Из искры возгорится пламя

      За шаткими стенами дома светило солнце, ласково пригревая всё вокруг. Один из лучиков света, прорывающийся сквозь щель в стене, попал на лицо спящей Дейенерис, отчего девушка нахмурилась и прикрыла рукой глаза. Но яркий свет проник даже через ладонь, отчего Дени пришлось недовольно выдохнуть и нехотя повернуться на спину. Она сладко потянулась, глубоко зевая. Она раскрыла сонные глаза, и всё её радостное настроение мигом исчезло, когда она поняла, где находилась: вновь перед ней оказалось ветхое помещение с деревянной старой мебелью.       Угли в камине дотлевали, излучая еле уловимое тепло. Дени вновь нахмурилась и бросила взгляд на место, где должен был спать Джон, но его, на удивление, там не оказалось. С великим трудом поднявшись, закутываясь в длинную накидку, которая служила для королевы одеялом, Дейенерис босиком устремилась по скрипучему полу в поисках Джона. Зайдя по лестнице на второй этаж и открыв спальную комнату, она застала Джона, переодевающегося в рубаху, мельком и, конечно же, ненароком бросив взгляд на его голый торс.        — Боги… — буркнула Дени, прикрывая дверь резче, чем хотелось бы. Она тут же смутилась, понимая всю абсурдность ситуации.        — Дейенерис, — услышала она голос из-за двери. Дени глубоко вздохнула и вновь осторожно открыла дверь. Оглядев комнату внимательным взглядом, она сразу же обратила внимание на то, что Джон успел натянуть одежду и плюхнуться на кровать, натягивая обувь. — Доброе утро.       Ответного приветствия не последовало, она лишь нахмурилась.        — Откуда у тебя одежда? — поинтересовалась девушка, понимая, что только сейчас заметила обстановку комнаты, так как всё внимание до этого было сосредоточено на мужчине, сидящем на кровати.        — Тут сундуки, — ответил Джон, указывая пальцем на открытые ящики. — Мужская и женская одежда. Пригодится.        — Куда ты собрался? — тихо пробубнила Дени, пытаясь казаться как можно более равнодушной и высокомерной. Но, стоя посреди комнаты босой, закутанной по уши в старую накидку, у неё не очень получалось выглядеть настолько величаво, насколько хотелось бы.        — Долго без еды мы не протянем, может, здесь поблизости есть речка с рыбой или заячье поле, — пожав плечами, ответил Джон. — Хочу это проверить.       Он был одет в серую слегка порванную рубашку, обычные чёрно-коричневые штаны и потрёпанные сапоги. Его отросшие волосы были небрежно завязаны тугой лентой, а чёрная борода свисала аж до кадыка. Джон вставил меч в ножны и, к неожиданности Дени, вдруг резко подошел к ней, приближаясь практически вплотную. Они встретились взглядом, и Дейенерис демонстративно отвернулась от его лица в то время, как Джон лишь обреченно рвано выдохнул и, поджав губы, устремился вниз по ступеням.        — Я вернусь до вечера, — бросил он кратко, напоследок обернувшись, кинув еще один грустный взгляд на Дени, после чего отвернулся и быстрым шагом пошел прочь, через пару секунд скрывшись за углом.       Дождавшись скрипучего звука закрывшейся двери, Дейенерис устремилась к распахнутым сундукам. Она села на колени и с удивлением начала рассматривать женские вещи и другие принадлежности. Кончиками пальцев она наткнулась на спицы, торчащие из клубка нитей. Женщина болезненно отдёрнула руку и поджала нижнюю губу. Она вытащила швейные принадлежности и небрежно кинула их на тумбочку.       Прежде чем найти более или менее сохранившееся зелёное платье, Дейенерис перерыла весь сундук, создав в нём полную неразбериху. Её губы расползлись в довольной улыбке, когда она расправляла помявшееся от времени платье. «Наконец-то хоть что-то хорошее!» — прозвучало в голове прежде, чем Дени скинула с себя грязные спальные шелка. Она спешно надела платье, не давая мурашкам покрыть всё тело. Платье было длинное — почти до пола. Оно было тёмно-зелёное, с длинными рукавами, украшенными разброшенной золотой вышивкой. На подоле было множество маленьких дырочек, но они особо его не портили. Зеркала, к сожалению, не было, но Дейенерис ощущала явную тесноту в животе. Несмотря на простой узор и явно потрёпанный вид, в нём что-то было.       