к остановке, огибая лужи и стараясь намокнуть как можно меньше. Зато дома поставит чайник и сделает себе огромную чашку чая с мёдом, имбирём и лимоном. Эта мысль её немного успокоила.       Когда Петунья открыла дверь и вышла под дождь, Снейп по-прежнему возился с котлом и даже не оглянулся в её сторону.       Тишина дома на Тисовой улице резко ударила её по ушам. Телевизор, который так любил смотреть Вернон, был выключен. Дадли ушёл на встречу со старыми друзьями — он всего на несколько дней приехал из Америки, где теперь учился. Сейчас дом казался слишком большим для неё одной. Петунья устало опустилась на стул в прихожей, не снимая пальто, и, закрыв лицо руками, горько заплакала.