Она не собиралась ограничиваться платьем и продолжила поиски обуви. Её взору предстали лёгкие туфли, которые она поспешила натянуть на холодную ступню. Обувь была в самую пору, но беспорядок, который она устроила, ей не нравился. Так или иначе, ей нужно было прибраться. Дени решила начать с разборки вещей. В комнате был небольшой шкаф, в который королева аккуратно складывала вещи: мужские рубашки, платье, накидки, меха, обувь и все остальные приборы гардероба. Раскладывая сундуки, помимо спиц, она нашла небольшое зеркало, острый гребень, золотую брошь и деревянную свистульку в виде лошади.       Когда она поднимала вещь, в голову Дени нахлынули неприятные воспоминания и сон, который ей приснился ещё в доме Кинвары. Чувство вины вперемешку с сожалением подавили весь положительный настрой. Она повертела вырезанную игрушку в худых руках и положила её к остальным вещам на тумбочку. Проникая в запутавшиеся белые волосы гребнем, Дени удалось расчесать небрежную копну и завязать тонкий колосок вокруг головы. Закончив с двумя раскрытыми сундуками, она хотела перейти к третьему, но тот был закрыт.       Дейенерис, приподняв длинное платье, уже было собралась спускаться вниз, как заметила вторую дверь. Она была чёрная и явно заинтересовала её. Дени осторожно повертела ручку, но дверь была заперта изнутри, что кидало на неприятные мысли. Сглотнув вставший поперёк горла ком, она всё же спустилась на первый этаж. Обводя взглядом грязное помещение, она нашла разодранный веник и ржавое ведро, которое поспешила взять.       Дейенерис решилась выйти из дома, дабы наполнить ведро водой, а заодно проверить Дрогона. Она распахнула дверь, из-за чего ярко-белый свет на мгновение ослепил её. Она осмотрелась и, увидев гору, спешно пошла к ней. Усталые ноги подкашивались и с трудом перебирались через высокую и мокрую после недавнего дождя траву. Надоедливые мошки окружили Дени, и ей только и оставалось, что отмахиваться от них.       С характерным звонким звуком поставив ведро на булыжник, Дени медленно осмотрела вход в пещеру. Она была поистине огромная и устрашающая. Где-то в глубине эхом разносился звук капели и драконий рев. Услышав приближающиеся шаги, Дрогон развернулся к матери, содрогая своей массивной спиной свисающие сталактиты и пробуждая спящих крыланов. Дракон вытянул длинную и усеянную гребнями шею, радостно встречая Дейенерис.        — Дрогон… — прошептала Дени, ласково кладя руку на нос рептилии, из ноздрей которого еле заметно струился дым. — Как ты себя чувствуешь? — она обошла огромного дракона сбоку, рассматривая раны. Над плечевой мышцей Дрогона красовалась глубокая дыра, из которой время от времени струилась алая кровь и которую дракон при любой возможности старательно зализывал. — Бедный… — выдохнула королева, дотрагиваясь до кожаного крыла. Дракон будто бы понимающе рыкнул, а после устремил взгляд на выход из пещеры, щурясь от яркого солнечного света.        Дени могла бы провести весь оставшийся день в компании верной рептилии, но в первую очередь стоило позаботиться об их временном месте проживания. Женщина на прощание провела рукой по грубому боку Дрогона, даря больному дракону нужную и теплую ласку. Дрогон повернул рогатую голову в сторону матери, обдавая горячим дыханием выпирающий из-под платья живот. Издав грустный рык, дракон позволил погладить себя по жесткому носу и, провожая взглядом удаляющуюся Дейенерис, скрылся в глубине пещеры.       Взяв ржавое ведро, Дени устремилась в низину, к журчанию воды. Небо вновь заволокло темными тучами, предвещающими дождь. Она спешно спустилась по придавленной траве к небольшому горному ручью. Дойдя до водоема и аккуратно спустившись вниз по скользким и покрытым мхом камням, она осмотрелась. Здесь было тихо и спокойно. Небольшие разросшиеся кустарники покрывали большую часть берега. Вода в водоёме была холодная и прозрачная настолько, что можно было разглядеть камни, лежащие на дне. Дени присела на один из выступающих булыжников, вдыхая свежий воздух и опуская руки в студеную воду. Боль и жжение от укусов мошек сразу же исчезли, уступая место приятной и холодной воде. Заправив волосы и набрав в ладони воды, Дейенерис умылась и блаженно выдохнула. Быстрый поток родника приятно охладил кожу, даря бодрость и трезвость мыслей. Зачерпнув ведром воды, Дейенерис еще какое-то время посидела на камне, прислушиваясь к журчанию и ограничиваясь от всех возможных мыслей, дабы уйти в себя.

***

      Спустя несколько часов дом уже был в надлежащем виде. Дейенерис закончила уборку только к сумеркам и, когда она вышла из дома с последним ведром более или менее прозрачной воды, к Дени начали подкрадываться нехорошие мысли насчет отсутствия Джона. Солнце уже давно зашло и царила полуночная тьма, а обещанного к вечеру мужчины так и не было. Выплеснув ведро воды в кусты возле дома, королева еще какое-то время стояла на улице, вглядываясь в темноту. Дом находился у подножья скалы на поляне. Чуть поодаль стояла стена девственного хвойного леса, поэтому ждать его стоило лишь оттуда. Окна всё так же были заколочены, и нежные женские руки никак не могли вытащить широкие доски. Поэтому единственной возможностью осмотреть окрестности было выглянуть из двери дома, что Дени и сделала.       Закапал мелкий дождь, и Дейенерис поспешила войти в дом. Внутри горел камин, излучая свет и грея помещение. Пол, ступени, стол и прочие приборы мебели были начисто убраны и буквально сияли. Шкаф был разобран, вещи аккуратно развешены. Дени, привыкшая к шёлковому одеянию, красоте, уюту и богатому ужину, явно была не в своей тарелке, ведь ей на собственной шкуре пришлось испытать снова обыденный людской быт. Каждый раз, находясь по стечению обстоятельств в стесненных условиях, она не могла ни на каплю к этому привыкнуть. За время, которое она провела в одиночестве за приборкой дома, Дени успела возненавидеть Старков, которые оставили её без дома, сходить несколько раз к больному Дрогону и несколько раз проклянуть перед всеми богами Джона.       Поставив кастрюлю с проточной водой из реки на огонь, она устало плюхнулась на один из деревянных стульев, стоящих напротив камина. Она отдёрнула задравшееся платье и провела рукой по выпирающему животу, почувствовав очередной пинок своего дитя. Её белоснежные волосы, которые самостоятельно завились от влажности, красиво свисали с плеч, придавая ей загадочный вид. Наблюдая за огненным танцем в камине, Дени была погружена в собственные раздумья. Королева до сих пор не знала, в каком месте Эссоса она находилась, что только ещё больше усугубляло её положение. В её голове крутились мысли по типу: «Что делать, если Джон не вернётся?» или «Куда мне податься, если меня обнаружат».       Дени поймала себя на мысли, что при произношении имени Джона её сердце предательски ёкает, что ещё больше расстраивало её. Сглотнув наполненный горечью и грустью ком, Дейенерис притронулась худой рукой к вырезу на платье, а затем проникла рукой под ткань, прямиком к рубцу. Над недавним шрамом образовалась нежная кожица, которая всячески напоминала ей о предательстве любимого человека. Она закрыла глаза, и в голове эхом разнёсся звук разрывающейся от кинжала плоти, вперемешку с человеческим криком.       Скрип двери заставил Дейенерис вернуться в реальность. На пороге стоял Джон. В руке он держал связанную тройку зайцев, с его волос текла вода вперемешку с грязью. Испуганная резким появлением мужчины, Дени подскочила со стула, но потом, успокоившись, выдохнула.        — Всё хорошо? — поинтересовался Джон, закрывая дверь и кидая зайцев на пол. Мужчина поставил меч к стене, снимая верхнюю одежду и грязную обувь. Через мгновение он уже стоял босиком в одних лишь штанах и рубашке.        — Тебя долго не было, — коротко ответила королева, подходя к Джону. — Я уже не знала, чего и ожидать.        — Волновалась? — спросил мужчина. Он сделал большой шаг к Дени, и их лица оказались вдруг в опасной близости друг от друга. Джон глубоко вдохнул приятный и травяной запах от Дени, и это сразу разбавило приятными ощущениями его утомительный день. Его чёрные глаза блеснули, отражая огонь в камине, и он поднял руку, потянувшись к лицу Дейенерис. В глазах девушки появилась тревога, и она резко присела, поднимая зайцев.        — Боялась остаться без ужина, — кратко ответила Дени, бросая на Джона неоднозначный взгляд, и в нём мужчина прочитал ненависть вперемешку со смятением и неким облегчением.       Дейенерис ловко развязала зайцев, кладя их на кухонный стол, и достала нож. Джон наклонился к камину, наблюдая за бурлящим котлом, а после вновь подошёл к Дени, наблюдая за её действиями из-за спины.        — Здесь всё сияет, — подметил мужчина, также обводя взглядом прибранное помещение.        — Целый день страдала с этой уборкой, дабы ты потом скинул свою грязную одежду на чистый пол, — недовольно усмехнулась женщина.        — Завтра я останусь здесь, приведу в порядок окна и, так уж и быть, помою пол, — произнёс Джон, подмечая, что на лице возлюбленной появилась еле заметная улыбка. — Двух зайцев можем растянуть ещё на завтра, а третьего отдать Дрогону. Как он там?        — Уже лучше, но над крылом красуется глубокая дыра, так что… — произнесла королева, слегка поворачивая голову к стоящему Сноу и ловя обеспокоенный взгляд, — понадобится много времени, прежде чем он вновь поднимется в воздух…        — Здесь много зайцев, богатый лес, — задумчиво констатировал мужчина, садясь на стул. — На одних зайцах его не выкормишь, постараюсь поймать кабана.       Сегодняшний день был другим в плане отношений Джона и Дейенерис. Мужчина подметил для себя, что она не смотрела на него с тем презрением, как раньше, но всё же её взгляд нельзя было назвать и тёплым. Между ними сохранялось хрупкое тихое перемирие, вызванное стесненными обстоятельствами, но девушка всё еще была сильно напряжена.       Было видно, что женщина колеблется перед разделкой туши, ведь раньше её руки не касались сырой еды, а уж тем более её разделки. Джон же, наоборот, отлично знал, как стоит снимать шкуры и выворачивать мясо. Перед ним оказалась прекрасная возможность проявить своё умение, и он незамедлительно ею воспользовался.        — Ты, наверное, устала, — сказал Джон, подходя к Дейенерис. — Я могу сам сделать.        — Нет, не надо, — резковато ответила она. Ей не хотелось, чтобы Джон видел её слабой и беспомощной. — Я сама.        — Ну я же вижу, что ты устала. Если себя не жалеешь, то пожалей ребёнка. — К слову, Джон также заметно устал. Целый день пробыв на улице, в лесу, на холодном ветру выслеживая добычу, он изрядно измотался. Но здоровье любимой женщины и собственного ребёнка было важнее. Дени неодобряюще хмыкнула, раздумывая над предложением. Ей не хотелось выглядеть полуживым овощем, который не мог разделать мясо, но она и вправду была сильно утомлена домашней работой.        — Хорошо, — сухо согласилась она, вытирая красные от крови руки полотенцем. Девушка поджала губы, исподлобья покосившись на мужчину.       Она развернулась и отошла к камину, бросая в кипящую воду заранее приготовленные травы и зёрна растений. Затем она устало села на стул, пододвинув его к костру, и с интересом наблюдала за действиями Джона. Мужчина с легкостью и удивительной простотой содрал шкуру с зайца, а после начал нанизывать его на заострённую ветвь.        — На севере это делают только так: сворачивают горло и снимают кожу одним резким движением, — уточнил Сноу, заметив, что за ним наблюдают. — Частые морозы заставляют заново познавать жизнь и обыденные ценности. Постепенно привыкаешь.       — Надо же… а убийство беременной девушки тоже обыденная ценность? — съязвила Дейенерис и резко отвернулась. Ей просто не хотелось с ним общаться. Не хотелось вступать в диалог, не хотелось любезничать. Хотелось доставить боли ровным счетом даже больше, чем в своё время доставил он ей.        — Дейенерис, — развернувшись и глубоко вздохнув, произнёс мужчина, — я люблю тебя, но я не знаю, как вымолить твоё прощение, — он тяжело вздохнул. — Но я прошу лишь об одном: побереги свои нервы, — слова невольно задели Дени, и она очередной раз нахмурилась, зло заглядывая в огонь, не решаясь поднять на него взгляд. — Кроме нас здесь никого нет, и тратить силы на скандалы бессмысленно.        — Я не собираюсь с тобой церемониться. Кстати говоря, ты прав, — Дени и Джон встретились взглядами. — Ты никогда не получишь моего прощения, — резко отвернувшись, заключила девушка.       Джон опустил взгляд, пытаясь сосредоточиться на готовке. Слова сильно кольнули мужчину, но, не подавая вида, он лишь пожал плечами. Ещё долгое время он не мог избавиться от неприятного осадка и горечи.

***

      Дени пришла в себя, ощутив, что её подняли и куда-то несут. Она дернулась и распахнула глаза, увидев, что её бережно держит на руках Джон. Она была настолько уставшей, что ненароком, закрыв глаза и пригревшись у тёплого камина, погрузилась в глубокий сон.       — Что ты делаешь? Отпусти меня! — она попыталась брыкнуться, но на руках это было не очень удобно, к тому же она боялась повредить живот и упасть.       Джон ничего не сказал, продолжая свой путь по высоким ступеням, и через несколько мгновений, открыв ногой скрипучую дверь, подошел к кровати и опустил её. На его лице промелькнула тень раздражения:       — Я просто отнес тебя, ты начинала дремать и клевала носом. Ни к чему впадать в истерику.       — Не смей больше прикасаться ко мне, — Дени разрывалась от противоречивых чувств, от испуга, от злости, и еще от какого-то чувства, возникшего в душе, которому она не хотела давать название. — Просто оставь меня в покое, — устало выдохнула она, истратив все силы. Дени судорожно начала натягивать мех, чувствуя себя уязвимой, отчего ей самой стало противно.       Джон ничего не ответил, только слегка побледнел, и Дени заметила, как в его глазах отразилась печаль и горечь. Он молча развернулся и вышел из комнаты.